Ловушка (Сборник Драбблов)

Иногда лучший способ погубить человека — это предоставить ему самому выбрать судьбу. (С.) Михаил Афанасьевич Булгаков «Мастер и Маргарита»

***

Трудный выбор… Его сестра — сам дьявол в юбке. Настоящий шайтан. Что хочет, то и делает. И некому приструнить эту избалованную особу. Матушку ещё, бывало, слушала, а теперь… совсем «от рук отбилась». А отцу уже не до этого, совсем болезнь сломила. Ещё и в поход собрался. — Мы много раз его из походов ждали. В этот раз он не вернётся. — Пришёл мне это сказать, да? Уходи! — злобно цедит султанша. — Не желаю видеть тебя! — А я напротив, всё не могу оторвать взгляд от твоего светлого лика, — и ведь не ложь совсем. Селим и правда всегда восхищался красотой своей старшей сестры. — Как ты живёшь после всего? После того, как стал причиной гибели брата своего? — А ты? Ведь ты сама приложила руку к смерти Мустафы. Не окажи ты услугу матушке и Рустему, был бы он сейчас жив. Всего несколько секунд понадобилось Селиму, чтобы понять… Михримах дала ему хлёсткую пощёчину. Красный след от удара окрасил всё ещё привлекательное лицо молодого мужчины. — Михримах, моя любимая сестра, — удивление сменилось прежней холодностью, госпожа всегда была такой. Лишь иногда удавалось вывести её на искренние чувства. Впрочем, едва ли султанша ощущала к младшему брату что-то, кроме ненависти. — Под сводами нет невинных. Так матушка повторять любила. И как мы оба знаем, так оно и есть. Я всегда любил тебя, старался оберегать и защищать. Как мог, но старался. Однако ты… всегда выбирала Баязид… прежде я думал, что в этом что-то есть, но… теперь не уверен. Просто… ты всегда видела во мне угрозу. Всегда. А я любил тебя, — но сколько бы не пытался достучаться до неё наследник султана Сулеймана, у него ничего не получалось. — Что ж, значит… я не несу ответственности за то, что может произойти в будущем. — Что это значит? — Лишь то, милая сестрица, что если меня не любят, то и я любить не буду! — о, кажется, прежде те же слова ей уже говорили. Возможно, это был Рустем паша, ведь и его дорогая сестра одаривала лишь презрением и ненавистью. — Ты ударила будущего падишаха, а значит… обязана понести наказание. — И что же? Прикажешь высечь меня плетьми? — она может пытаться скрыть страх, но… Селим слишком проницателен. Да и ведь женщина боится не самой боли… как таковой, а… позора. О, честь для неё превыше многого. — Или прогонишь в старый дворец, а? Что ты можешь? Кроме братоубийства, конечно?! — ей бы замолчать, перестать биться в клетке беспомощной птицей, но нет… она настоящая гордячка, которой столько лет приходилось терпеть. Ела из золотых тарелок, из серебряных чаш пила, а на душе было тяжко. И счастья так и не увидела. Вот такой была судьба самой могущественной дочери султана за всю историю. А может и нет? Может… всё было лишь сном? И она просто придумала себе всё это? Нет, не всё. Уж точно не всё! — Тогда не медли, отдай страшный приказ. Для тебя ничего не стоит убить меня, так сделай же это… — мужчина сомкнул пальцы на шее собеседницы. Слегка, ничто не угрожало жизни госпожи. И хотя мог он привести угрозу в действие, никто из слуг, которых и в покоях то не было, не сумел бы помочь. — Не раздумывай долго! В другой раз может и не выйдет… — Может, я и не хочу, чтобы вышло? — Тогда чего? — даже в таком положении, Михримах относилась к нему не как к наследнику престола, но человеку, который просто-навсего не заслуживал хорошего отношения? — Ну… почему? Почему ты всегда смотрела на Баязида с любовью, а на меня… с укором? Почему? Чем был я хуже? Ведь я лишь исполнил волю матушки — остался жив. Кто виноват в том, что мой младший брат оказался таким доверчивым? На ум госпожи пришли наставления матери. Она сказала, что прежде всего нужно научиться защищать самого себя. А уже потом… всё остальное. Выходит, Селим очень хорошо запомнил те слова. Так хорошо, что тело Баязида покоилось теперь в сырой земле. — Братья мертвы. Все. А я, так или иначе, однажды взойду на престол. И лишь тебе решать — быть рядом со мной в тот момент или… уйти навсегда, — Селим осторожно отпустил сестру и отошёл на безопасное расстояние. Они оба были способны на что угодно. — И что же ты хочешь этим сказать? — Только то, что и без того лежит на самой поверхности. Я могу отправить тебя в ссылку, из которой ты уже никогда не вернёшься. Либо… ты начнёшь признавать меня братом и наследником, а впоследствии и государем, а взамен… твоя жизнь останется прежней. Дворец, богатства, слуги. Самое главное — уважение. Ты сможешь править гаремом… как и прежде. Столько всего за мою маленькую просьбу. Разве это так уж трудно? Той, кто столько лет прожила в браке с тем, кого никогда и не любила? — то ли госпоже показалось, то ли мужчина и правда хотел позлорадствовать. Это уж с какой стороны посмотреть. — Я тебя не ненавижу, Селим. Это слишком сильное чувство для того, кто достоин лишь презрения, — на это мужчина не ответил абсолютно ничего. Он уже и без того отомстил сестре, поставив ту перед, должно быть, самым трудным выбором в жизни. Она либо покорится, либо покинет столицу. Но что выберет любимая дочь султана Сулеймана и Хюррем султан — слепую верность убиенному брату или покорность тому, кого презираешь? Довольно трудный выбор. Душевные муки обеспечены.