Ты для меня запретная мечта, единственная боль, последняя надежда
***
Селим очень любил свою сестру, с которой родился в один день. Любил так сильно, что это, должно быть, пугало его самого. — Билги, — девочка отозвалась неохотно, лишь на короткое мгновение подняв взгляд на брата. — Билги…! — Что? Не мешай мне! — она сосредоточенно глядела на птиц, пытаясь передать на бумагу плавные линии дивных существ. — Как ты разговариваешь со мной? Я же твой… — Говорю же, не мешай! Я хочу закончить картину, пока не пришли Михримах и Мехмед. — Значит, опять мне перечить станешь? — спросил он, присев рядом. Билги не ответила. — Я тут с тобой пока побуду. — Тебе что, заняться больше нечем? — задала вопрос, не отрываясь от «особо важного занятия». — Есть, но я не хочу идти на урок. — Вот же, а я всё учителю Музаферу расскажу. — Расскажи. Всё равно у меня знаний больше, а ты до сих пор некоторые слова не умеешь правильно выговаривать. — Ну тебя… — Не говори так со мной, иначе… — Иначе что? — теперь смотрит на него в упор, будто открыто говорит — я тебя не боюсь. — Что ты сделаешь? — Я наследник престола. — Но никогда не станешь султаном. никогда?***
Селим любит свою сестру, но вместе с тем, завидует ей. Она — гордость отца и матери, драгоценная принцесса братьев и, конечно, любимица Михримах. А Селима, кажется, никто не любит… В какой-то момент уже подросший шехзаде то и дело ловит себя на мысли о сестре. О Билги он думает совсем не так… как о Михримах. Селим слишком хорошо знает сестру. Если она узнает об этом, никогда не простит. — Брат, а если отец умрёт… — её голос дрожит. Вот уже неделю правитель не приходит в себя. Лекари не дают никаких гарантий. На счету каждая минута. — Ч-что… что тогда б-будет? Н-нас казнят? — последнее вырывается вместе со всхлипом. — Не думай даже о таком, — Селим прижимает сестру к себе, по голове успокаивающе гладит. — Я всегда буду рядом. — Но если отец… ты… все братья… матушка… — Билги боится. По-настоящему. — Я смогу защитить вас. Обязательно.***
Время идёт. Все вновь счастливы. Отец, матушка, братья. Счастлив и Селим. По крайней мере, до тех пор, пока не становится свидетелем разговора двух сестёр. — Ты согласилась стать женой Рустема аги. — Верно, — кивает Михримах. — Теперь я смотрю на это иначе. У Рустема хорошее будущее. Кроме того, матушка уверена, что он будет мне достойным супругом. — А любовь? Как же без неё? — Ты ещё наивная, Билги. Совсем-совсем наивная. — Нет, я без любви замуж не пойду. Я стану лишь женой Яхъи. — Яхья эфенди, тот, который на службе у брата Мустафы? — Да… — И думать об этом не смей. — Но почему? — Потому что… Дальше Селим не слушает. Ему неприятно от осознания того, что в сердце сестры кто-то есть. С другой стороны, матушка даже Михримах не позволила самой судьбу свою устроить. Для Билги она тем более исключений делать не станет. этому браку не бывать. он сломает с корнем любовь в сердце сестры.***
Когда Селим замечает Билги в саду, первый момент хочет подойти. Однако застаёт там и Яхья. Тот уходит и лишь после шехзаде выдаёт своё присутствие. — И что это ты тут делала, м? — Ничего такого. Просто дышала воздухом, — у сестры на щеках румянец. Кажется, она очень довольна. Селим с силой сжимает руки в кулаки. — Что-что? Значит, теперь ты можешь дышать воздухом только в компании мужчин? — Брат, ты что такое… — она было хочет сказать что-то, но Селим хватает её за запястье, несколько грубо. — Брат? Что ты… — Не думай, что можешь вот так всех вокруг обманывать. Со мной не выйдет. Слышишь? Веди себя прилично. Ты султанша, так будь ей! — кажется, это первый раз, когда Селим позволил себя подобное по отношению к члену династии. Но ведь Билги всегда была его маленькой сестрёнкой, с которой ему было суждено появиться на этот свет в один день и час. Разве этого мало?***
Билги льёт горькие слёзы над телом старшего брата. Мехмед лежит, накрытый с головы до ног. Его тело холодное, глаза закрыты. Теперь уже навсегда. А через год после смерти шехзаде Билге выдают замуж за Синана пашу. В тайне ото всех Селим испытывает радость, ведь сестра не любит своего мужа.***
Кажется, призрак смерти поселился во дворце. Топкапы, каким помнили его дети султана, нынче совсем не тот. Яд, холод и недоверие проникли внутрь. Ежели опутали человека, больше не отпустят. — Что же происходит? Сперва погиб брат Мехмед, затем отец Мустафу казнил, а теперь… Джихангир! К чему мы пришли? Михримах взгляд прячет. — Зачем вы так поступили? Зачем предали Мустафу? — Билги не кричит и не плачет. Слёзы высохли, крик застрял где-то внутри. И боль в висках. Не вырвать. — На престол Османов должен взойти наш брат. — Наш…? А Мустафа? — Родной. Сын нашей матушки. Только так выжить можно. — Уверена, что Селим станет хорошим правителем? Не думаю. В нём коварства и лжи больше. Нет ни капли любви и сострадания. Раз уж он… с такой лёгкостью позволил Мустафе погибнуть. — Не говори так. Селим твой родной брат. В вас течёт одна кровь. — Михримах, моя любимая и единственная сестра, как же ты похожа на матушку, — одновременно с восхищением и горечью.***
Однажды Селим пришёл в покои сестры. — В последнее время ты так холодна со мной. — Дни? — не стала отрицать. Да и к чему? — Ты обижена, сестра? — Нет, что ты… разве могу я обижаться на будущего султана? Как же…? — с натянутой улыбкой. — Простите, шехзаде, если показалась грубой. Я того не хотела. Хотела. Вот именно — хотела! — Билги…! — Да, шехзаде? — Неужели Мустафа был тебе так дорог? — Мне все братья были дороги. Только вот… я не могу узнать человека перед собой. Тот ли это Селим, с которым делилась игрушками? Или это чудовище, которое не знает пощады? Селим и сам не понимает. Знает лишь одно, сестру не отпустит. Надо будет, силой подле себя удерживать станет. Они же одной крови. Брат и сестра… Селим и Билги.