Красной нитью на запястье

стебли травы по утру тяжелые, украшенные сверкающими в лучах каплями росы. цветочное поле кажется покрытым россыпью алмазов с редкими вкраплениями нежно-розовых пионов и робких синих васильков. если тихо-тихо подойти и присмотреться, только не шевелиться никак, почти не дышать, то можно увидеть маленьких фей, снующих от цветка к цветку по своим делам. не стоит их тревожить, лишь наблюдайте. пион на самом краю поля отдает рыжиной, словно впитав в себя закатное солнце. он распускает свои лепестки раньше всех остальных, выпуская на волю фею с собранными в простой длинный хвост золотыми волосами. она улыбается ясно солнцу, щекотит летающего рядом и бубнящего что-то на своем языке питомца и торопится по своим делам. легко трепещут крылья цвета спелого персика за спиной, тонкие и хрупкие — она знает, насколько. и часть пути между другими домиками-пионами проделывает пешком, словно забывая о возможности летать. — доброе утро, Тори, — улыбается заспанная хозяйка одного из цветов. Виктория кивает в ответ, продолжая разносить письма и газеты. содержание последних угадать совсем несложно: все пишут о грядущих праздниках в королевстве русалок. побывать бы там, под водой, да крылатым там не рады. а феям все любопытно: на их лугу событий мало происходит. солнце поднимается выше, когда сумка окончательно лишается своего содержимого. Виктория довольно улыбается, закончив с любимым делом. пион встречает ее тихой мелодией, радостный ее возвращению. — прости, я еще отлучусь, — цветок не просто служит домом, он и лучший друг, и защитник от всего. поэтому Виктория гладит ласково лепестки, прежде чем сорваться в небо. внизу стелется полоса густого леса, когда-то пугавшего всех фей. но ей нужно дальше, ей нужно в город, вернее, чуть в сторону от него. куда почти не летают другие феи, где всегда тихо и спокойно. ее встречают на крыльце. у феи перед ней серебром отливают глаза, только медальон на груди — нежно голубой. Эфиопия улыбается едва заметно, но Виктория видит, как теплеет чужой взгляд. она здесь гостья желанная, долгожданная. ей всегда протянут руку, предложат зайти на чашку сладкого чая — хотя Виктория уже знает о привычках Эфиопии и ее нелюбви к сладостям — с приятной тишиной в подарок. слова — редкие, лишь нужные, слишком ценные — берегут. зато щедро возмещают прикосновениями, мягкими объятиями, в которых навсегда остаться хочется, прячась от прочего проблемного мира, что совсем недавно на краю стоял вновь. и по какой же глупой причине, право слово, неужели нельзя сестрам жить в мире? зависть нелепая гложет людей, подтачивает и фей. но сейчас Викторию волнует вовсе не злая волшебница. музыка играет тихо, звенят колокольчики под потолком, но фея смело — рука чуть дрожит, но это совсем не страшно — предлагает Эфиопии станцевать. шаг, поворот, чуть взмахнуть крыльями — до чего непривычно — взмывая над полом. кружатся в танце, золотом и серебром нарядов сверкая, смешивая краски. и улыбаются искренне, пряча искры своего робкого счастья за крепкими стенами дома. плотные шторы скроют от любопытных глаз — а их у дома стражницы всегда много — и то, как сминаются в поцелуе чужие губы — и все равно на нелюбовь к сладостям, конкретно эту она будет любить всегда.