Чертовка

***

Женева не была глупой, наоборот… девушка была необыкновенно умной и хитрой… но когда речь заходила о любви, она была словно ребенок. Никогда раньше ей не приходилось влюбляться, взрослой жизнью девушка зажила слишком рано… и в этой взрослой жизни не было место любви. Знала ли она, что влюбилась? Она всеми силами старалася внушить себе, что все это бред… и что Она — Женева, никак не могла влюбиться… ведь это не в ее природе. Она смотрела на любовь как на нечто далекое и неизвестное, ей хотелось испытать это чувство, хотелось утонуть в нем… но в это же время эта слабость и невинность были девушке не по вкусу. Она была безрассудной, а любовь заживо сжигала в ней все до пепла, оставляя за собой лишь неприятный запах гари. Но не поддаться этому чувству было тяжело. Он постоянно был на виду, где то за спиной… на затылке она чувствовала его дыхание, на своих губах до сих пор ощущался его вкус и она ненавидела себя за это… за каждую дрожь, вызванную одной лишь мыслью о нем. Да гори все к чертям! Зеркало в которое девушка смотрела, полетело с крючка на пол и вдребезги разбилось… у ее ног лежали осколки.

***

Между пальцами Женева зажала сигарету. Выдыхала клубки дыма, и затягивалась снова. — Поделишься? — Женева бросила на девушку небрежный взгляд и протянула Токио пачку. — Когда отец узнал, что я курю он дико разозлился… как сейчас помню, я так испугалась, что забилась в угол, а он вытащил меня за волосы… достал из пачки все сигареты, зажег и по очереди, медленно тушил их о мое плечо… Смешно, ведь теперь куда бы я не бежала, шрам от него всегда со мной. — девушка сделала еще одну затяжку и засмеялась. — С тех пор я редко курю… очень редко. — Что то произошло? — Давай сразу договоримся, мы не подруги и я не собираюсь изливать тебе душу. — Как скажешь, — пожала плечами Токио и закурила. Девушки стояли в тишине, смотрели вперед себя и просто курили… вдыхали и выдыхали клубки дыма. *** — Когда ты поцеловала Берлина… это было круто! — рассмеялась Токио обжигая горячей жидкостью горло. Девушки рассмеялись и продолжали опустошать бутылку с горячей смесью. Алкоголь ударил и в без того безрассудную голову, ураган внутри вырвался и ничто не могло сдержать его. — Можно, я кое что скажу тебе… только ты чшшш — Я могила — Женева наклонилась к уху девушки. — Я… такая пьяная — и обе снова залились звонким смехом. Бутылка вскоре опустела, а Токио мирно спала на диване… но ураган внутри Женевы не давал ей спать. Он кричал ей, приказывал идти… бежать, да так быстро, что бы даже папины шрамы не смогли догнать ее. Он говорил ей уничтожить это неизвестное чувство внутри нее, ведь любви не место в ее жизни… и какая же она дура, что не усвоила этот урок с самого детства. И она сделала, сделала то, что никогда бы не смогла себе простить будь она хоть немного трезвой. Сделала самый сумасшедший и самый слабый поступок в своей жизни… девушка обняла свои колени и заплакала. Впервые она потеряла самоконтроль, впервые дала соленым слезам катиться по щекам и разъедать кожу на губах… в первый и в последний раз она дала себе поплакать. Ее никто не слышал, не видел… кроме камеры в верхнем углу комнаты и Профессора, чье сердце медленно разрывалось на части. Он питал к девушке исключительно теплые чувства… на сколько только мог себе это позволить. И видеть ее плачущую в углу, было непривычно и даже странно. Но девушка героически вытирала слезы, и улыбалась… плакала и все также улыбалась… Ведь может на нее давили стены, или же чего то Профессор о ней все-таки не знает… может быть ему была просто не видна эта потайная сторона девушки из-за которой сейчас она так заливается слезами.

***

— Профессор, предполагаю ваш ответ готов… — Да. - сухо ответила мужчина. — Интригуете… и что вы решили? — Вы должны пообещать, что ее ждет обычное правосудие, а не пытки… Она ничего вам не скажет, уж поверьте мне, эта девушка сильнее любого из вас… — Я обещаю вам Профессор, ее и пальцам не тронут. — Хорошо... — он повесил трубку. Профессор снял очки и закрыл глаза. В его каморке зависла мертвая тишина, тишина в которой он отчетливо слышал свою совесть. Он отдаст ее... Раз за разом он объяснял себе, что сделает это не для себя и даже не для их дела... он сделает это для нее... и возможно сидя за решеткой девушка возненавидит его, но поймет... Он надеялся, что она поймет.