Чертовка

Он взял ситуации в свои руки, и через несколько секунд зажал девушку между собой и стеклянные шкафом. Рука бесцеремонно оттягивала волосы, и перед ним открывалась обнаженная шея… тонкая, лебединая шея. Он провел по ней пальцами, чувствую как нервно сглотнула девушка. А дальше ключицы и плечи… с губ сорвался первый стон. На одном дыхание она прошептала «да»… И хоть девушка уже отдалась ему, она все равно умудрялась дразнить мужчину. Она была так податлива и даже невинна… но в одну секунду все менялось, и Женева толкала его к стене, была дерзкой и пьянящей. Мужчина был соблазнен, девушке даже не пришлось раздеваться… Он привык доминировать, привык что бы ему отдавались с удовольствием и желанием… привык ломать принципы девушек, заставляя их краснеть. Но Женева не краснела, она вела себя бесстыдно, умоляя еще и еще… кусая, царапая, извиваясь словно змея… ни мораль, ни принципы этой особы сломать было нельзя, ведь их и так не было. Его однозначно удивила ее дерзость. Она ворвалась в кабинет и оттолкнула его к стене, настолько уверенная, что он возьмет ее… и мужчина мог бы оттолкнуть ее, проучить, но это был бы проигрыш для него. А он не мог проиграть Женеве. Это не было красиво, не было романтично… но возможно этого она и жаждала. Он даже не скрывал свою натуру, был груб, но при этом не терял свою элегантность и манерность. Берлин сбросил вещи со стола и уложил на него девушку. Кровь бурлила от одного лишь взгляда. Без малейшего стеснения она лежала обнаженная перед ним… да и вряд ли ей вообще было знакомо стеснение. А он не мог отвести глаз от фарфоровой кожи и извивающегося женского тела, стервозного взгляда и алых, чуть прикрытых губ. Девушка жадно обхватила его ногами и плевала на приличия. Она больше не сдерживала стоны, она судорожно глотала воздух. И если обычно ночи с мужчинами не доставляли ей большого удовольствия, то в тот момент, девушка была готова забыться, проиграть… ведь может это из-за того, что раньше она не чувствовала к ним того, что испытывала к Берлину… Он сжимал ее талию, грудь, опускался к бедрам и снова возвращался к шее и губам… на мужском теле оставались следы от ее прикосновений… 16:45 Оставалось совсем немного, и ведь никто даже не подозревал о том, что ждет их через час… а ждала полиция, репортеры и даже Профессор ждал… ждал в муках совести, но с надеждой. Мужчина берет телефон и набирает номер… — Женева… — раздался сухой голос на другом конце провода. — Да, Профессор. - сказала она застегивая красный комбинезон. — Мне жаль… — Что? Вы о чем? — Я хотел бы сказать, что у меня есть план… но боюсь, что это не так. — Я вас не понимаю. — Я отдал им тебя, Женева… — В каком смысле «отдали»? — засмеялась она. — В 17:00 ты должна выйти из здания… с поднятыми руками… — улыбка пропала с лица девушки, и слова Профессора внезапно приобрели смысл. — Вы ведь обещали… — Мне жаль, но я… — Вы... предали меня, Профессор? — Нет, пожалуйста не говори так… я очень прошу тебя… я не знаю поймешь ли ты меня, но я сделал это для тебя… Ты невероятно сильная, но тебе тяжело… - он даже объяснить нормально не мог, язык заплетался, а отрепетированные слова вдруг просто забылись. — Берлин знает? — голос больше не был звонким… он был тихим и скорбным. — Да, я звонил ему… — на глаза навернулись слезы, но она не дала им упасть. Девушка нервно сглотнула застрявший в горле ком и повесила трубку. Тишина. Холодное и равнодушное лицо, но внутри все кипело… больно кипело. Он подошел сзади, иногда она удивлялась его переменчивости... Он стоял рядом, улыбался, смотрел... — Так ты трахал меня, только потому что знал, что другого шанса не будет? — она даже не поднимала глаз, говорила без эмоционально и так же сухо... 16:55 Она выбежала из кабинета… походка от бедра и гордое выражение лица… Остальные смотрели на нее в недоумении… но некоторые уже догадывались о поступке Профессора. Железная дверь открылась и в глаза ударил яркий свет. У входа уже виднелись люди с оружием и все ждали лишь одного… пока Женева сделает шаг и дверь в банк навсегда захлопнется для нее. Она не долго думала, просто вышла на улицу и даже не обернулась. — И снова привет, мальчики — выдохнула Женева и подмигнула…