Малахит и золото

      О ней ходили разные слухи. Да и неудивительно. Не каждый день в космосе вылавливают окованный цепями и покрытый странными письменами саркофаг, в котором, погруженная в глубокий сон, спит молодая женщина с толстыми браслетами на тонких запястьях, скованными между собой громоздкой цепью из странного металла, мерцающего серебристым цветом. Пленница не знает ни одного языка в галактике, лишь молчаливо смотрит на набуанскую аристократию, которая тут же забрала себе этот «чудной космический трофей».       Событие как минимум странное, необъяснимое и будоражащее умы.       Кем бы ни была эта женщина, она явно не из простых. И пусть показательно мирные набуанцы с нее сдувают пылинки, считая, что неизвестная и странная находка на попечении короля может принести выгоду, в ее невероятных глазах таится какая-то только ей понятная ирония.       Странная космическая находка тщательно обследована джедаями, которым с трудом удается лишь разбить серебристую цепь, сковывающую руки, но снять браслеты они не в силах. И это явно тревожит умы Светлого Ордена, но сделать они ничего не могут и лишь пытаются безуспешно расшифровать письмена и узнать, что это за странный металл и где бы достать еще такого? Легкого, невесомого, но настолько крепкого.       Хрупкая же женщина не высказывает ни малейшего желания помогать и после очередного эксперимента ясно дает понять, что в помощи Ордена Света не нуждается.       — Но что это за металл? — Магистр Винду требовательно спрашивает у женщины, что спокойно смотрит на него сквозь стекла очков. Никакие технологии и техники силы не смогли поправить ей зрение, и это тоже вызывало недоумение. Да и вообще, вся эта женщина — сплошная загадка. Даже меч джедая не нанес никакого урона этому металлу, а ведь это уже заставляет задуматься и заволноваться!       — Мифрил, — неожиданно говорит женщина, с явным акцентом, но вполне понятно. Все же полгода достаточно, чтобы научиться сносно говорить на их языке, хотя общегалактический ей поддается хуже, чем набуанский. — На моей родине его называют Лунным металлом. Очень редкий и самый прочный из металлов. Секрет его обработки утрачен, поэтому ничем не могу помочь вам.       — Но все же вы что-то да знаете? Те же письмена…       — Чтобы их снять, надо выполнить условие, — женщина садится в кресло спокойно и даже как-то величественно, взгляд насыщенных зеленых глаз устремляется куда-то в прошлое, пока тонкие, изящные пальцы, украшенные большим количеством мелких шрамов от порезов и ожогов, пробегаются по широким громоздким браслетам, касаясь высеченных рун.       — И какое же это условие? — Винду настороженно смотрит на женщину. На самом деле, Орден не слишком-то спешит помогать, просто конкретно этот случай их заинтересовал. От чужачки идет необъяснимая угроза.       — Я не знаю, — абсолютно спокойно заявляет она. — Это может быть самое простое условие в мире или то, что невозможно выполнить никогда.       — Спросить позволишь мне? Я знать должен, тебя за что наказали? — Йода щурит свои глаза, внимательно и цепко оглядывая хрупкую фигуру.       — Страх.       — Силы твоей?       — И ее тоже.       — Хм… подумать надо, помочь как тебе, — кивнул старый магистр.       — Вы же не серьезно, магистр? — спросил Винду, неодобрительно хмурясь. — Это опасно. Эта женщина…       — Должны мы узнать больше, хм… маленький человек отбрасывает большую тень.       — Магистр?       — Большая у нее Тень. Темная.       Снять оковы так и не удалось, и странная женщина так и осталась вечной гостьей при дворе.       Тихая, зачастую безмолвная, она бродила по дворцу, удивительно не бросаясь в глаза, хотя на фоне набуанцев сильно выделялась. Набуанцы были блондинами, рыжими, шатенами, с чистой белой кожей. Она же небрежно отбрасывала черные пряди на спину, щурилась из-за очков и несла на чистой коже неестественную бледность.       Она не дружила с техникой, и вообще, в ее присутствии электроника в скором времени приходила в негодность. Странная женщина с простым именем «Гарри» больше предпочитала природу или тишину дворцовой библиотеки, где сохранились такие древности, как бумажные книги. Удивительно, но все признавали, в просторной мантии и платье в пол она прекрасно вписывалась в атмосферу некой старины и библиотечных пыльных книг, которые хранились лишь как дань традициям. Все книги уже давно были переведены в электронный вариант, но эта старомодность ей невероятно шла, и набуанцы, ярые поборники традиций, приняли ее в свое общество удивительно легко.       — Она явно из благородных, — как-то заметила глава Наберри.       — Не сочтите за грубость, но мне любопытно, кем вы были до того, как попали к нам? — Король Веруна предложил своей гостье руку с легкой улыбкой.       — Много кем, — улыбка едва коснулась губ женщины. — Воином, Героиней, Преступницей. Я была на вершине и в самом низу. Была подчиненной и правителем.       — Вот как, — прищурился король.       — На моей родине, — продолжала женщина с усмешкой. — Я была единственной Наследницей двух древних родов, если вас интересует степень моей благородности. Хотя скорее она интересует больше вон тех сплетниц, сидящих за столом.       — Так значит, они правы, и вы Леди?       — Да. Но, по правде сказать, я не из тех Леди, которых интересует вышивка и обсуждение сплетен, — отмахнулась она, пожимая плечами.       — И какая же вы тогда Леди, Гарри? Главнокомандующий? — со смешком спрашивает ее Король.       — Ваш дворец просто невероятно беззащитен, — неожиданно улыбнулась женщина.       — Вы так считаете? — Веруна остановился, с интересом разглядывая лукаво прищурившуюся загадку.       — Позвольте?       В тот вечер Король Веруна узнал о защите и нападении, о партизанской войне и методах ее ведения столько, сколько не смог узнать ни из одного учебника. Его дворец был достаточно древним и имел очень выгодное местоположение, вот только с точки зрения военных действий мужчина на это никогда не смотрел. Гарри же слету расписала все достоинства и недостатки.       Король Веруна был абсолютно точно очарован. Но он был помолвлен и почти женат, а пришелица, сошедшая со страниц древних книг, увы, несмотря на свою красоту и потрясающие таланты, не та женщина, с которой он бы связал свою жизнь. Гарри можно было только любоваться издалека. Эта женщина действительно не обыкновенная Леди.       Гарри же, сидя на широком подоконнике своих покоев, свесив босые ноги в пропасть, развернувшуюся под ней, завороженно наблюдала за чужими звездами, что отражались холодным светом от ее цепей, сковывающих колдовскую суть и силу.       Условие. Нужно всего-то выполнить определенное условие. Вот только какое?       Ведьме было тесно в оковах, сковывающих ее естество.       Ее враги были слишком параноиками. Будучи неуверенными, что она не вернется, как Том, из-за грани, они заблокировали ее волшебство, надели оковы, погрузили в тысячелетний сон, заковали в саркофаг и отправили в неизвестность Арки Смерти.       Возможно, оно и к лучшему. Вероятно, ей стоит поблагодарить, что их трусость не позволила им убить ее.       И теперь она в чужом мире. Странном, непривычном. Где магия вроде бы рядом, но заменена техникой, которая то и дело норовит если не перегореть, так взорваться в ее руках. Не ее мир. И она в нем пришелица без сил, с мутной перспективой провести вечность с сосущей пустотой внутри вместо привычного ощущения всемогущества.       Босые ноги мягко ступали по траве, ночной ветер шевелил черные пряди волос. Лунный свет чуждой планеты белил и без того бледную кожу, играясь зелеными всполохами в малахитовых глазах. Обманчивое спокойствие чудовищ, что прячутся за хрупким и беззащитным фасадом. Забавно то, что Гарри понимала, что эта чужая планета прекрасно отражала ее суть. Внешняя беззащитность и чудовища в глубинах океана, не видимые для непросвещенных.       Именно сейчас, гуляя по светлому песку в лунном свете под шум моря и ветра, она чувствовала иррациональное спокойствие и уверенность. Все будет хорошо. Она жива, и силу можно вернуть, а терпение — самая хорошая и полезная черта чело… разумного.       Скинув с себя мантию, оставшись в легком платье до самых пят, она тряхнула головой, откидывая волосы, и медленно закружилась, ступая узкими ступнями по мягкому песку, невесомо, практически не оставляя следов.       Импровизированный шабаш, на котором, увы, только она одна. Но это отнюдь не печалит.       Шаг, шаг. Вдох-выдох. Шум волны вместо барабана. Ритм, взмах руками, поймать кончиками пальцев ветер. Собрать горстями с неба звезды в ладонь, поиграться, отпустить, иллюзией чью-то голову помутить. Пошалить, посмеяться, подразнить. А потом отпустить.       Это не понять логикой, не объяснить физикой.       Пусть силу заблокировали, но ведьмой она быть не перестала. Могущественной, сильной.       Невероятной.       Танцуй, ведьма. Танцуй, и пусть малахитовый огонь в глазах не затухает до утра.       Как и плавленое золото в глазах смотрящего.