Излом
9 марта 2021 г., 22:53
«Я буду ждать тебя за пределом тел. Все эта тихая и страшная метель. Не оставляй меня здесь. Не оставляй меня» © Немного Нервно — Метель
Снег шел, не переставая. Метель слепила глаза, снежинки крупными хлопьями спускались с неба, покрывая выстуженную всеми ветрами землю. Подобная погода не была редкостью для конца октября, потому мужчина, настороженно оглядывающийся по сторонам, лишь повыше поднял воротник, сунув в него простуженный нос, и спрятал озябшие пальцы в карманы. Он не знал, каким ветром его занесло в Годрикову Впадину в эту странную и снежную полночь, когда порядочным гражданам надлежало праздновать Самайн, пить сидр, щедро сдобренный ароматными травами, есть карамельные яблоки, и в целом, проводить время с семьей. Мужчина отмахнулся от нелегких мыслей, которые перепуганным роем жужжали в голове. Его семья осталась где-то в других мирах, и верно, празднует сейчас Рождество в кругу друзей и родных. Хотелось курить и материться. За неимением благодарных слушателей, Сириус Блэк выбрал первое и щелкнул зажигалкой. Снег стелился под ногами, и Сириус даже испытал некое странное чувство, сродни кощунству, когда его сапоги из драконьей кожи посмели нарушить гармонию сегодняшней ночи. У него не было времени поразмышлять над тем, куда же Грим и магия Арки умудрились его занести, и в тоже время, его не покидало ощущение, что спешить ему абсолютно некуда. Он был в Британии, брел куда-то по сонной Годриковой Впадине, и его беспокойное сердце грела одна лишь мысль: там, где остались Стая и Реджина, всё хорошо. Им удалось обмануть Волдеморта, схватить за усы саму смерть и выжить. Сириус крепко затянулся и уверенным шагом пошел вперед. Когда тьмы стало слишком много, и ее уже было не под силу разрушить пресловутой магии Истинной любви, на которую так уповали они с Реджиной, Сириус шагнул за Арку и повел Джину за собой. В тот самый миг, когда тонкая грань, разделявшая миры, стала осязаемой, к нему навстречу вышел Хранитель Арки, Страж смерти и просто Покровитель Блэков — черный пес. Он признал своего потомка, Главу Рода, и показал ему варианты событий, которые уготовила Сириусу судьба. Стоило признать, ни одна из вероятностей Сириусу не понравилась. В одной развилке он и Реджина, попросту, погибли бы, не сумев совладать ни с Волдемортом, ни с объединенной магией Родов, что ринулась им на выручку. В другой вероятности Реджина закрыла бы Сириуса собой, отдав всю свою силу до последней капли. Они бы сумели спасти детей и Стаю, но проиграли бы в итоге. В третьем варианте они с Реджиной потеряли бы магические способности, стали бы магглами и изредка надеялись бы на крохи волшебства, которые по-прежнему дарила бы им Стая. Но был и четвертый вариант: уйти за Грань, отпустить ладонь Реджины, которую та доверчиво вложила в сильные руки Сириуса, отправляясь на Битву. Сила Грима сохранила бы им жизнь, но запросила бы цену за дерзновение сразиться с самой смертью. Ценой была любовь. Как и предвидел Сириус, по вечерам просиживая с Реджиной за Арифмантическими расчетами, при самом скверном исходе, у них будет семнадцать лет и семь месяцев, чтобы восстановить свой резерв, суметь вновь перейти через грань Арки, и вернуться к Стае. Чего Блэк никак не ожидал, так это того, что весь этот тернистый путь ему придется пройти без Реджины. Он пошел на сделку с Гримом, он спас ей жизнь, отдав на растерзание времени их Истинную любовь, и остался один в таком знакомом, но, все-таки, чужом мире, с издыхающим резервом и пачкой промокших сигарет. Сириус не знал, куда идет, и какой черт его принес в Годрикову Впадину в эту безумную ночь, но куда еще деваться в этом мире, где его даже палочка с трудом слушалась, он тоже представлял смутно. Можно было бы попробовать навестить родителей на Гриммо, но, во-первых, дорога туда была не близкая, а он просто с ног валился от усталости безумного перехода, а во-вторых, еще неизвестно, как старшие Блэки встретят своего блудного сына. Что-то, не иначе как собачье чутье, подсказывало ему, что здесь его Род связывали отнюдь не родственные чувства. Еще неплохо бы отыскать Поттеров и узнать, как у них сложилась судьба. И где-то еще были Лонгботтомы, которых Сириус успел загнать в Арку в последний момент. И чем, интересно, занят здешний Снейп? И как там Нарцисса? Много дел ждало Сириуса на этой развилке судьбы, но единственное, чего ему по-настоящему хотелось, это переодеться в сухое, упасть у жарко натопленного камина и утопить свою тоску в бутылке виски. Было больно, словно кто-то разрезал его сердце надвое и оставил счастливую половину у Реджины, словно кто-то забрал весь кислород, и сразу стало нечем дышать. Сириус потушил сигарету и задрал голову вверх, жадно ловя ртом снежную влагу. — Джина… Где бы ты ни была… А Реджина уже переступила через порог Зеркала, разделивший ее мир на мимолетное счастливое «до» и кошмарную безнадежность «после». Следом за ней выбрались Эмма со Снейпом, бегло окинули взглядом Годрикову Впадину и, не сговариваясь, ринулись к дому Поттеров. Они, в отличие от погрязших в собственном отчаянии Реджины и Сириуса, слишком хорошо знали, чем закончилась сказка о Мальчике-который-выжил. Подбегая к дому Поттеров, Эмма не думала о том, что в этом мире ей нет места, что здесь живут другие люди, и судьба плетет им совсем другие узоры. Она была Спасительницей, потому — выполняла свой долг. Снейп… Снейп бежал вперед, потому что не умел иначе. Спокойное существование, мирные вечера, неспешные беседы: всего этого никогда не было в его жизни. Остановиться для него означало проиграть. На миг переводя дыхание у самого входа в потемневший от черной магии дом Поттеров, Эмма встретилась взглядом со Снейпом и задержала его за рукав. — Ждите здесь, Северус, я схожу за Гарри. — Эмма, некогда ждать, надо торопиться. Мы должны успеть раньше Дамблдора, иначе вся наша операция будет обречена на провал. Мы должны укрыться в безопасном месте. — Я знаю. Я тоже читала ваши страшные сказки. Вы вновь хотите это видеть? Видеть, как вы опоздали всего на несколько минут? Эмма не дождалась его ответа, покачала головой и вихрем взлетела по лестнице. Она не обращала внимания ни на распростертое тело Джеймса Поттера, слишком храброго и слишком бестолкового, чтобы хоть на миг усомниться в словах чокнутого манипулятора с лимонными дольками. Она не заметила Лили Поттер, что отдала свою магию в обмен на жизнь сына. Ее интересовал только Гарри, у которого уже даже не было сил плакать. Он лишь смотрел в темноту огромными зелеными глазами и икал от страха и беспомощности. Эмма подхватила его на руки и поспешила прочь. Северус, надо отдать ему должное, тоже не медлил. Он накладывал заклинания, путавшие магические следы, расчищал им дорогу и гнал прочь мрачные мысли. Он не надеялся спасти Лили, чутье подсказывало ему, что и в этот раз он не успеет. Дождавшись Эмму с ребенком, Снейп закутал их в свою широкую мантию и потащил в ту сторону, где, по его мнению, сейчас находились Реджина и Сириус. А Реджина стояла напротив Сириуса и не могла сделать ни шагу. В его пальцах тлела сигарета, пепел сыпался на этот нелепый снег, и Реджина не могла понять, сколько времени прошло с момента их последней встречи. Быть может, несколько часов? Быть может, семнадцать лет? Она едва ли узнавала саму себя в эти вязкие как смола минуты. Сириус был твердо уверен, что у него галлюцинации. Что-то среднее между досадным голодным обмороком и магическим истощением. Перед ним совершенно точно стояла Реджина, но он словно бы видел ее впервые. Новый огонь горел в ее глазах. Грусть омрачала ее улыбку, полузабытым эхом пришедшую из прошлого. Она не могла сделать ни шагу. А Сириус не мог дождаться момента, когда сможет заключить ее в объятья. Как можно так безумно скучать по человеку, который стоит от тебя в двух шагах? Вот же она, его Джина, он видит её слёзы, слышит ее дыхание, ощущает исходящую от нее такую знакомую магию. А снег все идет, и идет, знаменуя начало их странного будущего. Когда Сириус уже тянулся к ней, стремясь дотронуться, их зачарованную идиллию оборвал окрик Снейпа, что вихрем пронесся мимо и тут же затащил и Сириуса, и Реджину в водоворот аппарации: — Быстрее! Уходим на Гриммо, если не хотите столкнуться с Дамблдором и оставшимися Пожирателями! И Сириус понял: он дома. Пусть странно и негаданно, пусть отчаянно и неосознанно, но он был дома, и рядом с ним были те, кто был ему дорог.
