Сквозь ночь
15 июня 2022 г., 21:39
«От Всех этих лиц Мне одиноко И странно. Да, Не Аустерлиц, Но и не драма, Не драма» © Немного Нервно — Необратимый процесс
Сириус потер воспаленные глаза и, перевернувшись на спину, уставился в потолок. Спать не хотелось, будить Реджину — тоже. Пойти в кухню и составить компанию вечно бодрствующему Снейпу? Или проведать Гарри? Сириус раздраженно выдохнул. Ему остро не хватало…чего же? Кого? Блэк все-таки отбросил в сторону одеяло, выпрямился и спустил ноги с кровати, поежившись, когда холодный пол обжег босые пятки. Мерлин упаси, чтобы Глава Рода жаловался или смел предаваться унынию. Матушка всегда вдалбливала в его аристократическую головушку, что дворяне не плачут, дворяне ведут толпы заблудших за собой и отстраивают мир заново. И вовсе не имело значения то, что матушка осталась за завесой Арки, разделившей их Вселенные на вполне разумную жизнь, хоть и не всегда логичную и этот кошмар, от которого Сириус все силился проснуться и не мог. А меж тем у него через неделю свадьба и было бы неплохо взять себя в руки и хотя бы заказать костюм для торжества, ах да, и оповестить Мастера Ориона и Леди Вальбургу, что в общем-то их наследник наконец-то обзавелся мозгами и избранницей. Блэк подавил кривую ухмылку: жизнь налаживалась, так от чего же ему не спалось в эту ночь полнолуния? Что было не так с этой новой жизнью, в которой они все очутились? Как там говорила Джина? «Я так хочу домой, Сириус». Именно такие слова она отчаянно шептала, уткнувшись ему в грудь, словно стыдилась, что он может ее осудить за малодушие. Ведь королевам не дозволено показывать слабость. А она была и навсегда останется его королевой. Он корил себя за безрассудство и доводы разума о том, что они были еще слишком юны, чтобы принимать ответственность за судьбы Рода и Стаи, больше не действовали. Несмотря на то, что он изо всех сил пытался вселить в свою новую вынужденную семью оптимизм, сам он был слишком далек от подобных вещей. Кто-то сказал бы, что Сириус просто устал, на деле же все оказалось куда сложнее. Блэк скучал. Он скучал по своим друзьям, по играм в Квиддич и вере в лучшее у Сохатого, по занудным речам Муни, по занудству Северуса, по силе духа Фрэнка. По неистовству Лили и выдержке Нарциссы, по прямолинейности Алисы и задумчивой мечтательности Пандоры. По мудрости отца и пониманию матери. По наивности Регулуса. По своей семье, которая была рядом при любых обстоятельствах и которую он, Сириус, бросил на произвол судьбы. Совсем так же, как оставил Реджину в отчаянной попытке спасти их всех. Этот нынешний Северус, который видел в этой чертовой жизни гораздо больше, чем все они вместе взятые, упрямо твердил ему, Сириусу, что он сделал все от него зависящее и независящее, и что прошлое не переиграешь, как ни пытайся. И вообще, они еще легко отделались, по сравнению с тем, чем закончилась печальная сказка из жизни самого Снейпа. Однако Блэку упрямства было не занимать, потому он молчал и продолжал грызть себя без соли. У всех у них были свои счеты с совестью. И с прошлым. И никто не умел прощать собственные ошибки. Сириусу остро не хватало сейчас Ремуса с его взглядом поверх очков и внутренней силой. Если он смог принять внутреннего зверя, не противиться этой двоякой сущности и в конце-концов сумел стать анимагом, полностью смирившись с долей оборотня и обратив ее себе во благо, то Сириусу было зазорно жаловаться на какое-то там меланхоличное настроение. Однако он продолжал таращиться в пустоту и жевать одну и ту же навязчивую мысль. Что бы Ремус ему сейчас сказал? Посоветовал бы не дурить и пойти проветрить чердак. И напоил бы чаем. Сириус усмехнулся и покачал головой. А что сделал бы Джеймс? О, Сохатый мой бы читать лекции по оптимизму и по вере в авторитеты. И он, Блэк, годами был для Поттера непререкаемым авторитетом, к чьим советам стоило прислушиваться, и совсем не имело значения, что эти советы частенько доводили друзей до отработок у МакГонагалл или и того хуже — до Больничного Крыла. Джеймс считал Сириуса своим братом. И куда эта вера их всех привела? Северус… Тот бы пригласил Сириуса на пару-тройку собраний Волдиморды, наглядно бы объяснил побочные эффекты от Круциатуса и сказал бы, что раз уж он взял на себя роль Главы Рода, так ему ее и нести. А после, позвал бы пить Огневиски и еще раз пообещал бы, что пойдет за ним при любых обстоятельствах. Фрэнк разделил бы с Сириусом долю Главы Дома и пригласил бы играть в Квиддич. А Лили от души отдубасила бы его полотенцем. Алиса бы высказала свое честное мнение обо всем происходящем, Пандора напророчила бы чего-то воодушевляющего, а Нарцисса привычно разрыдалась бы о тяжкой доле жены Пожирателя и обняла бы своего непутевого и такого смелого брата, коим она всегда Сириуса и считала. Он променял всю свою семью на дерзновение любить. Сириус обернулся, долгим взглядом окидывая дремлющую Реджину, и сердце его болезненно сжалось. Он любил ее до дрожи, до перехватившего дыхания, до страсти, сжигающей все на своем пути, до щемящей нежности. Он ненавидел себя за все то, что ей пришлось испытать по его вине. И не верил во благие цели во имя высшего Добра. Не такой ценой. Как бы ни хорохорился Блэк, доказывая самому себе, что разлука с Реджиной была самым оптимальным выходом из той кошмарной ситуации, когда они балансировали на грани жизни и смерти, заплаканные глаза его женщины, когда она просила себя обнять после очередного дурного сна не стоила подобной цены. Сириус не знал, как сумел бы прожить без нее, без своей Королевы, которая напоминала ему шторм и огневиски. Такой сильной и такой слабой. Такой непобедимой и такой хрупкой. Такой нежной, такой до остатка его, что Сириусу становилось страшно. Как он мог ее оставить? И как ей удалось вынести их разлуку? Он бы с радостью предпочел Азкабан, лишь бы Реджина осталась дома, с родителями и Стаей. — Прошлого не изменишь, любовь моя, — прошептала Реджина, обвивая его за талию и прижимаясь щекой к спине. — Я не хотел тебя будить, — покаянно прошептал Сириус, поглаживая ее прохладные пальцы. Ей как всегда стало холодно, и поэтому она проснулась. — Ты слишком много думаешь. — Северус поднатаскал тебя в Легиллименции? — Мне не нужен Северус, чтобы понимать, что тебя тревожит. К тому же, Сириус, о чем мы говорили очень много лет назад, когда ты уходил молча сидеть на ступеньках Особняка на Гриммо? — Радость моя, я не помню, чем мы сегодня завтракали, а ты мне экскурс в прошлое предлагаешь, — привычно отшутился Сириус, но Реджина в эту ночь его шуток не принимала. Она обошла его и встала лицом, заглянув в глаза, в которых бушевало ненастье. Реджина протянула руки, коснувшись его щеки кончиками пальцев, и слегка потянула на себя. Сириус закатил глаза, но на осторожный поцелуй ответил. И пусть за этой хрупкой нежностью обязательно последует выволочка, лишь бы только его Джина больше не плакала. Он исступленно прижал ее к себе, выводя у нее на спине витиеватые узоры, и пока не обращал внимания, как по венам бежит жар. С ней так было всегда. И так будет. — Ты обещал, что не будешь прятаться от меня, Сириус, что бы ни случилось. Ты должен знать, что всегда сможешь на меня положиться. А выходит, что ты опять все носишь в себе и улыбаешься окружающим. И что мне с тобой делать? — Понять и простить, Джина, — съязвил Сириус и обстоятельно поцеловал Реджину вновь. — Прости меня, родная, пожалуйста, прости за все. И будь со мной. Скажи, что мы всё сможем, скажи, что ты по-прежнему в меня веришь, скажи… — Я люблю тебя, слышишь? Люблю. И мы справимся, муж. Мы не можем иначе. Сириус пять секунд изумленно таращился на ухмыляющуюся Реджину, а потом подхватил ее на руки и уверенно направился к кровати. — Пойдем-ка спать, жена. А если не спать, то у меня всегда найдется парочка занятных идей. — Скажи… — Я люблю тебя, Джина.
