Платина и изумруды

«Будь моей душой Невозможной надеждой Не буди меня прежде Чем поезд прибудет в депо. Будь всегда со мной Раздели мою вечность На короткие встречи Немного длиннее эпох.» © Немного Нервно — Никто, кроме тебя

      Эмма положила ладони на подоконник и выглянула в окно, за которым змеился туман, окрашивая улочки серым и нагоняя жути на и без того темный вечер. Сердце гулко колотилось о грудную клетку, и никогда прежде Эмме не было так страшно, как в ночь накануне Излома. История повторялась, и не сказать, что она была очень уж рада подобному повороту.       Уткнувшись лбом в прохладное стекло и равнодушно наблюдая, как ее дыхание рисует на поверхности узоры, Эмма задумалась. Около трех лет она пробыла в этом сумасшедшем мире, который теперь считала своим домом. Она обрела верных друзей, встретила человека, которого смогла полюбить, хотя в глубине души считала себя давно потерянной для счастья, готовилась стать матерью для своей дочерью и давно звала Гарри сыном.       Всё изменила та метельная ночь, случившаяся три с половиной года назад, когда она стояла перед надгробьем Киллиана, баюкала в ладонях флягу рома и извинялась за то, в чем не была виновата. Да, Эмма много ошибок совершила на своем пути, но смерть Киллиана не была ее виной. Это был его выбор, жестокое стечение обстоятельств, присущий капитану эгоизм, но точно не ее проступок. И Северусу понадобилось все его терпение, чтобы убедить упрямую Спасительницу с хроническим комплексом вины, что она не обязана вести за людей их битвы, как бы ей того ни хотелось.       Эмма позволила себе улыбнуться. Северус перевернул ее жизнь с ног на голову, настолько, насколько это вообще было возможно в ее и без того сумасшедшей судьбе. Северус стал ее внутренней силой, в которой она так нуждалась. Он не требовал, он просто давал, и ей хотелось принимать его щедрые дары. Он умел вселить в нее надежду тогда, когда казалось все уже навек утрачено. Вот и сейчас она считала часы до полуночи и верила, что всё у них получится.       Было решено провести ритуал уничтожения последнего Хоркрукса сегодня, время шло, медлить было некуда. У Гарри скоро начнутся первые спонтанные выбросы силы, и чем скорее он сможет пользоваться магией без чужеродного влияния, тем лучше для всех. И потом, как бы ни храбрились Сириус и Реджина, они оба жутко устали и им хотелось домой. Да и Эмме, признаться, было интересно, что же там, по ту сторону Арки?       Впервые она ни в чем не сомневалась и верила в их победу. Пару дней назад Северус и Сириус разыскали чашу, привлекли к поискам Люциуса Малфоя и обещали замолвить за него словечко в Альянсе. А напыщенному павлину только того и надо было, чтобы была устойчивая почва под ногами и надежный тыл. Блэ предоставил ему и то, и другое, а Северус содействовал продвижению Люциуса в совете попечителей. Пусть займется чем-то полезным во благо образования и будущего волшебников и волшебниц Британии. Уничтожение чаши для столь сильных волшебников, коими были ее муж и друг, не составило особого труда.       У Эммы дрожали руки: неужели всё? Неужели победа ждет их за поворотом и завтра они будут встречать абсолютно счастливый рассвет? Северус и Реджина колдовали внизу. Отец, коим он себя по праву считал, ставил над Гарри свою личную защиту. Реджина, крестная мать и покровительница, сказала, что нечего Эмме там пока делать и она лично всё проконтролирует, дескать, она тоже мать по духу, и она уже однажды сумела защитить этого ребенка от беды. Сириус нарезал круги по комнатам и хлебал чай — беспокоился. Но пока тоже не вмешивался. За ним магия Рода, и в этот раз они обязаны победить.       Снейп разложил на столе травы, смешал в неравных пропорциях медь, чабрец, тысячелистник, золото и вереск, нарисовал у Гарри на спине руны и распростер над ним ладони, призывая магию семьи помочь ему в задуманном. По стечению обстоятельств или по проискам судьбы, он стал отцом для ребенка, который однажды испортил всю его прошлую жизнь. Снейп платил по счетам и впервые был согласен со всем, что случилось в его новом воплощении. У него была семья, союзники, друзья, любимая женщина, дети и свое место в жизни. И он был готов хранить их силой своей любви и опеки.       Руны дрожали, напитываясь силой, воздух вибрировал от магии. Реджина держала щиты, Сириус зорко оглядывал комнату. Эмма отошла от подоконника, предельно осторожно пересекла зал, чтобы не нарушить нестабильную и опасную магию этой духовной защиты, которую все сейчас направляли на Гарри, и положила ладони на руки мужа.       Комната озарилась ярким светом, задрожали кристаллы на люстре, сверкнули всеми цветами радуги руны, и ото лба ребенка отделилась черная точка, повисла в воздухе, словно выжидая чего-то. Эмма решительно шагнула вперед и протянула руку, подманивая опасную магию к себе. Она не боялась, за нею стоял муж, друзья, и она была готова спасти Гарри силой своей магии и любви. Ее ладонь засветилась белым светом, окутывая частичку души Волдеморта. В доме задрожали стены, завибрировало Зеркало Еиналеж, но выдержало. Поднялся ветер, зазвучали на все лады голоса всех ушедших за Грань. Все стремились к возмездию, но у Эммы были свои взгляды на то, что ей следует сделать с остатками света в душе Темного Лорда, ведь чем еще, если не рассеянным светом, был этот уцелевший шарик?       Северус, конечно же, давно уже обо всем догадался и сам, потому надежно держал жену за руки, помогая и делясь магией. Реджина и Сириус, как много лет назад, защищали Гарри, закрывая собой от возможной тьмы. Но тьмы не было.       Эмма переплела ладони Северуса со своими и направила луч света на Хоркрукс.        — Мы прощаем тебя и отпускаем!        — По воле магии…        — Да будет так!       Их ослепила яркая вспышка света и всё стихло. Откашлявшись и придя в себя, Эмма поняла, что комната осталась, как и была, дом стоит на месте, Зеркало уцелело, ее друзья живы, Северус обхватил ее за талию и крепко прижимает к себе, а Гарри залихватски смеется.       Если это не победа, то что?       И Эмма улыбнулась.