All That I have Known to Be of Love

Октябрь 1, 1986       Дорогой Элио,       Очень приятно снова читать письмо от тебя. Я почти убедил себя, что ты вдруг ненавидишь меня и решил больше никогда мне не писать. Хотя, если бы прошёл ещё один месяц, я бы начал волноваться… Нет, я шучу (по большей части): я подумал, должно быть, ты был занят своей жизнью и написал бы как только смог.       И, друг, так и оказалось — ты был занят! Звучит, словно у тебя было потрясающее лето. Я очень рад за тебя, Элио. Само собой, конечно, я ещё завидую: твоим путешествиям, твоему пытливому энтузиазму, обращённому к этому миру. Но больше всего я рад, что ты занимаешься теми вещами, которые восхищают тебя.       Немного заранее: Шана това! Пусть мы будем записаны в книгу жизни и всё такое. И, как всегда говорила моя бабушка, пусть это будет сладкий Новый год для тебя. Поздравляю тебя со всей проделанной работой, Элио, и с последним годом в консерватории! Хочу спросить, что ты чувствуешь по этому поводу, какие у тебя планы, что думаешь на будущее. Но, вероятно, тебя спрашивают об этом все, так что не хочу навязывать это.       Я бы ещё хотел спросить тебя… нет, приберегу этот вопрос до того времени, пока не буду окончательно уверен.       Семестр тут уже начался. Я преподаю те же курсы, что и в прошлом семестре, но ещё работаю над новой книгой, так что у меня есть хотя бы что-то новенькое, чтобы взяться за это основательно. Ну, называть это «книгой» было бы слишком… Но я совместил две идеи вместе, посмотрю, что выйдет. Прекрасно ощущать, что снова есть большой проект. Что-то, что требует всего моего внимания.       Надеюсь, твой новый семестр начался хорошо. Жду подробностей о том, как всё прошло.       Всегда,       Оливер Октябрь 3, 1986       Нет, забудь это, не хочу ждать больше.       Элио…       Что, если бы я захотел приехать? Что бы ты на это ответил?       Оливер Октябрь 11, 1986       Оливер, ого… Имеешь в виду, чтобы навестить? Это как один из твоих отдыхов, или зимние каникулы, или что-то типа того? Потому что я не могу сказать, вдруг ты имеешь в виду…       Ладно, может быть то, что я хочу спросить, — и я не знаю другого пути лучше, чем этот, чтобы сказать, — но ты просто хочешь посетить Италию? Потому что если ты хочешь провести парочку дней в доме, хочешь пообщаться с родителями, выбраться в город — какие-либо вещи ты хочешь сделать, чтобы воссоздать те чувства, о которых ты всегда говорил так ностальгически, — тебе не нужно мое разрешение. Конечно, я был бы рад увидеться с тобой. Но тебе не обязательно делать это из-за меня, если ты хочешь просто приехать. Напиши или позвони моим родителям в любое время, они были бы рады увидеться с тобой. И я попытаюсь организовать всё так, чтобы смог приехать из Рима, пока ты тут, но ты не должен подстраиваться под меня.       Полагаю, это то, что я хочу сказать: не считай, что у тебя есть обязательство передо мной. Я бы хотел думать в таком ключе, и, возможно, есть другой мир, где всё могло бы сложиться так, но всё в порядке, если сейчас это не так. Я могу воспринимать тебя таким образом, словно ты ещё один старый папин друг-учёный, который его навещает, а сейчас вернулся поприветствовать, потому что просто проезжал мимо.       Ладно. Нет. Это ложь. Я бы никогда не подумал так. Но я могу притворяться достаточно убедительно, если должен сделать это.       Или если ты имел в виду что-то другое, когда сказал, что хочешь приехать в Италию… Тогда забудь всё остальное, потому что это единственная вещь, которую я хочу знать.       Всегда,       Элио Октябрь 17, 1986       Элио, господи, нет, меня не волнует Италия или дом твоих родителей. Я бы приехал в Рим только потому, что там ты! Я бы пригласил тебя в этот сонный студенческий городок, если бы считал, что ты захочешь приехать. Я бы попросил тебя встретить меня в Нью-Йорке, если бы это было более подходящим решением.       Та вещь, которую ты сказал, о мире, где всё могло бы быть по-другому? Это тот самый мир! По крайней мере, хочу сделать его таким.       До сих пор я пытался ничего не говорить, я пытался избавить тебя от деталей, потому что юридические процессы ещё идут. Но, как временный итог, я пока что не одинокий мужчина, но собираюсь им стать. Очень скоро.       Развод — ужасное слово или, по крайней мере, не очень приятная концепция, и это определённо не то, чего я ожидал от своей жизни. Тогда плохо, что это не заставляет меня чувствовать себя подавленно? Нет, это не совсем точно. Я сожалею о многих вещах. Я чувствую себя ужасно из-за них. Особенно из-за девушки, на которой я женился, которая не заслуживала всего этого. Но я не могу заставить себя испытывать плохие эмоции из-за того, что пошёл не тем путём, что был ожидаем. Тот самый, который, я думаю, никогда не смог бы пройти.       Ты заставил меня задуматься над вопросами, которые ты же задавал ещё прошлой зимой. Ты всегда давал мне что-то, над чем надо подумать, но тогда особенно. Ты был прав, что моя жизнь — не та, какую я ожидал для себя, и что единственный, кто отделял от той самой, моей жизни , был я.       Я ничего не требую или жду, Элио. У тебя своя собственная жизнь, и я знаю, что не могу вернуться к тому, что было. Просто хочу увидеть тебя.       Всё, что хочу знать, — приемлемо ли это будет.       Всегда,       Оливер Октябрь 23, 1986       Элио. Октябрь 29, 1986       Оливер.       Оливер, Оливер, Оливер.       Господи, ты не забыл. Я не забыл! Ноябрь 6, 1986       Ты правда думал, что я мог забыть и секунду того времени, что мы провели вместе?       Когда ты приедешь, каковы твои планы — расскажи мне всё.       Я хочу увидеть тебя, Оливер. Конечно, я хочу увидеть тебя! Как ты мог сомневаться в этом?       Элио Ноябрь 14, 1986       Дорогой Элио,       Я тоже не забыл, ни одной секунды. Думаю, я жил во сне все эти годы: даже не уверен, где я был. Хочу увидеть тебя! Ничего не хочу так же сильно, как увидеться с тобой. Хочу держать тебя, трогать… но, возможно, я спешу. Я не должен допускать ничего такого.       Хочу сказать, что приеду сейчас же, сегодня, настолько безотлагательно, как получится. Брошу работу, оставлю всё. Это безумие, да? Но я готов на него. (Наконец-то.)       Возможно, конечно, было бы лучше не бросать на ветер свою карьеру, пока она ещё сравнительно в зачатке. Так что я предлагаю следующую потрясающую вещь.       Зимние каникулы? Я свободен с 22 декабря. Скажи, что думаешь.       Всегда,       Оливер Ноябрь 21, 1986       Оливер,       Да. «Да» 22-му числу, «да» всему! У меня каникулы начнутся с 24-го, но ты можешь приехать в любое время. Можем встретиться в Риме, или я встречу тебя дома у моих родителей. Да, да, да, Оливер. Где бы то ни было. Ты можешь допускать всё.       Хочу тебя везде. Каждую секунду. В моей маленькой квартирке в Риме с маленькими комнатками и большими окнами. В моей детской спальне в родительском доме, только там это не должно быть секретом. В барах или кафе в безымянном городишке, в котором никто из нас двоих раньше не бывал. Всё это, Оливер. Так долго, когда это с тобой.       Всегда,       Элио Ноябрь 29, 1896       Элио,       Я приземлюсь в Риме 22-го декабря в 11.10 утра. Просто скажи мне, где ты будешь, и я приеду.       Я хочу прижаться к тебе снова. Полагаю, мне можно сейчас сказать так? Странно ощущать, что теперь можно сказать это. Но я не забыл ни единой мысли, связанной с тобой. Я помню твои мягкие кудри на шее, и как ты выгибаешься в моих руках, когда я касаюсь тебя там. Помню, как твоя голова запрокидывается назад, когда ты смеёшься. Ещё помню, как ты беспечно сутулишься, когда играешь на пианино, и по-прежнему играешь идеальнее всех тех, кого я знаю. Помню острые, нежные крылышки твоих лопаток, а ещё в моей памяти всплывают воспоминания о том, какой у них вкус под моим языком. Я помню то, как ты вздыхаешь, когда мой рот касается тебя, как будто ты только что открыл для себя что-то новое.       Задумываюсь, как много будет таким же. Я уверен, есть вещи, которые изменились за эти несколько лет, уверен, что и у меня есть такие же. Пожалуйста, не думай, что я жду от тебя, словно ты тот же, что и был когда-то — не поменявшийся вообще. Хочу всего лишь того, чтобы ты оставался собой.       Увижу тебя очень скоро…       Всегда,       Оливер Декабрь 7, 1986       Я встречу тебя в аэропорту. Ты не должен планировать ничего больше, просто приезжай.       Сначала я отведу тебя в кафе, где мы были той ночью. Куплю тебе капучино, так как оно лучшее в Риме, и встанем у стойки. Хочу, чтобы ты постоял среди толпы, почувствовал всё общество Рима вокруг себя, и понял, что из них всех, одного-единственного, кого я желаю, — тебя.       Затем я проведу тебя по улочкам, которые люблю больше всего. К тому времени будет уже полдень, зимнее солнце в южной части неба будет отбрасывать теплый свет прямо над зданиями. Может быть холодно, но всё равно на улицах будут люди, наслаждающиеся кафе, и магазинами, и чудесным светом римского полудня.       Или, возможно, мы пропустим всё это, не примем во внимание мир и других людей, и я отведу тебя прямо в мою квартиру.       Я хочу заново изучить тебя, Оливер: всё, что касается тебя, не только тело. Хочу узнать, как поднимаются твои брови, когда ты смеёшься, и то, как ты наклоняешь голову, когда говоришь что-то, заведомо зная, что я не соглашусь с тобой, и то, как ты улыбаешься, когда целуешь меня…       Я никогда не забывал, как ты касался меня. Каждый день с тех пор так или иначе я всё ждал этих прикосновений снова.       До всегда и до очень-очень скоро,       Элио Декабрь 15, 1986       Не могу ждать! Ничего более не осталось, что можно бы было сказать. Увижу тебя в Риме.       Всегда, всегда, всегда,       Оливер Январь 6, 1987       Элио, я до сих пор пьян тобой. У меня всё ещё кружится голова… Ощущение, что я спал вчера всего 2 часа. Пишу это в самолёте — не мог даже ждать до дома, чтобы написать тебе. Думаю, мы сейчас где-то над Францией, раздают еду, а я не могу сосредоточиться на этом. Голова, и сердце, и всё остальное осталось где-то там, за мной… с тобой. В твоей тесной квартирке в Риме, где ноги упираются в изножье твоей кровати. В доме твоих родителей, зажигая свечи для Хануки, наблюдая за тем, как твоя мама и папа улыбаются мне, как они радуются просто потому, что счастлив ты… И около моря смотря на тебя, как ты смеёшься, потому что холодный океан обрызгал твоё лицо, в том маленьком городке, чьего имени я никогда не вспомню, но это там, где мы провели последние несколько дней. Думаю, мы исполнили все наши желания, Элио. Думаю, теперь я знаю, что значит быть счастливым.       Всё ещё есть то, о чём нам надо поговорить. Я собираюсь посмотреть вакансии в университетах Великобритании, как только приземлюсь. Потому что, если ты серьёзно решил получить магистерскую степень в Лондоне этой осенью, тогда я тоже серьёзен. Ещё есть лето, чтобы всё обдумать: где будешь ты, а где — я. Ещё дела с тем, чтобы упаковать всю мою жизнь в Америке: уже подозреваю, что у меня больше вещей, чем я представляю себе. Но всё ещё достаточно времени, чтобы определиться со всем. Сейчас я хочу быть счастливым.       И я счастлив.       Я люблю тебя, всегда,       Оливер Январь 6, 1987       Оливер. Ты только что уехал. Я бродил по городу в оцепенении… Учёба начнётся снова завтра. Я должен сосредоточиться, но не представляю как!       Каждую секунду я думаю о том, как ощущаются твои пальцы у меня во рту, как смех грохочет в твоей груди поздно ночью, когда мы прижаты друг другу на узкой постели, как ощущается твой пот, когда я касаюсь губами твоего плеча.       Я до сих пор не верю, что ты вернулся, и пока что это единственная возможная вещь. Конечно ты вернулся! Конечно, я был здесь. Конечно. Уже не могу дождаться, когда увижу тебя снова: в Нью-Йорке весной. Возможно, в Риме летом. А потом в Лондоне, или что мы выберем потом после всего. Мир — наш, Оливер. Я наконец уверен в этом.       Я люблю тебя, Оливер. Я всегда любил.       Всегда,       Элио