All That I have Known to Be of Love

Июнь 23, 1986       Дорогой Элио,       Ты, дома, летом… Я хочу задать тебе тысячи вопросов, но тогда я не остановлюсь. Я рисую в своём воображении тебя около бассейна, пианино, выпивающего с твоими друзьями в ночи на какой-то вечеринке, или сидящего за одним из этих шатких столов в кафе на пьяццетте, наблюдающего за городом. Ты себе и представить не можешь, как много и как часто я мечтаю о том, чтобы оказаться здесь снова.       Элио, то, как ты говоришь о том, чтобы делать более правдивые решения для себя, действовать по зову сердца!.. Я бы хотел, чтобы это было так легко. Мне хочется, чтобы все это было таким же простым в осуществлении, как распутывание нитей, которые я возвел словно капкан вокруг себя за последние пару лет, и освобождение от них, чтобы сделать шаг вперед, навстречу чему-то новому. Хочу быть не связанным обещаниями, которые я дал ранее, быть свободным от обязательств! Правда, думаю, сейчас бы я хотел снова оказаться студентом, как ты, со всей жизнью впереди.       Я бы хотел предложить больше чем «что могло бы быть» от мужчины, который сделал неправильный выбор, даже если он думал, что всё, что он делает, — правильно. И я был бы не против иметь такой же свежий взгляд на правду, как у тебя, или, даже больше, я бы желал иметь его в то время, когда это имело значение больше всего.       Что за бесполезное письмо: ничего, кроме пустых обещаний. Но именно такую картинку Италии ты нарисовал в моём сознании: я был бы здесь в одно мгновение, если бы мог.       Всегда,       Оливер 2 Июля, 1986       Оливер, то, как ты говоришь про Италию: тогда приезжай сюда! Если ты так сильно хочешь быть здесь, просто приезжай.       Нет, я знаю, это может быть не так легко. Я не знаю, какие еще обязательства есть в твоей жизни. Ты даже не сказал мне, есть ли у тебя дети, хотя я надеюсь, ты бы сказал мне о чём-то подобном.       Возможно, ты всё-таки прав, что я не понимаю, через какие препятствия ты проходишь, поскольку в моей жизни пока что нет таких обязанностей и обязательств. Подрастающее обязательство, например.       Но я также надеюсь, ты знаешь, что безнадежно идеализируешь мою жизнь. Думаю, ты просто представляешь меня, прогуливающимся по улицам Рима при свете дня. Ты вообще помнишь, что значит быть подростком, или студентом, или двадцатилетним? Я не делаю ничего, кроме как беспокоюсь о том, что если я делаю неправильные решения...       Я встречаюсь с людьми, моё сердце разбивают, я завожу друзей, но всё это время я пытаюсь узнать, любит ли кто-то меня. Я не сплю, спрашивая себя, правда ли могу верить в то, что смогу сделать свою жизнь стоящей чего-то. Или, коли на то пошло, смогу ли я найти что-то в жизни, что будет иметь смысл для меня. Что-то означает хоть что-то? Это то дерьмо, о котором я думаю, Оливер. Иногда задумываюсь, что с моими мозгами не так.       Так что не — я не знаю — не представляй меня героем идеальной фотографии, отставленной где-то на полке, чтобы наслаждаться; не делай из меня символ вместо настоящего человека, который жив и запутался точно так же, как и ты.       Я не хотел, чтобы это звучало злобно. Просто я не знаю, понимаю ли всё ещё, что ты думаешь обо мне…       Я надеюсь, ты найдешь свой путь как-нибудь. Надеюсь, что ты счастливее, чем когда писал в последний раз, что бы эти слова для тебя ни значили. Надеюсь, что ты продолжишь писать мне, даже если никто из нас не знает, что сказать.       Элио Июль 10, 1986       Дорогой Элио,       Прости меня, я не хотел, чтобы ты чувствовал себя так, будто я не знаю, какой ты настоящий. Слишком погружен в себя, как всегда. Прости. Рассказывай про свою жизнь, ладно? Я хочу знать. Хочу знать о тебе всё — эта вещь никогда не изменится, что бы я ни натворил.       Ты намного больше, чем просто фотография для меня, гораздо больше, чем ностальгия по прошлому, окрашенная в цвет сепии. Я очень рад, что мы написали друг другу снова. Ты заставляешь меня думать таким образом, что моменты, ужасные только сначала, в конце оказываются очень даже хороши для меня. Забавно, что ты до сих пор такой значимый человек в моей жизни, даже если ты так далеко.       О, и в ответ на твой вопрос, господи, нет, у меня нет детей. (Мы договорились в начале подождать немного, а после всё как-то не было подходящего момента. Что само по себе может быть знаком.) Что за катастрофа была бы, если бы я сказал, что они у меня есть, да? Имею в виду, дети бы не были катастрофой, но насколько же сложнее это сделало бы ситуацию сейчас, чтобы расхлёбывать мою жизнь.       Расскажи мне что-нибудь о себе. Что-нибудь прекрасное, с чем тебе довелось столкнуться сегодня, или что-нибудь ужасное, что терзает твои мысли ночью. Не имеет сути, о чём расскажешь, просто дай мне узнать тебя лучше.       Всегда,       Оливер Сентябрь 21, 1986       Дорогой Оливер,       Привет, и, прежде всего, прости, что лето прошло, и я так и ни разу не написал тебе! Почти всё лето я провел в путешествиях вместо сонных месяцев дома, которые были ожидаемы. Я вот только сейчас наконец вернулся домой на пару дней перед тем, как вернусь в Рим.       Неожиданное путешествие получилось благодаря друзьям из консерватории, они спросили, хочу ли я присоединиться к ним, и всё решилось буквально в последнюю минуту. Они решили провести лето, навещая друзей в разных городах, смотря много концертов в местах, которые мы посетили, что-то вроде этого. Мы оставались с друзьями, или бывшими одноклассниками, или иногда даже с бывшими преподавателями музыки, все они были теми, кто хотел говорить всю ночь о музыке так же, как и мы.       Мы видели Берлинскую филармонию и Лондонский симфонический оркестр и ходили в Гевандхаус и на Королевский Консертгебау, просто чтобы перечислить парочку. Я, возможно, не должен до сих пор трепетать из-за концертного зала, так как видел уже достаточно, но не могу. Я всегда это делаю!       Мои родители смеялись надо мной, потому что я приехал и сказал: «Я просто хочу спокойное лето в этом году», а потом почти сразу же уехал снова. Думаю, я провёл больше времени в поездах, чем на твёрдой земле.       Но это всё было необычно, Оливер, необычно! Я думал, мои глаза были открыты до этого момента, но сейчас они открыты куда шире. Знаешь, я ведь рос среди «культуры» — с моими родителями, я не мог избежать этого. Дом всегда был наполнен их друзьями, которые были выдающимися, умными, и они были настоящими экспертами в их области, и во время моего детства мы всегда путешествовали тоже. А затем, что важнее всего, я провёл 2 года в Риме. Так что я думал, что знаю ужасно много. Может быть, это и так. Но я не осознавал, насколько много здесь есть ещё того, чему можно научиться или узнать, до того, как я не провёл немного времени наедине с собой, не под родительскими крылышками, а видя всё своими глазами!       Я хочу узнать это всё. У меня ещё один год учёбы в консерватории, и я настроен на то, чтобы узнавать больше, как никогда раньше. Но сейчас я вижу, как много хочу узнать обо всём остальном мире. Не думаю, что когда-нибудь кончатся вещи, которыми я интересуюсь. Это или моя величайшая сила, или фатальный изъян, полагаю, я не узнаю этого до конца своей жизни.       Однако прости, что позволил нашей переписке прерваться. Но это не значит, что я не думал о тебе. Будучи заинтересованным во всём мире, я никогда не стану менее заинтересованным в тебе. Вообще, было бы честно сказать, что ты один из некоторых вещей, о которых я интересуюсь больше всего. Но не было ни одного спокойного момента, чтобы сесть и написать тебе, сконцентрироваться на этом, а когда я пишу тебе, я хочу уделить всё своё внимание.       Знаю, это слабое извинение, чтобы попытаться убедить тебя, что, когда я не побеспокоился, чтобы написать тебе, — это потому, что я заботился слишком сильно, а вовсе не немного. Только потому, что это стоит того, это является правдой.       Что ты попросил в своём последнем письме? Одну замечательную вещь? Не знаю, считается ли это таковой, но я собираюсь заняться выпечкой с Мафальдой. Из-за того, что дома я остаюсь на короткое время, она суетилась и готовила чуть ли не всё, что мне нравилось. Она даже сделала Рош ха-Шана чалла, так как скоро я вернусь обратно в Рим.       Я знаю, насколько я удачлив, Оливер. Было много чего, что я принимал как само собой разумеющееся, когда был ребёнком, но сейчас уже нет. Я знаю, как мне повезло иметь такой дом, как этот, чтобы можно было вернуться, где я любим и где обо мне заботятся, где меня принимают таким, какой я есть.       Пожалуйста, пиши — хочу знать, как ты.       Всегда,       Элио