The light within darkness (сборник)

      Торжественная мгла опустилась на горизонт, разрывая последние ниточки света, что беспрепятственно показывали Рей дорогу, не освященную фонарями. Сейчас это, в принципе, было не так важно, потому что фары нормально функционировали и вполне могли дать глазам разобрать тёмную дорогу.       Дым от сигарет впитался в салон Фалькона практически сразу, не выветриваясь. Правда, это тоже не слишком волновало Рей, которая периодически со вздохами смотрела в зеркало заднего вида.       Сивилла лежала, укутавшись в плед, что, впрочем, не спасало от жуткого, пробирающего до костей холода, который заставлял кровь стыть в жилах. Этот невыносимый подросток весьма не прост на первый взгляд, и Рей была вынуждена взять её с собой, как бы внутренний рациональный голос не противился. Не было попросту выбора.       Ещё один побочный ребёнок.       Кожа перчаток впилась в руль до такой степени, что раздался треск в кромешной и гнетущей тишине, которая не нарушилась даже дыханием. Уныло и невозможно.       Черт.       Быть может, Вива сможет что-то придумать, чтобы спасти Сивиллу от преследований. Перевертыши были себе на уме и никогда не оставляли полукровок в живых, кем бы их родители ни были, хоть сам Зевс. А о побочной дочери валькирии никто заботиться не будет — прихлопнули, значит, прихлопнули, не их дело.       Дорога стала размытой, будто бумага, промокшая от слёз. Невозможно было что-либо увидеть. Водить было опасно, но для Рей слово «опасность» не значило ровным счётом ничего. Однако, кроме неё в машине находился ребёнок, который понадеялся на защиту и спасение своей жизни. Так что придётся остановиться в каком-нибудь захудалом мотеле.       Он назывался «Second High», что выглядело довольно смешно. Этот затхлый и древний мотель будто бы несколько бомбардировок пережил, а на ремонт денег не было. Что ж, могло быть и хуже, на самом деле.       — Подъем, мелкая, — разбудила её Рей, открывая бардачок и выуживая кошелёк с деньгами. — Давай, живее.       Сивилла разлепила сонные глаза и, завернувшись в плед, как в плащ, вышла вслед за Рей, которая сделала несколько шагов назад от Фалькона.       — А что мы здесь делаем?       — Ночуем, — коротко ответила Рей, поправляя солнцезащитные очки на носу. Администратор поймёт, что лучше не просить документов, и выделит им комнату на ночь. — Завтра продолжим путь.       — Но почему бы…?       — Действительно. Почему бы не помолчать, — раздражённо сказала Рей, пресекая этим самым дальнейший разговор с Сивиллой. Ещё спорить с подростком не хватало. Мгновенный апокалипсис, а нервные клетки ещё были очень нужны. — Пошли.       Холл был… ужасен. На первый взгляд. Да и на второй — тоже. Повсюду были разбросаны листы ксерокопий и просто исписанных шариковой ручкой, тут и там виднелись разводы на тусклых обоях, при этом кривые царапины на стенах чередовались регулярно, одна длиннее другой. Изодранные шторы, будто по ним прошлась стая разъяренных волков, висели без надобности, усиливая отвратительную атмосферу мотеля.       — Нам нужен номер на несколько часов, — без предисловий и кратко начала Рей, вытаскивая две двадцатки и оперевшись на стойку локтем, не снимая очки. Администратор понял намёк и передал поржавевший ключ Рей, которая быстро засунула его в карман кожанки и взяла за руку зевавшую Сивиллу. Она даже не попрощалась с пареньком, что странно посмотрел на них.       Блеск его тёмных глаз никто так и не увидел.

***

      — Ешь, — сказала Рей, кинув на скрипучую кровать, застеленную настолько застиранными простынями, что в нескольких местах расположились пятна и дыры, пару шоколадных батончиков с орехами. Сивилла нахмурилась. — Не заставляй меня впихивать в тебя эту дрянь. Сама ведь захотела шоколад.       — Но не с орехами, — пробубнила Сивилла, со вздохом взяв один батончик и распечатав его, избавляясь от фольги и бумаги. — Изюма не было?       — Создатель, — простонала Рей, потерев виски своими ладонями, затянутыми в кожаные перчатки. — Ты невыносима. Ешь что дают. И не выпендривайся. Перевертыши ещё не прочь отведать тебя на ужин.       Это правда. Перевертыши питались исключительно мясом… полукровок. Являясь созданиями Кроноса, им было нипочём время, хотя уязвимость проявлялась в их чрезмерном энтузиазме ловли добычи. Дочь валькирии и правда, наверное, настолько вкусно пахла, что они начали охоту именно на неё.       Так их дороги и переплелись. Рей, выполняя волю Матери, наткнулась на Перевертышей, которые вовсю хлюпали носами и клацали пастями, предвкушая особый деликатес. Она, естественно, не могла пройти мимо полукровки, которую разорвали бы на части, и спасла её от кроносовских созданий. Правда, наверное, тут сработал инстинкт на родственника. Хильда хоть и доставляла вечные проблемы, но была вполне себе ничего. Да и ребёнок… Со смертным она навряд ли бы сошлась, но Сивилла — живое доказательство того, что Хильда изменила суждения о мире «ничтожных людей». Это было неожиданно, но нюх и глаз у Рей были наметаны. Сивилла пахла как свежее зелье её матери, а лицо… Полная копия Хильды.       Что ж, Вива, как главная валькирия на земле смертных, поможет своей племяннице. В этой Рей была как никогда уверена.       — А когда мы поедем к маме?       Рей сказала, — по глупости, конечно же, — что повезёт её к Хильде. Так было, по крайней мере, проще отделаться от надоедливых расспросов. Да и девчонка быстрее согласилась. Только Рей, конечно, не будет говорить о маленьком, совсем незначительном, аспекте. Её мать её не ждёт, да и навряд ли обрадуется, если увидит полукровку, что запятнала её достоинство.       — Посмотрим. Ешь давай.       Сивилла энергично начала жевать батончик, даже не заикнувшись об орехах, которые она грызла. Надо отдать девчонке должное: мозги плавить умела, но и останавливаться вовремя — тоже.       Рей прислонилась к спинке кресла, который, глядишь, развалится прямо сейчас, и задумчиво пожевала губу. Вива жила сначала в Орегоне, потом — в Вашингтоне, затем перебралась в Сиэтл. Возможно, она так бы и осталась в маленьком городе. Но гадать сейчас совершенно бессмысленно — нужно продумать дальнейшие действия. Перевертыши охотились и шли буквально по пятам, оставляя только пару часов форы, чтобы укрыться. Сивилла — их главная добыча. Однако, теперь и сама Рей находилась под прицелом этих неуправляемых чудовищ, пожирающих полукровок. Они ничем не отличались от Кроноса, пожирающего своих собственных детей. Только проблема назревала постепенно — сначала только выпустила свои ростки в землю, а потом прочно укоренилась в почве. Без оракула, который не только видит будущее, им не обойтись. Можно попробовать самой, но это слишком рискованно — такие, как она, могут не выдержать той нагрузки, что возложили на оракулов.       Стремление познать путь и цель всегда казались Рей смехотворными желаниями смертных, что иногда приводило к неописуемым последствиям. Это ничего ровным счётом не значило. Истинный путь и желанная цель — порождение Хаоса, что вводило человечество в заблуждение из столетия в столетие; теория глупости, так же как и желание иметь власть. Всё это лишь эфемерные мысли, не достигшие совершенства, должной огранки, которую запорол ювелир. Странные действия, механически выполняемые, всегда приводили к саморазрушению, что уничтожало всякие пути и цели.       Жизнь — обманный путь каждого смертного, который он нацелен осуществить. Жизнь эфемерна, так же как электричество на кончиках пальцев.       Кипящая, разъедающая лава размышлений всегда вводила Рей в какое-никакое заблуждение. Это было связано с тем, что именно ей Мать даровала способность видеть. Слышать. Не все её порождения могли похвастаться такими высотами. Только она. Своего рода предупреждение.       Предупреждение.       — А кто этот мужчина, Рей? — невинно спросила Сивилла, облизывая пальцы от шоколада.       Рей стремительно обернулась, готовая оторвать голову, — или что там бывало у подобных существ, — но в нерешительности остановилась. Это же администратор.       — Что-то не так?       — У вас через пару минут будет что-то не так, — протянул незнакомец, сверкнув своими тёмными как бездна глазами. — А точнее у этого львёнка.       Он небрежно ткнул пальцем в сторону Сивиллы, которая сидела с открытым ртом и пялилась на мужчину. После его слов она заметно стушевалась и с надеждой посмотрела на Рей. Начинающую понимать, что тут происходило, Рей.       — Ты оракул, — не вопрос — сухая констатация факта.       — Алайсиага*, — кивнул оракул. Почти почтительно.       — Предпочитаю более современную интерпретацию, — фыркнула Рей, тело которой уже прошло одеревенение; теперь она металась по комнатке, пытаясь найти кошелёк с ключами от Фалькона. — Нам пора, Сивилла. Быстро собирайся.       — Нет времени для этого, — покачал головой оракул. — Они скоро будут здесь. Хтонические чудовища следуют за вами.       — Спасибо, мы знаем, — с сарказмом сказала Рей, указывая ему на дверь, чтобы убрался прочь.       — Однако, — продолжил он как ни в чем не бывало. — Я могу помочь. Туман мне не страшен. Особенно туманная призма.       Рей резко приняла вертикальное положение и кинула какую-то тряпку Сивилле, заставляя поторапливаться.       — Цена?       — Обговорим позже.       — Позже может не наступить, — философия это или банальный скепсис, Рей не знала, но голос заставила звучать жёстко.       — Неважно, — пожал он плечами, выглядывая в окно. — Но и полукровка, и ты, валькирия, в огромной заднице, если не уберетесь отсюда как можно раньше, — он посмотрел на циферблат стареньких часов. — У вас есть полторы минуты.       Черт.

***

      Фалькон завёлся только с пятой попытки, когда на горизонте появились тёмные вспышки энергетических волн. Сивилла на заднем сидении тряслась, как осиновый лист на ветру, а оракул спокойно примостился на переднем сидении машины, которая в самый неподходящий момент решила уйти на пенсию, заодно забрав с собой три жизни.       Перевертыши были всё ближе, а Фалькон только завёлся. Создатель, помоги. Они же умрут, если эти твари настигнут их.       — Да помоги же! Чего расселся? — недовольно хмыкнула Рей, с трудом удерживая свой рассудок холодным, не поддающимся панике, которой страдала Сивилла.       — Они не доберутся, — флегматично ответил оракул. — Я вижу.       — А я вижу стаю разъяренных чудовищ, которые непрочь отведать не только полукровок с валькириями, — рыкнула Рей, со всей силы нажимая на педаль газа, вдавливая её в пол.       Один из Перевертышей схватился за зеркало заднего вида, вцепившись в него своими лохматыми руками и острыми ногтями, что оставили царапины на стекле. Его ужасное, обезображенное лицо получеловека-получудовища светилось огнём ярости и голода. Бусинки глаз мерцали щедрым антрацитовым цветом, нагнетая своим видом.       — Твою мать!       Рей открыла окно и, схватив Перевертыша за его лохматые волосы, ударила лицом об зеркало, стремясь разбить то в кровь. Другие почувствуют спасительную жидкость и загрызут товарища. По крайней мере, на это была вся надежда.       — Да помоги же мне!       — Не трогай его.       — Ты, скотина, на чьей вообще стороне?!       Руку пронзило острой болью, и Рей закричала, что есть мочи. Ладонь, держащая руль, теперь жила своей жизнью, вращая его, куда душе угодно.       — Тормози, идиотка! — оракул перехватил управление рулём, и Рей, давясь слезами, резко дала по тормозам.       Перевертыша, не ожидавшего такого поворота, откинуло на пару метров дальше, и Рей, всё ещё ощущавшая нестерпимую боль от укуса ядовитого чудовища, с чистой совестью переехала его тушу, надеясь, что он не пережил встречу с колёсами Фалькона.       — Идиотка, — цокнул оракул, схватив её за левую руку и ткнув на кнопку закрытия окна. Стекло задребезжало, захрипело, но закрылось, скрыв пассажиров от рваного и мерзлого ночного воздуха. — О чем думала-то? Перевертыши — создания титана, а не слабого божка. Зевс даже не стоит на той же ступени, что его отец.       — Попрошу, — хрипнула Рей. — Я тоже не создание богов.       — Валькирии никогда не будут под властью одних только титанов, — сказал оракул, вытащив из куртки бинт и перекись водорода. Выплеснул немного на рану и забинтовал. Лучше он не мог сделать — ни нормальных материалов, ни времени, ни подходящего места. — Богам всё равно и на смертных, и на титанов. И на их созданий. Если они захотят, чтобы вы подчинялись — поверь, вы подчинитесь. Будь ты трижды созданием Реи.       Рей вздохнула и зашипела, когда антисептическая жидкость попала на истерзанную руку. Удивительно, но перекисью и бинтом он орудовал серьёзнее, чем своими телепатическими и экстрасенсорными способностями.       — Спасибо, — коротко кивнула валькирия, в ответ только прозвучала насмешка, что, собственно, не было удивительно: оракулы — народ не слишком дружелюбный. Наверное, с того самого момента как Аполлон превратил жизнь Кассандры** в вязкое тёмное полотно страданий и осуждений.       В этот раз Фалькон завёлся со второй попытки, и Рей плавно выехала на шоссе, стараясь не обращать внимание на режущую боль в ладони, которой хотела прихлопнуть чудище Кроноса.

***

      Зеркало заднего вида показало спящую Сивиллу, укрытую пледом и паркой Рей. Было видно, что её лицо было всё в слезах, нос красный, а губы посинели от холода. Выкрутив обогреватель на полную мощность, Рей устало прислонилась к стеклу с пассажирской стороны. Рука жгла болью, поэтому Кайло — совсем негреческое имечко — спокойно вёл машину. Выбора особо не было; они в одной лодке, так как Перевертыши запомнили его запах, и на дорогу теперь Рей не нужно было обращать внимание. Только на ноющую, тянущую боль в ладони.       — Не пялься, — грубо сказал оракул.       — Здесь ребёнок спит, идиот, — шикнула на него Рей, вытягивая ноги и смещаясь в кресле. — Потише нельзя?       — Забыл, — пожал он плечами. — Но всё равно не пялься.       — Я смотрю, а не пялюсь.       Это было правдой. Такое асимметричное лицо с огромным носом и губами, родинками и прочим определённо заслуживало лишь художественного внимания. Обычно в жизни и на амфорах мужчин-оракулов описывали и изображали старцами или, по крайней мере, красивыми белокурыми, как божий свет, юнцами, что бегали голышом от нимф и сатиров, которых могли видеть сквозь наводимый божественными созданиями туманную призму. Они купались в омолаживающих источниках, уподобляясь Афродите, Гере и её дочери Гебе, покровительствовали нищим и немощным и, в конце концов, помогали нуждающимся. Это, правда, было придумано смертными, слишком богобоязненными существами, которые пытались вымолить у богов прощения за совершенные грехи, в том числе и у Аполлона, дающего магический дар определённому кругу людей.       — Да Церберова Пасть, перестань, валькирия, — шикнул Кайло, сверкая своим шрамом, пересекающим щеку. У оракулов не было изъянов: у них была мраморная кожа без родинок, волосы цвета спелых колосьев пшеницы, глаза лучистые, цвета морской пены, а улыбка светлая, обжигающая как солнце. — Лучше займись своей рукой. Яд Перевертышей капает с клыков, следовательно, в твою кровь он уже попал, так что советую обезопасить себя экстрактом можжевельника с древа дриады. Они смазывают кору охраняемых деревьев слизью с болот…       — Я знаю, мистер оракул, — фыркнула в ответ Рей, смотря на бинт, пропитанный кровью и гнилью от яда. — Экстракт закончился пару дней назад, когда лечила царапины Сивиллы.       — Интересно. Лечила обычные царапины?       — У таких, как мы, ничего не бывает обычного, — хмыкнула она и разбинтовала рану. Представшая картина не сильно могла порадовать: укус пульсировал тоненькими ниточками боли, кожа по ощущениям стянулась, а венки вздулись. Яд проникал всё дальше и затрагивал костяшки, которые через слой кожи светились тёмным цветом. Это не было хорошим знаком; можно было предположить, что началось гниение. — В этих районах есть аптеки? Уверена, что любой фармацевт предоставит нам необходимое.       — Прямо-таки любой? — с сомнением в голосе поинтересовался оракул и тормознул машину, плавно съезжая с трассы на обочину, усеянную камушками. Он убрал руки от руля, собрал свои кудри в маленький хвост и забрал лоскуты бинта, окровавленного и мокрого от жидкости, которая присутствовала в организме валькирий, дабы дольше сопротивляться действию вредных веществ, в том числе и ядам. — Ммм… Что же, это не очень хорошо, валькирия. Дай-ка мне ладошку.       Рей прищурилась, с подозрением протягивая ему руку, и поморщилась от острой, словно кинжалы, боли, когда оракул потрогал гниющую и зараженную рану.       — Осторожнее! — яростно шепнула она, подавляя недовольный стон. Вообще-то, было довольно-таки неприятно, если давили на больное местечко. — Я тебе не статуя вашей Кассандры!       — Ой, вот кто бы говорил о статуях.       — У валькирий нет таких варварских обычаев, — скорчила гримасу Рей, сцепив зубы, когда оракул, наклонившись, прижался ртом к укусу Перевертыша. — Что?.. Что ты делаешь? Эй! Не лапай меня, чудище болотное!       Но он отчего-то сильнее примкнул к ране, будто хотел её поглотить, как Кронос — своих детей. Рей отвернулась и не сразу сообразила, что это чудище её спасает: высасывает яд.       Оракулы были существами непредсказуемыми, но оттого было только полезнее связываться с ними: они обладали выносливостью и регенерацией, так как Аполлон был известен своими навыками во врачевании. Принципы, которые иногда разрушительно влияли на сознание оракулов, не могли помешать им связать с даром бога солнца простую истину: Аполлон хотел подчинить разбушевавшихся полукровок и создать стаю контролируемых вершителей судьб в битве с титанами, однако после трагедии Кассандры оракулы не подчинялись создателю. Ведь, как известно, троянская царевна была любимицей бога и отказала ему, за что была проклята. И все, наделенные аполлонским даром, стали опасаться повторения этого безумия.       Но факт оставался фактом: оракулы были в узде бога солнца, хотя они ненавидели своего создателя. Такое иногда бывало. Не всё могло идти под строжайшим контролем.       — Регенерация не может спасти тебя от яда титанового чудовища, — прошептала обессилевшая Рей, покрывшаяся испариной — яд начал проникать через спасительную жидкость, минуя створки защиты, созданной Реей для своих Детей. — Да перестать уже сосать!       — Сосут кое-что другое, а я высасываю яд, — прокомментировал Кайло и зачавкал — его рот был полон её крови и жидкости. — А сейчас, Кассандры ради, прикрой рот. Если я глотаю яд, это ещё не значит, что я отдаю тебе свою жизнь, спасая таким образом твою.       Рей возмущённо-слабо зыркнула на него исподлобья и поджала обескровленные губы, начинающие нещадно синеть от недостатка кислорода в тканях. Клыки Перевертышей сами по себе являлись отличным средством, чтобы угробить чью-то жизнь, а вкупе с ядом, что стекал по ним, образовываясь благодаря скапливающейся слюне, которая в больших количествах просто метаморфировалась в качественное и беспроигрышное снадобье для отправки на тот свет, он был крайне опасен для всех существ, будь то человек, бог или полукровка. Кронос никого не щадил.       Поэтому Рея и озаботилась о своих Детях, подарив им защиту, достаточную по количеству времени для находки противоядия, которого, в принципе, не было. Ну, оно было, конечно, но, Реи ради, не лезть же в пасть Церберу, чтобы достать его слюну, обладающей необходимым веществом для концентрации ядовитости слюны Перевертыша. Кислота сжигала некоторые компоненты и даровала сладкую негу расслабления и умиротворения.       Только сейчас процесс высасывания крови, а вместе с ним и яда, был болезненным. Нет, это не сравнилось бы с битвой против Лирнейской Гидры и полученными травмами после столкновения с «милой зверюшкой», однако он тоже не приносил особого удовольствия.       — Ты там скоро? — устало спросила она, свесив свою правую руку, отчего она безжизненно повисла около ремня безопасности. — Моя кровь, увы, не бесконечна, кровосос. Как говорят смертные: если человек — и кстати, полукровка — потеряет больше двух литров крови, ему следует как можно быстрее сделать переливание. Поблизости есть больницы? Нет. Так что давай-ка умерь свой пыл. Я понимаю, что девушка я красивая, но не настолько, чтобы буквально высосать мою красоту.       Оракул с недовольным чмоком оторвался от её ладони и, зажмурившись от покалывания во рту и онемения языка, обмазанного в яду, с тихой яростью вскинул на валькирию взгляд, что она пережила со всей стойкостью, которая только могла быть.       — Сиди и молчи, валькирия, пока я не укоротил тебе язычок, — он цокнул и, открыв рот, начал глотать воздух через рот, вовсе зажав нос. При нажатии на кнопку рядом с окном чистый кислород с запахом хвои прорезал атмосферу дешёвых брелоков с туалетной водой. — О, как же приятен и дивен мир!       — О, Рея, ты же только пять глотков сделал, а уже мычишь, словно ты — корова, и тебя заставляют выступать на льду при зрителях, — фыркнула Рей, вытирая тыльной стороной ладони стекающий со лба и висков пот, и закрыла на минуту глаза.       — Для оракулов такой яд вызывает негативные последствия, которые регрессируют наши способности, — хрипло ответил на подкол Кайло и снова нажал на кнопку — стекло прикрыло пассажиров машины от склизкой влажности воздуха. — Ты как вообще?       Рей попыталась открыть глаза, но вышло только дрожание ресниц, потому что веки налились титаническим чугуном. Вздохнув и почувствовав себя так, будто отпахала двенадцатичасовую смену в магазине, она пошевелила лопатками — разрезы крыльев запульсировали, и Рей ощутила, как они начали зарастать. Яд Перевертышей действовал на валькирий крайне однозначно: они лишались и крыльев, и бессмертия. И сейчас началась стадия вторая после гниения раны — болезненное срастание рубцов.       Божественная часть не хотела мириться с такой вопиющей наглостью, поэтому кричала о своей жизни в свинцовом теле Рей и не позволяла яду уничтожить суть валькирии. Но, как и противостояние Кроноса и Реи, последняя всегда проигрывала и отдавала очередного рожденного ребёнка на съедение монстру.       — Если без шуток, то не так уж и хорошо, — будто бы сквозь толщу воды ответила Рей и прижалась к спинке сидения. Почувствовав лопатками перья, выуженные ядом из порезов, она запаниковала и открыла глаза, вскрикнув.       — Что такое? — вскинулся Кайло, его вид говорил о беспокойстве. — Я сделал тебе больно?       — Мне нужно противоядие, — сцепив зубы, чтобы не закричать от раздирающей боли, валькирия схватила предложенную ладонь оракула. Затем приподнялась и навалилась всем телом на неё, свалившись в левую сторону, напугав Кайло. — Яд разжижает мою кровь.       — Я же высосал его!       — Одним сосанием ты не отделаешься!       — Но не спускаться же мне в подземный мир за слюной Цербера!       — Я умираю!       Рей ощутила влажность в глазах и поняла: она плачет. Да, были такие случаи, когда жизнь висела на волоске, но она всегда находила выход из всякой, казалось бы, плачевной ситуации. И вот сейчас, когда яд достигал её сердца, валькирия только и могла, что беспощадно вцепиться в близнаходящегося человека — и совершенно неважно, что он человек лишь наполовину — и судорожно хватать воздух ртом, боясь сделать последний вздох.       — Я слышал, что кровь умерших может противостоять яду Перевертышей, — поспешил успокоить её Кайло, похлопывая её по щекам, чтобы она оставалась в сознании. — Кого убьём?       — Если то, что ты слышал, правда, тогда никого убивать не надо, — прошептала Рей, губы которой стали сухими, потрескавшими в уголках и по краям длины и синюшными. — Оракулы. Ваша кровь может излечить.       — Оракулы тебе вполне живые существа, — насупился Кайло и вынул из бардачка что-то напоминающее нож. — Это что?       — Определённо что-то острое, — съехидничала она и тихонько простонала — покалывание, оповещающее о медленном онемении, становилось невыносимым. — Это гладиус***. Но оракулы — народ мертвый.       — Я перед тобой, валькирия, — закатил глаза он и вскинул голову, дабы посмотреть в зеркало заднего вида — Сивилла спала крепким сном, будто сам Морфей её усыпил, а чудовищ Кроноса на горизонте не наблюдалось. — Живой, Кассандра тебя уколи.       Рей повертела головой в разные стороны, хмурясь, и преподнесла свою руку к Кайло, надавливая и делая порез на руке. Сразу потекла свежая кровь, словно водопад, но тоненькими струйками.       — Аполлон набирал мёртвых людей из Аида или с поля боя и оживлял лучами утреннего солнца, — она приникла к ладони Кайло ближе и прикрыла глаза от металлического запаха. — Именно так и появлялись оракулы. Неужели ты думал, что ими рождаются из утробы матери или получают дар из рук самого Аполлона? Вы наивные, если думаете так. Я застала рождение самой первой пифии. Я выбралась из пучин Хаоса и Тартара, созданная для проводов бойцов в загробный мир, а Аполлон и его культ не давали мне и шанса добраться до них первой — он ведь бог солнца, всевидящее око. Так что ты умер, Кайло, и тебе воскресили из свиты Аполлона или сам он потрудился это сделать.       — Звучит так, словно ты открыла мне Америку, думая, что это Индия, — сокрушенно произнёс оракул, дослушав рассказ до конца. — Ладно, может, это правда, но какие аргументы в доказательство своих слов ты приве… Ай, больно же!       Рей зубами разорвала кожную ткань руки Кайло и примкнула к ране, ведь чего добру пропадать. Она сразу набрала в рот немного крови и сглотнула, чувствуя себя самым настоящим кровососом. Впрочем, сейчас решалась её жизнь, так что, справедливости ради, ей было не до разговоров и объяснений истории, которой не учат в школах и храмах.       Простонав от облегчения, которое её накрыло после первого глотка, валькирия прижала его ладонь к себе сильнее, ощущая, как оракул поглаживал её по длинным волосам и что-то шептал. Она разобрала только междометия и некоторые несвязные между собой слова.       — Тише, тшш… Не так сильно, расслабься.       Рей сильнее навалилась на него, отчего её голова оказалась в районе его шеи, и её волосы защекотали его кожу. Ей было плевать на такие мелочи; всё, что её волновало на данный момент — его кровь, так потрясающе скользящая по языку и окашивающая её подбородок идеально-алым. Валькирия снова застонала, только теперь от зависимости, которая вызывала оракуловская кровь. Она знала про этот аспект, но жизнь дороже каких-то предупреждений о том, что, попробовав однажды, уже невозможно остановиться.       — Рей, отпусти.       Она слегка разочарованно вздохнула и напоследок лизнула рану, отчего в мгновение ока остался рубец. Слюна валькирий тоже имела кое-какие полезные свойства.       — Я… Хочу ещё.