Исповедь неполноценного омеги

      Эта большая история одного маленького человека началась, когда по телевизору из уст одного из самых известнейших актёров прозвучало его имя. «Вы помните свою первую любовь?» — минута молчания и задумчивый взгляд делали своё дело: телезрители, сидящие по ту сторону экранов, с интересом затаили дыхание. И вот, заветный ответ: «О, да, это был Ким Тэхён».       Услышав эту фразу, молодой омега не придал большое значение словам, мол, очередная выдумка режиссёров, ну, а если и правда, то сколько в стране людей с таким же именем? Лениво зевнув, парень устало поправил очки, выключая бессмысленное шоу, вновь принялся за работу.       Проверка домашнего задания у детей в начальной школе не самая лёгкая работа: непонятный, местами корявый детский почерк проявлял добрую улыбку на лице молодого учителя. Он тщательно всматривался в каждую закорючку, оставляя в тетради ученика веселые рожицы, в самой мягкой форме указывал на ошибки, которые были у ребёнка. Он любил детей даже больше, чем свою работу. Чем дольше Ким оставался в школе, тем лучше становилось его настроение, а иногда омега допоздна сидел за проверкой в своём кабинете до прихода охранника. Но вот, и поток тех самых бывалых дней, и безмятежная полуулыбка испарилась с лица, как росинка при первых лучах утреннего солнца. — Я дома, — послышалось усталое и утомлённое рычание вместе с хлопком входной двери. Тэхён мигом отложил в сторону рабочие тетрадки и торопливо вышел из комнаты, поправляя спавшие очки и мило улыбаясь вошедшему слегка краснея. Знает, что на этот раз оплошать нельзя — иначе всё повторится снова. — П-привет, х-хён… — робко взглянул на собеседника, — Т-ты сег-годня р-рано… — заикаясь от волнения Тэ уже подался вперёд, чтобы обнять любимого, но строго одёрнул себя; быть чересчур тактильным, не всегда хорошо, хён не разрешает к нему лишний раз прикасаться. — Только пришёл, а ты меня уже б-б-бесишь, — с недовольным лицом передразнил его мужчина, раздраженно снимая с себя одежду. В воздухе витал неуловимый запах незнакомого парфюма — он был с нотками чего-то знакомого; слова вертелись на языке, но всё никак не могли покинуть место. Неужели опять? Нет, ту страшную вонь перегара Тэхён узнает из тысячи. А что тогда? — Чё пялишься, очкастый? Сокровище увидел? На колени встань и проси разрешения моё ебло рассматривать, — Унижение было неотъемлемой частью отношений в браке. Покорно принимая свою участь, парень опустился на колени перед альфой; момент — глаза наполнились слезами — оказывается так прискорбно осознавать, насколько ты беспомощен. А что ещё следовало ожидать? Ни на что не годный, ничего не способный сделать. Бракованный. — Есть что пожрать? — ответа нет, лишь тело опускавшееся к полу. — Ты, блять, немой?! — нога, так просто наступившая на хрупкое тельце буквально раздавила Тэхёна в лепёшку. Робко подняв взгляд, омега стыдливо опустил его; боялся старшего. — Я… Я просто не ус-спел сходи… — тяжко, с хрипотцой молвил он, жадно хватая воздух ртом. — Да ты, — просто, никчёмный муж, который даже не в силах обеспечить собственного альфу! Извините, блять, почему моему другу его омега готовит и на работу, и когда с работы приходит. А ты… Да не то что оболтус, которого я «на горбу вожу» уже как семь лет, но и отвратительное бесплодное подобие омеги. Урод. Радуйся, что я тебя такого терплю. Никто другой бы не стал, — фыркнул, — Не представляешь, но подумываю я о разводе, Тэхён, — мужчина со злобой посмотрел себе под ноги, несколько раз увесисто пнув ногой хилого юношу, — Да чтоб ты сдох тогда со своими родаками, — яро выплеснул альфа, снова покидая квартиру. — Опять… — хрипло, — Опять… А говорил, что будешь до конца… — больная улыбка, пустой взгляд в пол, — всё, что он мог. Хрустальные слёзы в ненавистной тишине скатывались по щекам, оставаясь на полу; там место всей той воде, что за столькие годы утекла прочь. Сжимая на груди удушающую рубашку, которую подарил любимый, Тэхён что-то неразборчиво бормоча, ложится на пол, уставившись куда-то в дверь.       Прошло восемь лет с той поры, когда Ким ещё был беззаботным, жизнерадостным и завидным омегой, который по воле случая встретил его — Юнги. Мин Юнги. Красивого, страстного, молодого альфу, желающего пробиться наверх — путь начинающего привлекательного рэпера, казался ему на «расплюнуть» легким.       Ещё тогда, Тэ не понимал всей морали: безработный альфа желает повиснуть на шее у богатенького омежки, в то время как маленький глупец, с раскрытым ртом восхищался сильным хёном.       В то время юноша был готов к ярким впечатлениям, адреналину, заставляющему кровь с ускоренной силой в конвульсиях бултыхаться по венам и той самой романтике, что на слуху у каждого подростка: любовь до гроба.       Он помнит всё. Помнит, как после знакомства, Юнги каждый вечер провожал его до дома, даже несмотря на то, что Тэ каждый раз отвергал симпатию со стороны старшего. Помнит, как Юнги первый раз прошёл в эту квартиру, страстно зажимая маленького хозяина у порога. Помнит, как вечерами сидели на балконе, пили ненавистный Тэхёну мятный чай и мечтали о свадьбе. Ким чётко помнит их первую брачную ночь: как он смеялся, когда его невзначай повалили на кровать, словно плюшевого мишку. Омега хранит в памяти их первую ссору, первые синяки на шее и отчаянные крики, что вырывались из его уст. Первый уход из дома, как звонил на выключенный мобильник, как судорожно искал Юна по всем местным моргам. Первый запах сигарет в его доме — дорогой парфюм смешивался с ядрёным запахом алкоголя, что вызывал у младшего рвотный позыв, а тот всё смотрел и лыбился, оставляя новые ссадины на теле юноши. После, привёл незнакомых женщин в тэхёнову квартиру, вновь требовал денег с родителей парня, грозясь уйти. Тэ отчетливо запомнил, что после того, как получил нужную сумму, Мин с наглой рожей смывался на недельку-другую, а когда жить было не на что, возвращался с теми же избиениями и угрозами. — Разве можно любить неполноценных? — вопрос, ответ на который так тщетно старается найти парень. «А как считаешь?» — несправедливый голос разума, который никогда не умолкает, заставляет Кима подумать об этом. — А если умру? — шатен пристально всматривается в дверь, стараясь найти подвох, но замечает только облупленный слой краски. «То тебя не станет, » — вытерев слёзы со щеки краем рубашки, Ким уставился на своё отражение на паркете. — Я постепенно схожу с ума…       Таковым был возглас неполноценного, что был убит превосходством окружающих над собой и нагнетающей ущербностью. Горе, что захлестнуло его в своё море отчаяния с головой, напутало на него свои сети, не позволяя всплыть, сделать глоток воздуха и попытаться исправить прошлые ошибки, что привели к такому итогу. Теперь Тэхён совсем не уверен в том, что когда-нибудь он сможет выбраться из этого омута обязанностей — общество, прошлое, знакомые: всё превратилось в огромную двухсот пудовую гирю, к которой на цепи прикован омега, будто больное животное, уже забывшее, что такое забота и ласка.       Тяжело встав, омега на грузных, еле передвигающихся ногах подошёл к антикварной тумбе, что подарили родители на годовщину свадьбы; отодвинул резной ящик, взяв в руки заготовленную заранее верёвку. Ловко превратив её в петлю, Тэхён притащил с кухни стул, подставляя его под люстру. «Сейчас или никогда,» — промелькнуло в голове шатена. Крупно дрожа, он постепенно стал расстёгивать белоснежную рубашку, оголяя изувеченное тело с ярко выраженным следом от прошлого раза на шее. Многочисленные шрамы на животе и груди; рубашка спустилась с изящных плеч, открывая взор на большое количество пластырей, под которыми оставались кровоточащие раны. Закинув рубашку на кровать, Тэ обреченно поднялся на стул, затягивая бечёвку у начала люстры. Смотрит вниз, — даже не страшно. Совершенно. На душе было пусто, а оставаться в столь бренном мире уже не было сил. Верёвка на шее; стоит выжидает, сам понять не может чего именно. Колени трясутся; когда стоишь вот так, кажется, будто время застыло для тебя одного, не пошевелиться. Ему казалось, что сейчас всё закончится. А стул не выдерживал веса: слегка подкосился, треснул и упал.       От шока Ким сначала не понял, что уже висит, только когда воздух совсем перестал попадать в легкие, омега запаниковал. Глаза судорожно забегали по комнате, стараясь найти точку опоры, на которую он бы встал. Ничего. Абсолютно ничего, что могло спасти жизнь парню. Хватаясь за веревку трясущимися руками, старается снять с себя петлю; глаза налились кровью, продолжает как рыба глотать воздух, — безуспешно. Раскачиваясь из стороны в сторону, парень почти плачет от безысходности, как веревка развязывается, а сам омега падает на пол, тяжело дыша и кашляя. Очередная попытка Тэхёна уйти из жизни не увенчалась успехом.