Замки изо льда.

В итоге я немного выпал из социальной жизни и узнал от Какаши, что Наруто вместе со своим крёстным-наставником отправился на поиски новой, пятой Хокаге, а Саске просто куда-то делся из больницы, но вряд ли убежал безвозвратно. Скорее всего, он в одиночестве переживает момент своей слабости: выучил сильную технику и толком не смог её применить, я боюсь представить, что теперь творится с его и так не самой стойкой самооценкой. Сакура же помогала в больнице, она теперь была полноценным ирьенином С-ранга и могла даже вести несложных пациентов. Правда, был у неё и один непростой: от Рок Ли отказались все, кроме неё, из-за сложности его случая. Какаши сказал мне, что Наруто был намерен именно из-за него привести новую Хокаге: совет выбрал в новые правители самую знаменитую куноичи-ирьенина – Цунаде Сенджу, Она была настоящей легендой, но… Как и другие два Санина, она теперь известна не в самом приятном ключе. Знаменитая Легендарная Неудачница вечно проигрывала, но снова и снова играла в азартные игры. Отказывать ей было нельзя: она, может быть, перестала считать себя куноичи, но навыки свои от этого не растеряла. Жабий отшельник, более известный как Извращённый Отшельник, писал похотливые книжки и подсматривал за куноичи и гражданскими в купальнях, но самая печальная судьба была у третьего, Орочимару. Он был объявлен нукенином, и именно он стоял за всеми разрушениями и смертями во время третьего и второго этапа экзамена на чуунина. Я понимал, что в тот раз Орочимару просто игрался с нами: мы были не в состоянии справиться с ним, он просто давал нам ложное ощущение равности сил, чтобы в следующий миг разрушить его. Теперь у меня был стимул для тренировок: когда я стану сильнее, я смогу отомстить за смерть своего отца. Он не должен был умереть так рано и так…обыденно? Я всегда ожидал, что он будет жить долго, может быть, даже дольше меня, но… У Шинигами свои планы на наши души. Надеюсь, у него будет хорошее перерождение. Норико-сан договорилась со своей подругой о помощи в зачатии и ведении беременности, а у меня, в свою очередь, была поддержка в лице Асэми и её техник, связанных с бытием медовой куноичи. Я не помнил подробностей совершённого. Как и обещала Асэми-сан, памяти об акте у меня не осталось, но моё тело всё равно помнило совершённое с ним насилие. Находиться дома я больше не мог, поэтому вместе с Хаку переехал в квартиру отца, почти пустую из-за его кочевой жизни, и обставил её под себя. Квартирка была небольшая: кухня, соединённая с гостиной, отдельная крошечная ванная с душевой кабиной и комнатка. Только в ней было что-то от отца: в шкафу висела его форма, на полках хранилась немногочисленная гражданская одежда, а в ящике стола – многочисленные повязки шиноби из других деревень. Вероятно, трофеи от убитых им. Одна из стен этой уже моей комнаты заполнилась трофеями-подарками от Какаши, в шкафу появилась моя одежда, а на столе – принадлежности для ухода за танто и подставка под него. В гостиной спал и жил Хаку, который взял на себя обустройство нашего дома и создание уюта. Ему всё ещё не слишком доверяли, но он уже мог работать в больнице как ирьенин В-ранга. Выполнять миссии ему ещё было нельзя, он продолжал находиться под присмотром и контролем, поскольку нового Хокаге не было, чтобы отдать новые распоряжения. С похорон Хокаге прошло уже три недели, а избрать нового следовало как можно скорее, максимум через месяц. Наруто ещё не вернулся, зато появился хмурый Саске, сообщивший, что Наруто и новый Хокаге скоро будут. И действительно, меньше чем через полдня пришли и они. Новой Хокаге оказалась очень импозантная женщина с очень внушительными элементами женственности. Я уверен, по ней фанатеет Джирайя, Санин-извращенец. Возможно, он даже из-за неё делает главных героинь своих книг однотипными, и сейчас я мог видеть, с кого мог этот тип внешности быть списан. С другой стороны, изменить свою внешность могла и Сенджу. Или же всё это было просто совпадением, которое я слишком серьёзно воспринял. Хаку с восторгом рассказывал о том, что величайший медик в лице Цунаде взяла под свой контроль в том числе и больницу, даже Сакура предвкушала возможную лекцию от Пятой Хокаге и на почве поклонения гениальности Цунаде-самы сблизилась и подружилась с Хаку. Я чувствовал небольшую обиду из-за этого, пока не осознал, что она неправильная: Хаку заключил со мной сделку, да, но это же не означало, что мы должны сосредоточиться только друг на друге. После этого обида ушла, и я сосредоточился на своих тренировках. Пока Хаку и Сакура были заняты в больнице, а Какаши и Тензо занимались общественной безопасностью как бывший и нынешний члены АНБУ, я был предоставлен сам себе и изучал дневник техник, написанный моей матерью. Я предлагал Хаку совместное его изучение, но он, мельком прочитав описание одной из техник, сказал, что это не его уровень. — Это ты из главной ветви Юки, я же из побочной. Моя чакра слабее, она раскладывается на составляющие, и из-за этого мне придётся рассчитывать количество этих составляющих вручную, пока этот навык не станет автоматическим. Слишком большие сложности, мне хватит и своих техник, — отказался он, и я больше не настаивал. Как я и сказал тогда, больше дома я не появлялся, но иногда приходил к Академии, чтобы взять сестру на прогулку или тренировку. Она не знала, что конкретно произошло в семье, а я не спешил ей рассказывать, полагая, что это может травмировать её и повлиять на её отношения с матерью и Норико-сан: в отличие от меня, она испытывала к ним трепетную нежность и семейную любовь, и я не хотел, чтобы она лишалась этого, ведь её любили, отчаянно любили в ответ. Прошло две недели с тех пор, как новая Хокаге появилась в деревне и активно разбиралась в документах. Об итогах экзамена, несмотря на его срыв, она должна была заявить в начале нового месяца, до которого оставалась пара дней, когда ко мне вдруг подошла Сакура. До этого моя сокомандница буквально парила от счастья, но теперь она явно была опечалена чем-то. Она кусала губу и явно не могла подобрать слов, чтобы выразить своё беспокойство, поэтому мне пришлось начать первым. — Что-то случилось, Сакура? — от моего голоса она едва заметно вздрогнула и, посомневавшись, кивнула. — Саске. Наруто сказал мне, что встретил Саске за пределами деревни. И там… там был Итачи. Я вздрогнул. Итачи. Я до сих пор не мог поверить, что он является предателем. Он же… он же так гордился своим братом, так сильно любил деревню. Он не мог предать её. Нас. Меня. Наши тренировки были лёгкими и радостными для меня, и я верил, глядя на Итачи, что тоже смогу остаться прежним, несмотря на всё то, что ждало меня как шиноби. Я верил, что если убийца способен так светло улыбаться и быть таким добрым, то не всё потеряно. Что это просто работа, от которой можно отстраниться, что… — Саске… Саске столкнулся с ним? — я не смог произнести это имя, но Сакура и так меня поняла. — Да, — в её глазах почти стояли слёзы. Я начал забывать, что она очень влюблена в Саске, потому что вдали от него она была такой нормальной. — Он…он хочет уйти. За силой… — К Орочимару? — я слегка нахмурился. Как можно хотеть пойти к врагу? Орочимару не был нам союзником. Он разрушил нашу деревню и убил прошлого Хокаге, сделав Коноху уязвимой. Он показал, что нашу деревню можно сломать, а Хокаге – убить, и теперь наши шиноби вынуждены были много сил тратить на восстановление репутации. — Да. Я…я знаю, что он планирует скоро сбежать, мне… — Хочется остановить его от ошибки? — я вздохнул. — Сакура, ты не сможешь спасти его от самого себя. Саске не так просто переубедить, ты же знаешь? — Я не могу оставить всё как есть! Я же…я же люблю его… — она заплакала. Я снова вздохнул и погладил её по волосам. — Это не любовь, Сакура. Тебе понравился мальчик, и ты придумала его образ, но то, что сейчас, и есть истинный Саске: эгоистичный засранец, высокомерный и думающий, что сможет победить своего брата, если обратится за помощью к врагу. Мне не понять его логики, но я понимаю его слабость, — Сакура открыла рот, чтобы, возможно, возразить мне, но я продолжил, не давая ей и шанса сказать что-то. Она должна была услышать меня. — Эмоции. Он слишком подвержен им, и из-за этого его легко спровоцировать на что-то. Его поманили силой, надавив на его нынешнюю слабость, и он решил сбежать из родной деревни. Он уверен, что тут ему никто не поможет, он не хочет нашей помощи. Я много раз побеждал его, но он… Он считает меня слабаком. Вот только, в отличие от него, эмоции не имеют надо мной власти. Понимаешь, Сакура? Она плакала, вцепившись в меня, и я утешающе гладил её по волосам, ничего не обещая, но позволяя выплеснуть свою боль. Она оплакивала Саске и свою влюблённость в его образ, и я не позволял никому приблизиться к нам и увидеть её слабость и ранимость. Она станет сильной куноичи, я слышал, что сама Цунаде предложила ей ученичество, а у сильных людей судьба всегда печальна. Через три дня Саске ушёл. Сакура не послушала моего совета и попыталась его остановить, в итоге пострадав: Саске ввёл её в гендзюцу, чтобы усыпить, и сбежал. Он слепо рвался за силой, гонимый своим юношеским максимализмом, и я не хотел участвовать в погоне, которой он сам явно будет препятствовать, но отказать Наруто бы не смог. Именно поэтому я, зная о том, что последний Учиха скоро сбежит, отправился в архив на помощь. Конечно, потом мне бы пришлось выслушивать многочисленное «если бы ты был с нами, возможно, Саске бы не сбежал» от Наруто и прочих наивных мечтателей, но у меня действительно не было интереса в том, чтобы уговаривать маленького мальчика, думающего, что весь мир ему обязан, вернуться туда, где его любят и ценят, а не идти в логово врага. Если у него нет собственной головы, чтобы понять это, никто не сможет его переубедить. Пока Хокаге была на испытательном месяце, перенимая дела и не имея возможности распределить ресурсы в лице АНБУ не только на защиту деревни, но и её внутренних секретов, я воспользовался блатом и суматохой из-за исчезновения Саске и проник в архив миссий АНБУ. Мне нужно было дело моего отца. У меня не осталось никаких его фотографий, а мать давно уничтожила всё связанное с ним, поэтому мне оставалось лишь планировать варварское проникновение и кражу фотографии из личного дела. Я давно это обдумывал и внимательно следил за обстановкой деревни, чтобы понять, когда будет наилучший день для подобного. Сакура невольно подсказала мне отличную идею: воспользоваться уходом Учихи и редкой охраной, чтобы заполучить желанное фото. Это было немного безумно и неразумно, но я не мог сопротивляться желанию оставить об отце хоть что-то, кроме его денег и трофеев. Что-то более личное. Какаши сказал, что личные дела мёртвых АНБУ уничтожаются, но из-за смерти Третьего эта процедура была отложена: новой Хокаге пока было не до приказов об уничтожении дел. Перед этой процедурой дела не осматривались, поэтому мой дерзкий план был максимально безопасен и безвреден. Ну кому нужно проверять, на месте ли фотография? Вот только, взяв фотографию, я не удержался от просмотра дела и даже нашёл пометку о нескольких совместных миссиях с Какаши и…Итачи. Я знал, что он какое-то время провёл под маской, и думал, что его дело из-за нукенинства уничтожили, но всё равно отправился на поиски, зная, что в ближайшее время никто меня не потревожит: по моим подсчётам сейчас все будут заняты поисками Учихи. Возможно, АНБУ даже не будут искать его, ведь охрана деревни и выполнение оплачиваемых миссий важнее поиска сбежавшего генина. Пусть даже у него и шаринган в глазах. К моему удивлению, дело Итачи Учиха я нашёл, хотя его тут быть не должно было: нукенинские дела тоже уничтожались, чтобы не осталось доказательств их приближенности к местным спецслужбам. Это неуничтожение нельзя было оправдать смертью прошлого Хокаге: Итачи стал нукенином несколько лет назад, за это время о его деле не могли просто забыть, он ушёл слишком…громко. Дрожащей рукой я прикоснулся к стандартной обложке личного дела и открыл его. На фото был очень молодой Итачи, возможно, даже младше меня нынешнего, но уже тогда у него был серьёзный взгляд. Количество и направленность миссий меня не удивили: я знал, что Итачи был сильным шиноби и не мог быть дипломатом, как мой отец, несмотря на то, что дипломатом он бы был хорошим. Я слегка улыбнулся, вспоминая наши немногочисленные встречи и его теплоту даже по отношению ко мне, почти незнакомцу. Если Итачи не предавал деревню, то… Что? Что это меняло? Что случилось тогда, во время уничтожения клана Учиха? Почему это произошло? Я листал его дело, пока не наткнулся на последнюю миссию: уничтожить клан Учиха, чтобы предотвратить гражданскую войну. Неужели не было иного способа? Или опять всё дело в политике? Я сжал пальцы на личном деле Итачи Учиха, чувствуя, как внутри меня словно возникает пожар. Итачи не был виновен. Итачи не был предателем. Итачи…всё равно убил свой клан, но сделал это по приказу. Это миссия, это не личное желание. Итачи…мог вернуться? Вдруг я услышал шорох и обернулся, чтобы встретиться взглядом с Цунаде. Новая Хокаге смотрела на меня и мои сжатые на чужом личном деле пальцы с каким-то непонятным выражением. — А ты не так прост, Хитоши Иори, — вдруг сказала она и поманила за собой. Мы дошли до её кабинета в тишине, и я продолжал нести личное дело Итачи и фотографию своего отца, но она ничего мне на это не сказала, просто предложила присесть на стул для посетителей и выгнала всех из кабинета, после чего установила барьер. — То, что я тебе скажу, должно остаться только между нами, — начала она, и я неосознанно выпрямился на стуле и положил дело Итачи на её стол. Она задержала на нём ненадолго взгляд, после чего опять посмотрела в мою сторону. — Я изучила личные дела каждого генина-кандидата на экзамен и обнаружила кое-что интересное в твоём. Одарённый с детства, упорный и трудолюбивый, но при этом маскирующийся под лентяя так же, как и твой лучший друг – Шикамару Нара. Только вы двое из всех участников от Конохи удостоились моего особого внимания. Я считаю, что вы готовы к повышению, несмотря на всё ваше желание скрыть это. Я замер. Я думал, что Хокаге будет ругать меня за проникновение в запретный архив, но она… хвалила меня? — Я понимаю твоё удивление, Хитоши Иори. Я ожидала, что ты сделаешь что-то необычное, но даже я не думала о таком. Ты проник в архив АНБУ, чтобы…что? — Взять фотографию своего отца, — она явно удивилась, но я продолжил. — Он был дипломатом и погиб недавно, защищая Третьего. У меня не осталось его личных фотографий, но я знал, что его личное дело ещё не уничтожено. — Да… — она как-то задумчиво посмотрела на меня. — Ты с самого детства был окружён АНБУ, неудивительно, что ты сумел узнать что-то настолько незначительное. Обычно даже сами АНБУ не задумываются об этом. — Я не удержался и взглянул на его личное дело. Я всё равно знал, что там не будет ничего секретного, это же открытый архив, — она с удивлением посмотрела на меня, но кивнула, чтобы я продолжал. — Туда имеют доступ все АНБУ, даже те, кто находится под…сомнениями в верности. Если бы там были подробности миссий, было бы бессмысленно само существование тайны этой службы. — И ты нашёл связь с, — она указала длинным ногтем на дело на столе, — Итачи Учихой, нукенином S-ранга? — Да. Я решил посмотреть, уничтожено ли его дело… — То есть, является ли он нукенином? У тебя были сомнения в этом? — я кивнул. — Я не был с ним близко знаком, но мы несколько раз тренировались. Его предательство просто не соотносилось с имеющейся у меня характеристикой, и я…просто не хотел верить, что ошибался, думая, что шиноби может сохранить человечность даже после многократных кровавых миссий. — Личные мотивы… — задумчиво протянула она и открыла его личное дело. — Я пролистал его дело и обнаружил его миссию. Убить собственный клан. Она вздрогнула и быстро пролистала дело до конца, увидев ту миссию с подписью Третьего и совета старейшин. Итачи было приказано ради деревни пойти против семьи, и я не мог представить, что он пережил, разрываясь между верностью клана, принципами и верностью деревне. Я не хотел это представлять. — Это…это меняет дело. Если бы я просто отдала приказ уничтожить все неактивные дела… — Правда могла бы быть скрыта. Вряд ли старейшины признались бы в том, что…сотворили. Хокаге в задумчивости начала постукивать по стулу. Закусив губу, она открыла ящик стола и засунула туда личное дело Итачи, после чего достала из этого же ящика бутылку саке и чарку, налила и выпила. — Хитоши Иори, — она посмотрела на меня, и её серьёзность была почти убийственна. — Готов ли ты стать тайным агентом АНБУ? Это было неожиданное предложение. Я замер, не зная, как на это следует реагировать. Заметив это, она грустно ухмыльнулась и продолжила: — Сейчас я не знаю, кому могу доверять, а ты лично заинтересован в деле Итачи Учиха. Я хочу поручить тебе тайную миссию по его возвращению в Коноху. О ней никто не должен знать, кроме тебя, как и о твоём членстве в АНБУ. Ты станешь чуунином и будешь выполнять обычные миссии для прикрытия. Готов ли ты скрыться в тени? — У меня есть условие, — я знал, что не мог отказать. Не потому, что это предлагала мне Хокаге, но из-за… из-за Итачи. Он покорно страдал из-за приказа начальства, которое просто забыло о нём и очернило его. — Какое? — она немного нахмурилась, явно пытаясь понять, что я могу потребовать. — Я хочу, чтобы моим напарником был Хаку Юки.