Замки изо льда.

Хэруми всегда гордилась тем, что она из клана Юки. Она с самого детства была выдающейся куноичи: рано овладела геномом, быстро обучилась всему и не менее быстро начала убивать. В отличие от многих соклановцев, она не испытывала трудностей ни с чем: одинаково легко она и очаровывала наиболее перспективных шиноби, и убивала. Она была настоящей гордостью клана, его жемчужиной. Хэруми привыкла к восхищению и преклонению перед ней. Дело даже было не в том, что она была какой-то особой красавицей, а в её подаче себя: Хэруми прекрасно знала свои сильные и слабые стороны, легко вживалась в роль невинного наивного создания и из-за этого всегда пользовалась успехом у противоположного (и иногда своего) пола. Только на эту свою особенность она и могла положиться после того, как клан уничтожили: ей нужно было не просто забыть о своей личности, но и уничтожить себя прошлую. Хэруми плакала даже не из-за того, что потеряла свой клан, она оплакивала своё будущее как куноичи, сильной, независимой и смертоносной. Теперь Хэруми Юки должна была выживать, чтобы секреты клана были переданы её детям, а не затерялись из-за смерти всех носителей генома. У пятнадцатилетней Хэруми появилась Цель, и ради неё она забыла о гордости и достоинстве, отдавшись первому встреченному сильному шиноби. Им оказался Хидео Иори. Хэруми притворялась наивной гражданской и верила, что потом всё это окупится, когда она, будучи в безопасности, займётся правильным воспитанием своих детей, которые смогут восстановить клан и вернут её на законное место – на место Старейшины. У Хэруми было много планов на своё потомство, но все они были уничтожены одним фактом: после рождения первого сына Хэруми стала бесплодной. Тем не менее, планы ещё можно было осуществить: нужно просто воспитать сына правильно. Но ребёнок был странным. У Хэруми не было опыта взаимодействия с младенцами, поэтому она не знала, что было нормальным, а что нет, и какое-то время не волновалась о необычном поведении своего наследника, радуясь, что муж редко появляется дома, и надеясь на его смерть на какой-либо миссии, ведь тогда Хэруми станет одной из вдов, несчастных и уважаемых. Хэруми не смогла полюбить насильника, хоть и понимала, что вины Хидео в этом нет: она сама отдала всё своё будущее ради безопасности. Она сама уничтожила себя как куноичи. Она виновата сама, но… О это проклятое но. Винить себя не хотелось, поэтому она винила Хидео. Она смотрела на своего сына, не похожего на обычного ребёнка из клана, и чувствовала отвращение от одной только мысли, что он не унаследует клановый геном. Ведь тогда её жертва станет напрасной. Хэруми было всего шестнадцать, когда она стала матерью, и она была совершенно к этому не готова: она не хотела брать ответственность за ребёнка и эгоистично радовалась его самостоятельности. Пока ирьенины не сказали, что это ненормально. Хэруми боялась, что её сын будет выделяться: вдруг он активирует геном? Вдруг он расскажет кому-нибудь об их тренировках, когда они начнутся? Вдруг, вдруг, вдруг. Сотни тревожных вопросов возникали в её голове, и спать по ночам получалось плохо. Хэруми чувствовала себя чужой в собственном доме, ведь…это был не дом клана Юки. Она жгла благовония ради своего умершего клана и страдала по ним тайно, ведь никто бы не понял её печали. Как же она эгоистично обрадовалась, когда вся деревня пострадала из-за Девятихвостого! Но из-за этой радости ей стало только хуже. Хэруми пыталась забыть о том, какая она плохая и сколько всего ужасного совершила, но продолжала снова и снова ошибаться. Развод между супругами не дал ей чувство удовлетворения, и она попыталась унизить своего бывшего, чтобы ей стало лучше. Она настраивала его детей против него, старательно выстраивая в их сознаниях образ хорошей матери и плохого отца, но… Чёртов Хитоши не верил ей. Её сын, оказавшийся гениальным, не соответствовал её меркам. Он слишком медленно учился, по её мнению, и слишком не хотел убивать. Хэруми ещё сильнее почувствовала неприятие к собственному отпрыску: мало того, что он почти не был похож на неё и напоминал ей о пережитом насилии, так он ещё и не стремился быть первым. (Она эгоистично забыла о деньгах, которые её бывший муж постоянно ей отдавал на её же нужды) В итоге Хэруми сдалась: ей не стать для своего ребёнка хорошей матерью. Она просто не может переступить через себя, и каждый взгляд на это дитя причинял ей боль, напоминая о выбранной судьбе, но… Хитоши действительно иногда пугал её. Её сын смотрел на неё проницательно, словно видел всю ту гниль, которую она старательно скрывает, и он действительно быстро обучался, особенно теории, а его разговоры со взрослыми даже в 3-4 года были на равных. По сравнению с Хоши он был чертовски ненормален и непослушен. Хоши воспринимала слова двух матерей как должное и даже не думала их проверять, и поэтому она быстро стала любимчиком в семье. Хоши не была похожа на Хидео, она была копией своей матери-аристократки, изящной куколкой, с которой можно было поиграть в семью. Хэруми жила во лжи. Она скрывала от себя, что ненавидит бывшего мужа за то, что тот был влюблён в неё, что боится, что её собственный сын обнаружит её слабость и выставит её на всеобщее обозрение, но больше всего она опасалась, что Норико, милая и наивная Норико, перестанет её любить. Только благодаря этой любви Хэруми всё ещё находила в себе силы действовать. Хэруми верила, что в итоге всё наладится, но почему-то становилось только хуже и хуже. Она отталкивала от себя сына снова и снова, приближала неродную дочь просто потому, что та была девочкой. После всего пережитого у Хэруми образовалась полноценная неприязнь к мужскому полу, и даже собственный ребёнок вызывал у неё отчуждение. Хэруми винила себя в этом, но была слишком слаба для борьбы. — Я каждый раз погружаюсь только в большую тьму, — шептала она у алтаря своего мёртвого клана, — и тяну туда Хитоши вслед за собой. Почему я так слаба, что не могу разделаться с призраками прошлого? Она плакала, оставаясь в одиночестве, и притворялась сильной, когда встречалась с кем-то ещё. Ей было стыдно смотреть на Хитоши и страшно от того, что она запланировала. Она уничтожит его будущее ради клана, как когда-то уничтожила своё. Она не хотела этого, она действительно пыталась найти другой выход, но… Её так воспитали. — Всё ради клана, да? — она горько улыбнулась, оставляя очередную кровавую полосу на внутренней стороне своих бёдер. Она резала себя, чтобы уменьшить то отвращение, что испытывала к себе и своим идеалам. — Почему? Почему? Почему я выжила тогда? Она снова и снова пускала кровь по белой коже. Ей хотелось уничтожить себя, стереть эту гниль из мира, чтобы никто больше не пострадал из-за её эгоизма. Она решила бороться и жить ради клана тогда, много лет назад, но ещё раньше она поклялась всегда быть верной. Она не могла предать себя, поэтому предавала всех остальных: Норико, Хидео, Хитоши – все они стали жертвами её слабости, её…отвратительной сущности слабой женщины. О, она так завидовала Асэми, сумевшей выковать себя и сделать слабость силой, а чужую похоть превратить в оружие против них же самих. Она хотела быть такой же, но… она была другой. Она не могла открыто проявлять истинные эмоции, поэтому из года в год просто убивала себя изнутри. Её в этом мире держали только сын и клановые секреты. Она любила своего ребёнка издалека, ведь её любовь уничтожит его. Она проклятая, ядовитая женщина с чёрным сердцем и проданной клану душой. На её теле стоит печать верности, выжженная на нёбе, чтобы точно никто не смог её увидеть. Она не может предать клан чисто физически. Она как кукла, запрограммированная и вынужденная действовать согласно этой программе. Она инструмент выживания. Её чувства не важны. Ничто не имеет значения, кроме генома Юки. Хэруми горько плачет в ту ночь, когда окончательно разрывает связи с сыном. Она рада, что смогла освободить его от кланового рабства, что смогла спасти его, пусть и уничтожив ту маленькую привязанность, что между ними оставалась. Но это неважно. Он будет свободен. В отличие от неё.