Замки изо льда.

Проснулся я от стука в дверь. Вылезать из кровати очень не хотелось, но пришлось: Какаши явно ушёл из моей квартиры, пока я спал, и не мог открыть дверь. Возможно, ушёл он как раз для того, чтобы я мог спокойно поспать, но, если так, его жертва была напрасной. — Братик, я знаю, что ты дома! — я услышал знакомый женский голос. Конечно, кто ещё это мог быть, если не Хоши? Она знала о том, что я масочник, но не знала точных сроков моей миссии. Вероятно, ей рассказали о моём возвращении, но кто мог подставить мой сон? В голову приходил только Какаши, который пытался активно расшевелить меня в эти годы и не давал замкнуться на одних миссиях, повторяя его ошибку. Я ценил это, правда, но спокойный сон я ценил ещё больше. — Почему ты так долго? — возмутилась сестра, когда я открыл дверь и дал ей возможность снова захватить мой дом. — Ты что, спал? Она сказала это так, словно я совершил самое ужасное преступление, но ответа даже не пожелала услышать, тут же поставив на стол коробку с вкусно пахнущей едой. — Надеюсь, это… — Нет, — она покраснела. — Это от Асэми. — Слава Шинигами, я начал бояться за свою жизнь, — я раскрыл палочки и начал есть, пока Хоши пересказывала мне все сплетни, что я пропустил из-за своей миссии. Ей было уже тринадцать, почти четырнадцать, и она уже третий год как была полноценной куноичи, просто небоевой. Она говорила, что в нашей семье достаточно одного сумасшедшего боевика и что она принесёт в дом покой и стабильность, если останется в деревне. Мы оба знали, что проблема в матери: та не хотела отпускать от себя дочь, и ей нужна была помощь с внучкой, ведь Норико-сан была занята, а сама она, как оказалось, была очень нехорошей матерью. Удивительно. — Я…знаю, что ты не любишь её… Но у Харуки-тян день рождения, появись…хоть как-нибудь. Она не виновата в том… — она опустила взгляд, ей явно было трудно говорить об этом. Три года назад она не знала правды и была удивлена беременности Норико-сан, ведь наша мать так трепетно относилась к своей партнёрше, как она могла позволить произойти измене? Правда вскрылась случайно: Хоши спросила, почему я больше не живу с ними, и мать проговорилась о соглашении, но подробности ей сказала уже Норико-сан, которая не знала о том, что это должно быть тайной. Естественно, после этого отношения между женщинами и Хоши охладели, она не понимала, как можно было так поступить по отношению ко мне, только потерявшему отца, но искренне полюбила свою племянницу. Я же так и не смог ни разу на неё посмотреть: боялся чего-то, наверное. Этот ребёнок для меня был плодом насилия, насилия надо мной, и мне было психологически сложно встретиться со своей дочерью. — Хорошо, я…попробую. Но не как отец. — Спасибо! — она кинулась ко мне с объятьями, и я стоически выдержал её прилив любви, искренне не завидуя её будущему партнёру. Хоши – очень тактильная и общительная девочка, и она зачастую забывала о личном пространстве, вторгаясь в него с завидной лёгкостью. При этом сердиться на неё лично у меня не выходило: она прекрасно манипулировала моими чувствами старшего брата и мастерки избегала моего гнева. Я восхищался ей и понимал, что, вероятно, к формированию её личности приложил свою руку и я, постоянно избегающий общества. Чтобы поймать меня и пообщаться со мной, ей приходилось быть чрезмерно настойчивой и даже навязчивой, сочетая это с милой наивностью, хитростью прожжённого политика и невинностью взгляда. В тот день отдохнуть мне так и не удалось. Заручившись моим согласием на посещение дня рождения Харуки, Хоши потащила меня по магазинам, чтобы я смог выбрать и купить подарок для трёхлетней девочки. Я совершенно не представлял, что из себя представляет моя дочь, поэтому помощь Хоши была нужной, но было бы проще просто не пойти туда. В мой бывший дом, где жила счастливая пара женщин и две девочки. Чудесная женская идиллия, в которой я был лишним. Я ещё не восстановился, поэтому быстро устал и сбежал от Хоши в кафе Асэми, где она налила мне чай и выслушала мои жалобы на сестру. — И ты решил, что проще смириться, чем бороться? Готов ли ты наконец встретиться с последствиями? — она придвинула ко мне вазочку со сладким, и я занял рот ими, чтобы выиграть время для ответа. Асэми явно поняла мою тактику, но ничего не сказала, лишь понимающе улыбнулась. — Однажды на миссии я встретилась с маленькой девочкой. Ей было лет 11-13, она была простой городской оборванкой и просила милостыню у обочины. Я же, будучи в образе роскошной гейши, проходила мимо в компании своей цели, прикрывая рот веером и бросая взгляды на наличие свидетелей. Я не приняла в расчёт эту девочку, а вот мой клиент заметил её привлекательность под слоями грязи, но из-за меня не захотел насиловать её там, просто бросил ей пару фраз с обещаниями прекрасного будущего, но… — Ты убила его, и девочка не дождалась своего спасителя? — я усмехнулся, уже примерно понимая, к чему вела Асэми. — Да. Она пошла за нами и увидела, как я убила мужчину, бросавшего на неё, словно на товар, оценивающие взгляды. Она подумала, что я только что уничтожила её будущее, и обвинила меня, но… — она тонко улыбнулась, — нельзя уничтожить то, чего нет. Я убила её из-за её любопытства и желания продать своё тело богатею. — Предлагаешь и мне убить ребёнка? — Нет, — она качнула головой. — Если бы это сработало, я бы помогла тебе с этим, но твоя мать отстала от тебя, только получив замену. Дочь. Возможно, если бы родился мальчик, она бы заставила тебя ещё раз подвергнуться насилию, но результат её удовлетворил, и теперь ты свободен. — Я не чувствую себя свободным. — Конечно нет. Прошлое всё ещё имеет над тобой власть, — она вздохнула и посмотрела в свою чашку, словно ища в ней что-то. — Избавиться от этих оков поможет что-то новое, но ошибиться легко, а ошибки в нашей жизни стоят дорого. — Поэтому ты больше не пробуешь. — Я уже старая опытная женщина, — она тонко улыбнулась, и я фыркнул. Ей было всего тридцать шесть, но выглядела она максимум на двадцать пять. У неё была куча поклонников, но ей не нужны были проблемы. — Ты просто не хочешь стараться ради кого-то. — Верно. И что плохого в моей верности мёртвому? Я любила его и буду любить всю свою жизнь, но уже свои воспоминания о нём и его светлый образ в моём сердце. Секса в моей жизни было даже больше, чем мне хотелось бы, и моё тело больше не желает этой близости. — В итоге мы оба травмированы. Она засмеялась и ничего на это не ответила, только тепло на меня посмотрела. Мы провели вместе ещё час или два, обсуждая какие-то неважные глупости и больше не возвращаясь к серьёзным темам. Я был признателен ей за то, что она давала мне возможность расслабиться и перестать думать только о проблемах. На выходе из кафе я столкнулся с Шикамару. Мы не виделись с ним несколько месяцев, вечно занятые на разных миссиях и работающие на благо деревни. Кто бы мог подумать, что нас, ленивых гениев, переквалифицируют в трудоголиков против нашей воли? — Тоши, — Шикамару почти повис на мне. — Спаси меня от работы. Я посмеялся и повёл Шикамару к себе домой, где его точно не будут искать: официально в деревне меня нет, а без меня или Хаку, которого тоже нет, попасть в квартиру практически невозможно. Мы всё же два параноика из вымершего клана, нам положено перестраховываться и делать из дома крепость. — Ты надолго в Коноху на этот раз? — Шикамару знал о моей маске и даже выдавал мне несколько миссий как масочнику. — У меня новая миссия, но пока я могу недельку отдохнуть. Мы оба устало вздохнули. Иногда очень хотелось вернуться во времена Академии и поспать часок-другой, а не бегать по лесам, вылавливая преступников и перехватчиков документов. Очень утомительно быть АНБУ, если бы я знал, то… всё равно бы согласился. Ради Итачи. — Хокаге-сама загружает меня документами, — Шикамару распластался по столу и измученно прикрыл глаза. — Дома мать требует, чтобы я, взрослый лоб, привёл невесту. Зачем мне она? — Ты наследник главной ветки, — я с сочувствием похлопал его по плечу, а он скривился. — Я не готов к такой ответственности. — Просто найди кого-нибудь труднодоступного и притворяйся влюблённым. — Хм… — Помнишь сестру Казекаге? — Шикамару шокированно на меня посмотрел, он явно был в ужасе. — Ты что, она каждую нашу встречу пытается меня убить за то, что я тогда сдался! — Вот именно! — Шикамару с сомнением на меня посмотрел, но я продолжил. — Она, как и твоя мать, страстная натура, поэтому может даже не понять твоих чувств, при этом твоя мать будет уверена, что ты страдаешь из-за любви и преодолеваешь препятствия между вами. — И я выиграю время и смогу лениться дальше. Гениально, Тоши! — Шикамару улыбнулся и закрыл глаза. — Я знал, что могу рассчитывать на тебя. — Конечно. Всегда, — я тоже прилёг на стол. — Ты же знаешь, я могу и убить ради тебя. Ты мне как брат. — Я знаю, я тоже считаю тебя своим братом. Остаток дня мы провели у меня на квартире и просто его проспали, довольные тем, что нас никто не тревожит. Возможно, кто-то пытался, но мы, воссоединившись как ленивые гении, могли просто этого не заметить.