Замки изо льда.

Мне приходилось прятаться за маской, но это укрытие совсем не помогало: казалось, Итачи, несмотря на свою временную слепоту, прекрасно всё видел. Я не мог сбежать из-за своей миссии, даже если хотел этого: Итачи слишком сильно давил на то, что цеплялось внутри меня за болезненно-сладкие воспоминания из детства. — Птичка-сан, когда мне можно будет увидеть твоё лицо? — Итачи, похоже, не относился ко мне серьёзно. Впрочем, его можно было понять: это пока он беспомощный пациент на больничной койке, но скоро он вернётся в строй. Он всё ещё был S-ранговым. — Вы не имеете права просить агента рассекретить его личность, — я пытался сохранять официальное отношение, но рядом с Итачи, казалось, я немного оживал. — В конце концов, это неприлично. — Да? — Итачи усмехнулся и прищурился. В палате было темно, лишь у дальней стены горел ночник. — Мне что, придётся на тебе жениться? — Выйти замуж, Итачи-сан, — поправил я его. — Я же мужчина. Итачи ничего не ответил, только рассмеялся. Я был рад слышать его смех, видеть его живее, чем прежде. Я знал, что ошибкой было принимать эту миссию: я не мог отстраниться полностью от своего личного (хотя, возможно, Цунаде-сама предвидела это и сделала мою предвзятость частью терапии). Итачи явно чувствовал отсутствие ненависти с моей стороны и постепенно начал возвращаться. Я наивно полагал, что всё движется в верном направлении, но… Как же я мог забыть о раздражающем факторе по имени Саске Учиха? Пока Итачи послушно следовал предписаниям врача, принимал лекарства и развлекал себя общением со мной, у малыша-Саске треснуло терпение. Я услышал звук сирен, говорящих о чрезвычайной ситуации, и мгновенно достал своё оружие, готовый защитить объект своей миссии. Конечно же, в палату ворвался слепой Учиха-младший, чуть не расшибившись о дверь. Я вздохнул (как же я устал от людского идиотизма, кто бы знал) и приготовился обездвиживать его, как кто-то уже сделал это: знакомые древесные лианы обвили бунтаря и спеленали его. — Йо, Филин, — поздоровался со мной Ямато-Тензо. Я кивнул в ответ и посмотрел на жертву древесного элемента. — Каким образом это произошло? — Наруто решил, что мы пытаем его драгоценного друга, и пришёл разбираться. — Почему я не удивлён? — Слышал, что ты предлагал сразу сделать его охранником. Жаль, что это предложение отвергли. — Думаю, теперь им с удовольствием воспользуются, — я перевёл взгляд на Саске, который ничего не видел, и поборол желание пнуть его. — Саске-сан, потрудитесь объяснить, почему я не должен убивать вас за вторжение на охраняемую мной территорию? Конечно, я шутил. Я совершенно точно не мог его убить, а ещё с уверенностью в 120% мог сказать, что пришёл он сюда ради мести. Убить брата, убившего клан. Очень логично, очень в стиле Учиха. Интересно, эта драматичность у них от Мадары? Тот вроде как слыл демоном, но при этом заботился о лучшем друге, который был его врагом… В принципе, какой предок, такие и потомки. В итоге в тот день состоялась беседа между братьями, наполненная ненавистью и недопониманием, в результате которой я, устав от тупости Саске, сообщил, что Итачи всё ещё является законопослушным гражданином Конохи. Это породило новый виток истерии, и я жестами попросил Тензо связаться с Цунаде и предоставить те самые документы Саске, когда тот сможет видеть, а пока... Чтобы отомстить за потраченное на детские истерики время, мы позволили Наруто присоединиться к команде реабилитации Саске. Надеюсь, остатки мозга Учиха будут довольны этим приятным общением и встанут на место хотя бы из уважения к нам, страдающим АНБУ. В остальном восстановление шло нормально: скоро Итачи смог видеть при дневном свете, но по-прежнему ощущал слабость, причиной которой была частичная блокировка его чакры ради безопасности работников. Из-за того разговора с Саске Итачи понял, что его секрет раскрыт. Это не слишком повлияло на наше с ним общение, но он продолжал настаивать на том, чтобы я снял маску. Я отказывался, прикрываясь секретностью АНБУ. Эта палата превратилась для меня в отдельный мир, где были только я и Итачи. Из-за этого убегать было некуда, и вскоре меня поймали в момент слабости, когда я был эмоционально открыт и не готов к тому, что Итачи…снимет мою маску сам. Он сделал это профессиональным, отточенным движением, которым наверняка снимал свою маску в то время, когда она у него была по долгу службы. — Если ты решил позаботиться обо мне, не прячься за формальными приказами, Тоши-кун, — вдруг сказал он, как-то грустно улыбаясь, и я понял, что больше бежать некуда. Конечно, я чувствовал себя неправильно, находясь рядом с Итачи без маски, как будто мы не были в отношениях надзиратель-надзираемый, а вернулись в прошлое, когда Итачи учил меня, ел мои сладости и был главным сокровищем клана, а не тем, кто его истребил. Я понимал, что моя защита ослабевает от тёплых улыбок Итачи, от его ненавязчивых прикосновений и реплик, наполненных дружелюбием. Я знал, что попался в ловушку, опростоволосился и совершил ошибку, которую совершать было нельзя. Я знал. Я правда знал всё это, но это не мешало мне тонуть в этом фальшивом тепле. Я терялся от его улыбок, я застывал от прикосновений на грани, я флиртовал в ответ на флирт и отчаянно понимал, что не должен делать ничего из этого. Я должен стойко терпеть и игнорировать любые попытки сблизиться, но… Это был Итачи, понимаете? Кумир моего детства и объект для подражания. Я был слаб перед ним, и эта слабость наполняла меня непонятным, неправильным восторгом. Это словно болезнь, но я знаю, что совершенно здоров. Тем не менее, я продолжаю совершать ошибки, которые в здравом уме бы не сделал. Я смотрю в глаза шиноби, которые могут меня убить, я позволяю прикасаться к себе рукам, которые способны убивать. Я общаюсь с человеком, который официально является врагом моей деревни, не чувствуя от него никакой опасности. Мне уютно и странно рядом с ним, и меня пугает именно это: мои чувства, которые выходят из-под контроля рядом с ним. Я чувствую странные желания и смущаюсь из-за мыслей, которые приходят в мою голову. Я хочу то, чего хотеть нельзя. Я позволяю себе то, чего позволять не следует: начав с малого, я утону в желании большего, которое не смогу удовлетворить. Я перестал себя понимать. Я не хочу себя понимать. Я устал от этих чувств и этого непонятного Итачи, который провоцирует слишком многое внутри меня. Я хочу быть рядом, но боюсь того, что будет дальше, когда просто быть рядом станет недостаточно. Я словно зависим от внимания Итачи. Я не понимаю его. Почему он так себя ведёт? Зачем он играет с моими чувствами? Он хочет сбежать? Однажды я прямо спросил его, жаждет ли он побега, действуя таким образом, на что он ответил: — Если я захочу сбежать, я тебя предупрежу. Я не понимал, серьёзен он или нет, и это запутывало меня и мои чувства ещё больше. Я понимал, что дальше так продолжаться не могло, ведь такими темпами произойдёт взрыв, который я старательно откладывал все эти годы, запирая эмоции и чувства поглубже. Я пытался отстраняться, но Итачи ловил меня, обнимал и просил не отстраняться, ведь я важен для него. Это была настолько варварская манипуляция, что я тогда взорвался и наговорил кучу лишнего, но Итачи лишь терпеливо выслушал меня, продолжая удерживать в объятьях и говорить о том, что он прекрасно всё понимает. — Ты мой якорь, — вдруг признался Итачи. — Я не умею жить для себя, а ты… верил в меня, когда остальные отвернулись. В качестве благодарности за это я научу тебя чувствовать ярко, Тоши. Я не знал, что сказать в ответ на это, но мой ответ явно не требовался: я внезапно почувствовал тёплые губы на своём лбу, оставившие, казалось, отпечаток не только на голове, но и в моём замершем сердце. Я и не догадывался, как сильно я ждал этих слов.