Хождение во тьме

Саске почувствовал резкую головную боль, которая резала все его тело. Мурашки пробежали по спине и он поморщился. «Я все-таки умер?» — подумал он, пытаясь открыть глаза. Все заполонил белый свет и глаза не скоро привыкли к миру. Он вновь был в палате. «Неужели я и в прямь выжил? Сакура творит чудеса!» — он захотел чуть опустить голову, чтобы осмотреться, но шею и позвоночник сковала ужасная боль. Он не понимал что происходит. Сжав ладонь он с трудом поднёс ее к лицу. Что-то явно изменилось. Саске побледнел, с него тек холодный пот, а руки стали трястись, как в треморе. Ладони были гладкими и светлыми, без единой складки, морщинки или возрастного пигмента. «Я же не мог помолодеть? Это галлюцинации?» — пытался трезво думать Учиха, разглядывая руку. На тумбочке лежал его любимый кунай. Он взял его в слабые руки и спрятал под одеяло, надеясь при случае его использовать. Дверь открылась и в комнату вошла девочка лет двенадцати, с корзинкой цветов. У неё были темные волосы, очки и странные глаза. Лишь приглядевшись, Саске увидел шаринган. «Этого не может быть! Никто не владеет им!» — думал Саске, обдумывая все варианты и исходы событий. Он решил, что это дзютсу перевоплощения или иллюзии. Увидев его, девочка обрадовалась и со слезами на глазах побежала к нему, рассыпав цветы. Учиха притянул ее за руку и подставил к горлу кунай: — Кто ты и откуда у тебя шаринган? — крикнул он, чуть сильнее прижимая лезвие к коже — Никто больше не владеет им! — Я… Я… — начала плакать и заикаться девочка. — Отвечай быстрее, кто ты такая! — Я твоя дочь! Дочь! — кричала она, пытаясь вырваться из его рук — Я Учиха Сарада! Головная боль снова пронзила его голову. Нет, нет, нет! Мысли сбивались, воспламенялись и превращались в кучку пепла. «Этого не может быть!» — молил Саске. Слёзы потекли из его глаз, когда он наконец отпустил девочку. — Сакура, твоя мать? — отторженно спросил он. — Д-да… — прошептала она, продолжая плакать и отходя на расстояние от своего отца. — Вон! Вон отсюда! Это не может быть правдой! — кричал Саске, до кровавых следов сжимая ладони — Прочь! Прочь! Когда Сарада в страхе выбежала из палаты, Учиха закричал. Он кричал не как кричат те, кому что-то режут. Не как те, у кого неизлечимые травмы. Он кричал так, будто вся боль что есть в мире, ударила по его сердцу. Все то хорошее, что он пережил оказалось ложью? — Черт, Саске! — к нему вбежали Сакура и Цунаде. — Саске, ты очнулся! — плакала и улыбалась Харуно. Но он ничего не ответил. Он лишь сидел, обхватывая голову руками и надрывно плача, выдирая себе клоки волос. — Стой тебе говорят! — кричала Цуна, пытаясь оторвать его руки от головы. — Прочь! Все вон отсюда! — надрывался Учиха, с силой отталкивая девушек. Те поспешно вышли, оставляя его одного. — Черт, я снова один, Наруто! Ты снова не сдержал обещание! — шептал он, пытаясь осмыслить то, что сказала Цунаде. Он был в коме 13 лет. Все эти года за ним ухаживали и ждали его пробуждения. Практически каждый день его навещали друзья, Сакура и Наруто. Последний часто рассказывал ему о том, что происходило в Конохе без него. Он постоянно извинялся и просил прощения на коленях. — Черт возьми, сукин ты сын! — кричал он, царапая кожу — Это не могло быть просто сном! Не могло! Он помнил все, что видел. От признания Наруто и их свадьбы, до первых шагов Менмы и его первой успешной миссии в качестве капитана. Это было слишком реально для него и он не верил во все, что ему сказали. Боль снова и снова атаковала его тело, забирая весь свет, оставленный от его «жизни». Пусть даже свет был искусственный, но его дал ему Узумаки. Его Наруто исчез, вместе с тем миром, который они вместе создали. Он жил и радовался, ловил каждый момент, каждую секунду, когда он находился рядом с ним и Менмой. От того, что их ребёнка тоже не существовало, стало ещё больнее. Он потерял все снова, и не вернёт больше никогда. Он продолжал неистово кричать так, что горло давно охрипло и от каждого звука его жгло пламенем. Слёзы продолжали течь из его глаз неостановимым потоком. Он пытался успокоиться, но ничего не помогало, ведь в голове снова и снова всплывали воспоминания. Он не хотел их видеть, но против воли погружался туда и плакал. Плакал ещё и ещё, заставляя глаза распухнуть, покраснеть и иссушиться. Последнее, что он видел перед тем, как отключиться из-за нехватки сил, была светлая улыбка того Наруто, что целовал его перед сном, укрывая одеялом и ложась рядом. Того Наруто, что обнимал его, когда тому снились кошмары прошлого. Того Наруто, что носил его и Менму на руках. Того Наруто, что всегда был рядом и как мог заботился и проявлял любовь. Теперь, вечный спутник Саске — пустота. Он вновь погрузился в неё, как в темную реку. Его тянуло вниз и воздуха катастрофически не хватало. Он слышал чьи-то голоса на поверхности, но не мог разобрать, что говорят эти люди. Будто толстая корка льда разделяла его темноту, с прекрасным светом солнца на поверхности. Он барахтался в этой тёмной пучине, пытаясь хоть что-то сделать, но он чувствовал, что сердце в его груди тянет его на дно самым тяжелым грузом. Скользкие и колючие водоросли стали обвивать его тело, сковывая самыми прочными кандалами. Он не мог двигаться, легкие жгло огнём, он хватал ртом воздух, но вместо него, в лёгкие поступала ледяная вода. Перед ним возник тусклый образ Наруто, который нежно поцеловал его руку, что-то прошептал и толкнул его в грудь. С ещё большей скоростью, Саске стал погружаться в воду. «Теперь мне не выбраться» — подумал Саске, понимая слова Узумаки и перестал сопротивляться. «Прощай». Он блуждал в полной темноте. Не было ни одного, даже самого слабого источника света. Те лучи, что пробили его тьму и исцелили его, безвозвратно канули в небытие. Саске понял, что смысла для жизни не осталось. Дочь? Сакура? Деревня? Нет, это не то, чего он хотел. Возможно, что любовь ещё горела в его душе, но к сожалению, пламя из неё мог разжечь лишь один человек. И сейчас, он остался кривым, смазанным воспоминанием. Та ледяная вода, что копилась в легких тушила это пламя, оставляя после себя обгоревшую щепку. Саске желал стереть все это из головы, не вспоминать это, как страшный сон. Он чувствовал, что непроглядная чернота вновь обволакивает и проникает в его сердце. Тысячи шипов проткнули его насквозь, без возможности восстановиться. Они обвивали его внутренности, словно ядовитый и живучий плющ, царапая и протыкая все, чего касались. Боль. Боль была везде. Она излучалась от каждой клеточки его тела. Если бы можно было ее видеть, то это был бы алый огонёк. И сейчас Саске был полностью охвачен этим пламенем, которое и не собиралось затухать, пока он жив. Учиха словно горел заживо, и мечтал поскорее превратиться в пепел, чтобы перестать это чувствовать. Он словно потерял часть души, точнее, ее нещадно вырвали когтями. Словно дикий зверь долго не ел мясо и голодал. Он ходил кругами вокруг своей добычи и облизывался, в предвкушении долгожданного вкуса крови. Увидев его сердце, стал рвать его на куски, отрывать зубами и поглощать все, что осталось от Саске. Учиха чувствовал все и хотел кричать от невыносимой и жгучей боли, но горло сковал лёд, не давая вырваться и вздоху. Ему снова страшно и одиноко. Никто ему больше не поможет и Саске закрывает глаза, принимая это. -Саске, очнись! Все хорошо! — знакомый девичий голос что-то говорил, но все слова будто пролетали мимо парня — Как ты? — Оставьте меня, прошу. — полностью осипшим голосом прохрипел он — Где Наруто? — Он скоро придёт. Ты хочешь увидеть нашу дочь, Саске? — Харуно надеялась, что сможет растопить лёд, сковавший ее любовь. — Нет — покачал головой Учиха — Я хочу увидеть Наруто. — Хорошо, совсем скоро он должен прийти. Потерпи, ладно? — она гладила его по волосам — Мне остаться? Саске вновь покачал головой, желая остаться один. Сакура встала и вышла. Слёзы текли из ее глаз, она не могла узнать Саске. Где ее прежний Учиха, что с ним произошло? Но как бы сильно она не старалась это понять, ничего не приходило ей в голову. Сакура даже не представляла, что случилось с ним, когда он находился в коме. Но она оставила эту затею, решив, что сейчас его лучше не беспокоить вопросами. Харуно тоже слышала его крик. Он был душераздирающий и полный боли, страдания и отчаяния. У неё закололо сердце, а дыхание стало редким. Холод пробежал по ее спине, оставляя неприятное, липкое ощущение. «Бедный Саске» — подумала она, утирая непроизвольные слёзы. — Саске, как ты? — бархатный голос заполнил помещение. Только ради него Учиха открыл глаза. Да, он видел Наруто. Но не было той любви и нежности в его глазах, какую он видел ранее. Взгляд стал холодный, как серый бетон. Снова боль в сердце и снова воспоминания. Его Наруто всегда выглядел веселым, хоть и часто уставшим. Реальный же был измучен, мешки под глазами добавляли возраста и волосы уже кое-где редели. Жизни в глазах уже не было, ее заменила печаль и серьезность. Уголки губ опустились и от прежней улыбки не оставалось даже следа. «13 лет, а он так изменился» — думал Учиха, снова и снова оглядывая мужчину. — Как сам видишь, херово — хрипел Саске, заглядывая мужчине в глаза — Ты винишь себя, да? — Я… — голос его предательски задрожал и Узумаки опустил глаза — Конечно. Ведь я не смог тебя защитить и ты спал 13 лет. — Знаешь, Наруто, когда-нибудь я расскажу тебе, что со мной было — сказал он, и стал смотреть в потолок — Но не сейчас. — Как пожелаешь, Саске — смирился Наруто, не желая на него давить — Я могу рассказать про всех, если ты хочешь. — Дай угадаю, у Шикамару и Темари сын, Шикадай? — спросил Учиха. — Как? Откуда ты… — глаза Наруто округлились — Верно. — Ино замужем за Саем? — Да, но как? — пытался понять мужчина. — Я знаю обо всех, кроме себя и тебя, Наруто. — Я? Ну я и Хината поженились, у меня есть сын и дочь. Боруто и Химавари — протараторил он, стараясь не заострять на этом внимание. — Хм, занятно — хмыкнул он и отвернулся к окну. Слёзы снова потоком хлынули из глаз, насквозь пропитывая подушку. Саске не хотел, чтобы Наруто видел это. Его Наруто больше нет. Он женат и у него есть дети. «Какая глупость!» — успокаивал себя Учиха. «Как я мог поверить в этот бред? Я и правда никчемный.» — на ветке дерева, что росло за окном не было тех двух птиц вместе. Была лишь одна, взъерошенная, растрепанная и дрожащая. Возможно, что она доживала последние дни в этом мире. Но Саске не мог ее винить в бездействии. Может она, как и он, потеряла свою любовь? В это время в саду, желтая лилия цвела, но уже потеряла былую яркость и красоту. Он стала более низкой и уже клонилась к земле. Прежняя ее прямота исчезла и кое-где появились жухлые листочки и пару лепестков. Листья, стебель и бутон темного ириса стала одолевать болезнь, все быстрее разъедающая цветок. Зияющие темные дыры были частыми гостями на нем и распространялись с поразительной скоростью. Его корни стали совсем слабыми и не впитывали в себя даже воду. Казалось, что даже легкие ветерок способен унести его, оставляя после себя лишь ямку в клумбе. Через пару дней он и вовсе погиб, полностью иссох и ничком упал на землю, полностью изжив себя.