"Все мы немножко призраки, каждый из нас по-своему призрак."

      Утро добрым не бывает, но только при некоторых условиях. В этом Витёк убедился лично и неоднократно.       Во-первых, надо перед этим (в смысле, перед утром) провести весь предыдущий вечер и ночь в плохом доме, по возможности, ещё и на отшибе, но это условие уже необязательное, это уж как не повезёт, а Витьку даже с этим не повезло однозначно, выйти (следующий пункт по желанию) покурить вечером в тёмный безлюдный двор, закрытый, вдобавок, чувствуя на себе чей-то пристальный взгляд из пустой кухни, в которой нет никого, даже тараканов, подышать перед сном свежим воздухом (природа вокруг, даже несмотря на близость города-милионника), а затем, оглянувшись, посмотреть на освещённые квадраты окон того дома, в который потом вернёшься, как только закончится сигарета, а за ней и ещё одна, и так далее, — возвращаться-то на ночь в дом всё равно нужно.       Если и правда сильно не повезёт, — а в этот вечер Витьку и правда не повезло, в пустом доме можно будет услышать чьи-то шаги. Всё бы ничего, но пройти в дом можно было только через дверь, мимо Витька, а пока он наслаждался никотином и ночной природой, мимо него не проходил вообще никто. Не проскальзывала даже кошка, хотя в данный момент парень обрадовался бы даже ей. Какая-никакая, а всё-таки живая душа, да ещё и традиционная защита от нечистой силы.       К сожалению, во временном убежище парня кошки не было, а вот нечистая сила — очень даже была. Правда, она ничего страшного не делала, но иногда давала о себе знать, и это напрягало. Что это было, привидение или что-то ещё и чего оно хотело, если вообще хотело, молодой человек думал изредка только солнечным и людным днём и только в компании друзей, вечером же, в темноте, когда он оставался один, данный вопрос совершенно переставал его интересовать.       Крадущиеся тяжёлые шаги на втором этаже повторились. По звуку было похоже, будто наверху крадётся слон, хотя учитывая, на какой высоте располагались окна, этого самого слона было бы заметно, но тени в окне не мелькали. Только ярко освещённые окна (сам же и оставил свет включенным, чтобы потом как-то назад возвращаться) смотрели на него, как два немигающих жёлтых глаза. Бррр… Хоть бы грабитель какой, мелькнуло в голове парня, я и ему был бы рад. Хоть бы домушник…я бы его точно придушил. В объятиях.       Понимая, что чуда в этот раз тоже не выйдет, парень глубоко вздохнул, затушил сигарету и, отбросив окурок в траву, стал подниматься вверх по лестнице, нарочито громко топая по старым деревянным ступеням.       Длинный коридор, освещённый тусклыми лампочками, казался ему всё равно тёмным, словно свет проникал сквозь толщу воды.       «Да уж…- подумал парень, ломясь по коридору в свою комнату на другом конце, как медведь — как всё-таки хорошо, что я завтра утром съезжаю. Ну его нафиг. И без разницы, боятся мужчины или нет. Кажется, теперь даже я боюсь. Потому мужчины и живут меньше женщин, что не боятся ничего. А мне ещё пожить охота.»       Сегодня была одна из тех ночей, когда его сосед, живущий в другом конце этого проклятого коридора, не пришёл ночевать; он оставался в городе у внучки с семьёй, что, надо сказать, Витьку совершенно не нравилось. Потому что каждую ночь, когда он оставался один, внизу раздавался громкий треск, словно кто-то открывал крепко запертую дверь с ноги. В первые дни, вернее, ночи, он шёл разбираться с ночным злоумышленником, но потом перестал.       Дверь была в полном порядке, а внизу, естественно, не было никого. И никакое логическое объяснение не объясняло, если можно так сказать, что это всё могло означать и откуда происходило. Равно как и то, что когда в домк оставался ещё и старичок, сидевший тише мыши, все ночи происходили спокойно и неизвестный каратист, как назвал для себя Витёк этот феномен, не давал о себе знать никак.       — Ах ты, старый идол! — Витёк от неожиданности подпрыгнул, когда снизу донёсся уже привычный (нет) адский грохот, напоминающий, что старик-сосед сегодня ночевать не пришёл. — Остался со своими, экзорцист несчастный…а я здесь из-за тебя один разбираться должен!       Чем именно старик, не обладавший, скорее всего, никакими особенными способностями, проявил себя экзорцистом, Витёк не знал, но сегодня, по вине отсутствующего старца, ночка снова обещала быть неспокойной. Постоянные шорохи, вздохи и шаги в коридоре, даже несмотря на включённый повсюду свет (а кто сказал, что призраки боятся света, как тараканы?) и оставленный включённый телевизор (призраки — не мыши, шумом их тоже не смутишь, или они просто к шуму привыкают), а главное, неприятное ощущение чьего-то присутствия, даже в самой закрытой изнутри комнате, которые не прекращались даже с первыми петухами.       Потому что не было в этом пригороде большого города петухов, и это тоже призраки хорошо знали, потому и не торопились.       «Крак» — треснула дверь, при этом даже не вздрогнув, отделяющая комнату Витька от кридора, в которой бубнящий на одной ноте телевизор, казалось, работал где-то в параллельной реальности.       Витёк, как ему казалось, напрягся незаметно для привидений. Но внутри он напрягся всё равно, хоть и этот феномен (будь ты неладен, дед, понесла же тебя нелёгкая остаться на ночь с роднёй! А как же я? Обо мне ты подумал?!) он уже тоже хорошо изучил.       «Крак», — казалось, в знак согласия ожидаемо треснул стол, стоящий у окна.       «Да уж, я всё-таки боюсь, — промелькнуло у парня в голове, — мне ещё пожить охота. А то я тут если и умру, то точно не героем. Пожить бы, да подальше от этого дома.»       Оставалось подождать ещё пару минут, как обычно, до завершающего аккорда. Казалось, на кухне даже бубнивший до этого телевизор замолчал. Сейчас точно так же треснет и стол, стоявший около кровати Витька, как это было каждый раз, когда парень оставался в доме один.        «Вот она, сумка, лежит полная и неразобранная, около кровати, подумал Виктор. Как знал, никогда её не разбирал. А что? Голому одеться, — только подпоясаться. Всё равно я здесь жить не буду; мало ли куда можно уйти? всё равно я не один на свете, в самом-то деле!»       «Крак!» — как-то торжествующе, но в том же тоне треснул стол около кровати Виктора. Парень, стоявший прямо около стола, подпрыгнул от неожиданности, хотя его ничто и не задело.       — Фу, напугал, придурок! — громко сказал Виктор нежиданно для самого себя — Предупреждать надо! Ты чего это вообще, а? А если бы мне по лбу? Хотя нет, вряд ли…я ведь не Буратино!       В следующее мгновение наступившую тишину нарушил звонкий сухой щелчок, какой бывает, когда изо всей силы стукнешь кого-то по лбу линейкой; затем парень, не теряя времени, схватил свою предусмотрительно неразобранную сумку, бросился к двери и, едва не вынеся дверной косяк, помчался по освещённому коридору, а затем по крутой лестнице, прыгая через две ступеньки.       Тишину нарушал только свист ветра в ушах и бешеный стук сердца, и вслед ему не несся ни демонический смех, ни…ни вообще ничего.       Город-миллионник, огромный и спящий, но населённый живыми людьми, распростёр перед ним объятия, которые стремительно приближались.       «Плохой дом» остался позади.