I
22 июня 2020 г., 01:15
Любовь занянчить - значит умертвить; Ее очарованье, может быть, В том, что непрочно это волшебство. О, никогда не отдавай всего! У.Б.Йейтс, 1904
Брайтон-энд-Хов, Великобритания, 1958 - Лукас, я не хочу этого. Ты можешь сделать блестящую карьеру! Ты умный молодой человек, ты горы свернуть можешь! - Я не хочу сворачивать твои горы, отец. Я хочу идти своим путем. У меня получится, вот увидишь. - Музыка не накормит тебя! - Война кончилась, пап! Давно! Понимаешь?! Люди хотят теперь отдохнуть, мир требует песен радости, а не песен смерти. Мой голос не хуже голоса Дина Мартина или Фрэнка Синатры, я прекрасно играю на фортепиано. Мама бы... - Мамы нет, Лукас. Уже полтора года. Пойми, я люблю тебя и только поэтому хочу, чтобы ты прислушался ко мне. Мы сейчас вдвоем только друг у друга… Лукас. Лукас! – но дверь уже хлопнула с такой силой, что оленьи рога, висящие сбоку от нее, немного покосились. В это солнечное апрельское утро в доме мистера Хейлера, морского инженера, пахло сгоревшим кофе. Хозяин и его сын вынуждены были уже месяц обслуживать себя сами. Пожилая горничная, исполнявшая обязанности кухарки, миссис Марч, была за неисполнение обязанностей отправлена на пенсию и вечное содержание своими детьми, а объявление о поиске горничной было только вчера подано в лондонские и брайтонские газеты. Испорченный кофе не добавлял ровным счетом ничего в и так плохое настроение мистера Хейлера. Ссоры с семнадцатилетним Лукасом стали учащаться со временем их жизни без миссис Хейлер. А бывшая горничная была хоть каким-то буфером между отцом и сыном. Хозяин дома сидел над пресным завтраком и мрачно слушал звуки фортепиано с верхнего этажа. Лукас был талантлив, но не гениален; его собственная музыка не была посредственной, но не была и потрясающей; голос был красив, но не завораживал, особенно на высоких нотах. Нет, Лукас точно не новый Дин Мартин. Мистеру Хейлеру скоро нужно было уехать по работе в Лондон и он надеялся, что их короткое расставание охладит обоих и даст отдохнуть друг от друга. Звонок телефона отвлек его от мыслей. - Да… Да, я, именно так… Уэст Стрит, да. Вы из Лондона?.. Как ваше имя?.. мм… Вы были?.. м…Умеете готовить?.. ага… Повысим оклад, что вы… да, так… Хорошо, мисс Войц, будем вас ждать. Спасибо. До встречи. С появлением горничной все должно немного наладиться. Во всяком случае, дома. Во всяком случае, Хейлер думал именно так. В это же время; вокзал Виктория, Лондон. - Аккуратнее, молодой человек! - Простите. Молодой человек неуклюже вжался в захлопнувшуюся дверцу телефонной будки. Он был худ, лицо бледнело в окружении темных кудрей. В театре над ним часто подшучивали из-за его странной, несколько андрогинной красоты, но не со зла – молодому человеку были подвластны мужские и женские роли; он когда-то играл роль Анны Карениной. Сейчас на лице светилась слабая улыбка, темные глаза блестели ярче обычного. Вообще он отчаянно нуждался в деньгах, ему нужно было в Варшаву, а в чемодане из ценного были только парик, клипсы со стекляшками и накладная грудь – все, что удалось спасти из горящей гримерки. Молодой человек перебивался случайными заработками больше двух лет. Но, кажется, удача решила улыбнуться ему. Он только что нашел работу. Пропустив носильщика с чемоданами, молодой человек двинулся в сторону билетной кассы. - Один билет до Брайтона, пожалуйста. На ближайший поезд. - Ближайший поезд в пять вечера, сэр. Вам возвратный? - Нет, в один конец. - Пять с половиной фунтов, сэр. У молодого человека оставалось около восемнадцати фунтов, на них можно купить необходимые ему платье и туфли и перекусить. До пяти оставалось чуть больше трех часов. Брайтон-энд-Хов; тот же день, вечер. - Лукас! Где ты был? Весь день! Побереги сердце старика! - У Эммы. Я поздно, да. Извини. - Знаешь, утром мы оба погорячились. Забудем? У меня есть новости. А еще есть ужин, я привез из рыбного ресторана… Как Эмма? Как родители? - У них все хорошо. Мы потом еще ходили в общественную библиотеку, я ужасно голоден. Мистер Хейлер, улыбаясь в рыжеватые усы, подошел и потрепал сына по плечу. Лукас был выше отца на голову, носил очки и из-за этого выглядел старше. - Что за новости? – Лукас опустился на стул, накинул на колени салфетку и принялся за рыбу. - Позвонили сегодня из Лондона, некая мисс Руфь Войц. Она станет горничной и, надеюсь, приведет дом в порядок. А во вторник мне надо будет поехать в столицу по работе. Ты можешь пожить у Эммы, если не хочешь здесь один. А уж мисс Войц протрет здесь пыль, вычистит дом и все у нас с тобой будет хорошо, - мистер Хейлер весело глянул на сына. - Руфь? Как у Джека Лондона? Необычное имя. Но она не англичанка, конечно же? - Да, по акценту как будто бы не англичанка. Не знаю. Она приедет сегодня, должна бы. Вот и спросим. - Последний поезд отходит из Лондона в пять. - Ну, значит, скоро будет. В семь позвонили в дверь. Мистер Хейлер, на ходу расчесывая усы, спешно сбегал по лестнице. - Добрый вечер, мистер Хейлер! – на пороге стояла молодая женщина с сияющими темными глазами, в видавшем лучшие дни пальто и с одним только чемоданом в руках. – Руфь Войц, ваша горничная, по объявлению.
