История, произошедшая в Брайтоне в 1958 году, совершенно обычная и непримечательная

      Со злополучного и полуоткровенного разговора прошла неделя. В отношениях между Лукасом и Руфью произошли некоторые изменения. Горничная не без беспокойства отметила, что, кажется, разбила сердце юноши – он порой бросал на нее такие тоскливые взгляды, что сжалился бы и самый жестокий человек. Он очень трогательно-нежно, как сестру, целовал ее, когда уходил из дома, и вообще был несколько тише, чем обычно.       Через еще одну неделю Лукас немного устал грустить. Он не пытался целовать Руфь с прежней настойчивостью, но прикосновения возобновились.       Прошло еще некоторое время. Лукас пригласил Руфь прогуляться с ним. Стояла прекрасная погода, – самая середина мая – сирень цвела на каждом углу и улицы превратились в корзины цветочницы. Горячие от полуденного солнца улицы белели, белели шляпки прогуливающихся по набережной; монотонно грохотали машины и морские волны.       Руфь, в платье в крупный горох, с обнаженными жилистыми руками, шла рядом с Лукасом. Его рубашку и тонкий галстук трепал ветер. – Руфь, я уезжаю в пятницу, – провожая взглядом низко летящий биплан, произнес Лукас. – Так скоро! Сегодня же уже понедельник! – Да, я хотел сказать об этом еще позже, но, думаю, дальше тянуть смысла нет. Постойте! Я вижу, вы хотите что-то сказать. Между нами тогда произошло объяснение и многое поменялось – если не внешне, то внутренне точно. Но, так или иначе, вы все же заняли в моем сердце особое место. Я хочу сделать вам подарок. Пойдемте, и не спорьте, не спорьте, – Лукас подхватил Руфь под локоть и потянул ее с набережной.       Они дошли до Королевской часовни и свернули куда-то налево. На вывеске на двухэтажном доме с высокими стрельчатыми окнами значилось: «Ювелирный дом мистера Хоппса и мистера Ло». – К ювелиру? Зачем, Лукас? – Руфь удивленно посмотрела на Лукаса. – Ах, не волнуйтесь так, Руфь! Я не буду дарить вам кольцо и просить вечной памяти моим чувствам. Я все уже заказал – еще до нашего разговора, на самом деле – и сейчас решил, что настал момент вам прийти и забрать этот заказ, – широкая улыбка осветила узкое лицо Лукаса.       Молодые люди вошли в холодную обитель драгоценных камней. Из-за шторки выглянуло широкое веснушчатое лицо в пенсне. – Добрый день, мистер Ло! – А, сэр, это вы! Добрый день, добрый день. Вас давно не было, я уж думал, вы забыли про свой заказ, – веснушчатое лицо выплыло на тучном теле и подошло пожать руку Лукасу. – А это, должно быть, та самая барышня?.. – алый рот растянулся в улыбке, мистер Ло легко потряс кисть Руфи.       Она улыбнулась в ответ. – Да, мистер Ло, именно так, это она. Что же с ним? – Идемте, молодые люди, идемте.       Они втроем прошли во внутреннюю комнату, поменьше проходной. Мистер Ло ловкими маленькими руками вытащил из стеклянного ящичка бархатный черный футляр и протянул его Лукасу. – Прошу!       Лукас повернулся к Руфи и, улыбаясь, произнес: – Это вам, милая Руфь. Изумруд вам подойдет.       После ювелира они пошли домой, чтобы переодеться и потом пойти в ресторан. Это предложил сам Лукас. Все, что делал Хейлер-младший в этот день, озадачивало Руфь. Она не понимала, к чему он пытался подвести.       В пять вечера солнце становится оранжевым, как на картинках, изображающих Сахару. Все дома в Брайтоне, светлые по большей части, горят желтизной и подсвечиваются маленькими солнцами-фарами автомобилей. Люди, переливающиеся в этом свете, кажутся особенно красивыми.       Руфь под руку с Лукасом вошли в ресторан, из которого громыхали Route 66 и Элла Фицджеральд, а лоснящиеся от пота и маслянистого света белоснежные официанты летали между столиками, как чайки. Это место было одним из самых престижных в городе, женщины в платьях от Диора и дорогие машины перед входом только подтверждали статус ресторана.       На ступеньках молодые люди столкнулись с Эммой, выходившей с отцом и кузинами. Глаза девушки странно сверкнули, – или только свет так упал – когда они поздоровались. Лысина отца Эммы блестела как начищенный носок туфли.       Руфь и Лукас сели за столик так, что им видно было море. Подарок Лукаса, каплевидный изумруд в обрамлении жемчуга, сиял на изящной шее Руфи. – Я рад, что вам понравился этот кулон. Он действительно вам идет, – улыбнулся Лукас. – Меня ужасно смущает его стоимость, Лукас. Это невероятно дорогой подарок. Но ведь вы знаете, что я покину вас в любом случае, как бы я ни была вам благодарна за всю вашу доброту и щедрость. – О, нет, я не хочу вас купить! Это было бы низко! – Лукас возмущенно тряхнул головой. – Я не такой подлец. Возможно… – Да? Что бы вы хотели? Я многое вам дать не смогу, но как прощальный подарок… поцелуй? – Руфь внимательно, из-под бровей, смотрела на юношу. Он что-то хотел сказать, что-то очень важное, но не мог решиться.       Лукас хмыкнул в ответ и потянулся за бокалом вина. – Выпьем за счастливые моменты, что были у нас?       Они возвращались домой пешком. Темные юбки Руфи шуршали, она крепко держала руку Лукаса, который не смотрел на нее. – Вы не ответили мне, Лукас. Что вы хотели? – Я хотел бы провести с вами ночь. Да, ваш поляк-возлюбленный… но вы сами говорили, что я вам нравлюсь. А для меня вы тот человек, который должен быть моим первым… – даже в полутьме было видно, что уши Лукаса порозовели.       Руфь глубоко вдохнула соленый воздух; все вино, что было выпито в тот вечер, испарилось из нее разом. Они уже были недалеко от дома. Лукас был настроен решительно, а значит, нужно было говорить прямо. – То, что вы увидите, вам не понравится, Лукас. Вернее, я предполагаю, что вам не понравится, – медленно начала горничная.       Лукас, к ее удивлению, тихо рассмеялся. – Вы боитесь, что то, что вы мужчина, оттолкнет меня?       Сердце Александра дрогнуло и забилось быстрее прежнего, руки разом похолодели, а щеки вспыхнули. Он взглянул на Лукаса, вскинув брови. Тот, все еще красный от смущения, улыбался. – Но как вы… почему вы так думаете? – Я видел. Мы как-то говорили с вами в отцовском кабинете, вы неловко развернулись и, когда наткнулись на оленьи рога, ваши волосы немного сместились. А еще я как-то поцеловал вас, а на подбородке у вас была щетина, – Лукас не поднимал взгляд и продолжал говорить. – А потом мне кое-что рассказала Эмма.       Значит, рассказала все-таки.       Они уже вошли в дом. Мистера Хейлера не было. – Как вас на самом деле зовут? – Лукас взял Александра за руку. Актер уже пришел в себя и, в принципе, знал, что делать. – К чему это? Пусть я останусь вашей Руфью, которая любит вас, ведь другой я любит Льва.       Александр, обжигая горячим дыханием, поцеловал Лукаса и потянул его в жилые комнаты.