С др, короче!
16 июля 2013 г., 19:09
Люблю спать. А ещё больше я люблю делать это, зная, что любимая посапывает рядом. Что она твоя. И больше ничья.
Осознавать, что прижимаясь с силой ко мне, эта девушка доказывает, что любит, очень любит и никогда от себя не отпустит.
Обнаженная Люба прижималась ко мне, её рука лежала у меня на груди, моя нежно прижимала её пониже спины. Идиллия, вот честно.
Пять утра. Жарко. Безумно жарко. Мы спим голые, без одеяла, кондиционер работает на всю. Но Люба очень горячая после бурной ночи, мне хочется встать и залезть под холодный душ, чтобы отогнать от себя тех огненных чертиков, которые сейчас скачут по моему телу. Но пошевелиться я не могу, не хочу будить свою девочку.
Пять утра, почему мне не спится?
Сегодня после полуночи мой телефон взбесился. СМС сыпались на него, он жалобно жужжал, требуя, чтобы на него обратили внимание. Но, согласитесь, куни гораздо важнее, чем какая-то неведомая хренотень, которая приходит на телефон.
Ну, как- же мне заснуть? Раз, баран, два, баран, три баран. Ого, это уже групповуха. О, пресвятые печенюшки, о чем я думаю? Интересно, а среди животных существуют геи?
Ага, Лиль, это именно те мысли, которые помогают уснуть! Я подавила смешок и поцеловала внезапно застонавшую Любу в лоб.
Что тебе снится, солнышко мое? Что-то плохое? Не переживай, я рядом, я с тобой, радость моя.
Хочется сжать до боли и не отпускать никогда. Да, я собственница, ревнивая и безжалостная. Мое - значит мое! И ничьё больше!
Я откидываю сбившиеся прядки рыжих волос и трусь щекой о нежную кожу. Дыхание Любы становится мерным, тихим, она, как будто чувствуя мою любовь, прижимается крепче, причмокивая. Жаль, я сейчас плохо вижу её личико, которое, наверняка, чуть припухло ото сна. Мои любимые глазки, прикрытые веками с длинными ресницами, мой любимый носик, любимые изгибы бровей. Зацеловать, обнять, прижать, шептать о безумной любви. Как хорошо, что она рядом, иначе я не представляю, как бы жила без неё.
Как? Как я жила раньше?
О какой любви к бывшему может идти речь? Он мне не нужен и никогда не был нужен, наверно. Как можно любить кого-то ещё, когда рядом есть твоя радость, твое счастье, ради которой готова на любой поступок, пусть даже если конец не обещает быть хорошим.
Не нужен мне никто, кроме Любы. А ей, уверена, никто, кроме меня.
Ох, что-то меня на сопли потянуло.
Я не поняла, как заснула, не услышала поворачивающегося ключа, не почувствовала на себя две пары удивленных глаз.
- Нихуя себе, - услышала я сквозь сон.
Так, проснусь, наколю язык этой дурашке.
Только почему у неё иностранный акцент? И голос мужской?
Откуда здесь иностранцы? И почему я все ещё лежу с закрытыми глазами, хотя должна была уже орать и прикрывать свою наготу.
Дальше все было как во сне. Я не узнала своего визга, не поняла, как на меня набросили плед и грубо сказали:
- Жду объяснений! Одевайтесь, милые леди.
Ага, вы угадали, приехали мама с Николасом. Только, какого черта? Блин, какое сегодня число?
Мать моя мартышка! Сегодня мне двадцать! Как я могла забыть в этой всей беготне?! Ой, мамочки! Ой, папочки! Ой, что сейчас будет?
Рядом тихо одевалась Люба.
- Малыш, хотела подарить вечером, но, видимо, не получится, - вдруг сказала любимая, доставая откуда-то из складок одежды сверток, - закрой глаза, солнце.
Я послушно зажмурилась. Девушка взяла меня за руку, провела какие – то манипуляции и заявила:
- Открывай глаза.
- Это же дико дорого! – возмутилась я, увидев, что на моём запястье красуется золотой браслетик.
Вместо ответа я получила страстный поцелуй.
- Милая, родная, любимая моя Лиля. Я поздравляю тебя с днем рождения. Не буду говорить банальных слов, просто знай, что каждый твой праздник, я хочу встречать вместе с тобой! Радоваться твоим удачам, поддерживать в горе. Я люблю тебя, мое солнышко. Ты – мое все! – глядя мне прямо в глаза, зашептала Люба.
Нельзя мне говорить такое, блин. Мигом сопли, истерики.
Я молча обняла девушку в ответ.
Хорошо, когда есть такие люди. А когда эти люди рядом с тобой – ещё лучше.
Мы молча сидели за кухонным столом, опустив головы. Не понимаю, почему мне сейчас так стыдно перед мамой и будущим отчимом. Люба сжимала мою руку, поглаживая большим пальцем запястье.
- Я ещё раз спрашиваю – что это такое?! – сорвалась на крик мать.
Я вздрогнула, но головы не подняла.
- Успокойся, милая, тебе нельзя волноваться, - на ломающемся русском сказал Николас.
- Это бред! Это бред! Скажите мне, что это - эксперимент, - мама с таким отвращением выделила слово «это», что у меня побежали мурашки по коже.
- Нет, - тихо сказала Люба.
Воцарилась тишина.
- Прости, что? – переспросила мама.
- Это не бред! Мы любим друг друга!
- Какая любовь в двадцать лет? Это баловство! Нет, даже не так! Это трата времени! Пустая! – разошлась мама.
- Ладно, девушки, - вмешался отчим, - прекратите!
Он не плохо по-русски шпарит, кстати.
Люба встала. Ой, сейчас начнется…
- Вы, - любимая показала на всех пальцем, - ничего не понимаете! Какая разница, какого пола человек, если чувствуешь, что он твой? Да, гомосексуализм – странно! Но где написано, что запрещается любить людей своего пола? Покажите мне!
- А ты не ори на меня, молокососка! Распустились! – мама тоже встала.
- Ма, я не могу без неё, - вмешалась я.
Вновь тишина. Потом усталый выдох мамы, которая шумно опустилась на диван.
- Долго вы так? – безнадежно спросила она.
- Два месяца.
- Ясно. Любимый, принеси мой чемодан. Поздравлять буду.
Гроза миновала. Николас смотался за сумкой, мама подарила мне очередные духи. Только теперь это были настоящие, французские, а не помесь бульдога с носорогом.
Тихий семейный ужин прошел отлично. Николас шутил, Люба смеялась, мама снисходительно улыбалась. Мы досиделись до глубокой ночи.
- Пора спать, - объявила мама в третьем часу.
Квартира у нас была трехкомнатная. Мама с женихом ушли спать в зал, а мы с Любой поместились в моей комнате.
- Любимая, - сразу жарко зашептала мне девушка в ухо, - тебе сегодня будет хорошо, обещаю.
Не сомневаюсь, солнце.
Сливки? Ого, милая…
Скоро вкусное лакомство оказалось на мне. Боже, никогда не было таких ощущений. Люба мягко слизывала сливки с меня, успевая ласкать кожу языком, доводя до звездочек. Теплое возбуждение разливалось по всему телу, вновь завязывался узел в низу живота.
- Самая моя, обожаю твое тело. И тебя обожаю…
От тёплого дыхания любимой по телу почему-то побежали мурашки. Добравшись до лобка, Люба впилась в промежность, аккуратно двигая языком. Мои руки беспорядочно трепали её волосы, губы шептали что-то, непонятное даже мне.
Черт, как же я чувствительна…О, мама дорогая, как хорошо…
Ещё…
Но просить Любу не надо, она сама знает, что нужно мне.
Её язык работа все уверенней, я стола все громче, напрочь забывая, что мы не одни.
- Тише, маленькая…Тише, услышат…
Не могу, честно! Хорошо, как хорошо!
Минут десять продолжалась моя сладкая пытка, затем я, выгнувшись и схватив Любу за волосы, вскрикнула и забилась в оргазме.
Мы затихли, но мне показалось, что я слышу какие-то звуки. Люба тоже насторожилась.
- Да, да…М-м-м... Ещё!
Мама? Вот уж не ожидала! Господи, как меня это возбуждает!
Снова! Снова я слышу это! Стыдно, очень стыдно! Ой, сказала вслух
- А мне – нет, - ласково шепнула Люба, доставая из–под кровати…
Ого, искусственный член… Мне страшно….
- Иди ко мне, именинница…
Вновь доведя меня до такого состояния, что я готова была кричать, Люба осторожно ввела в меня игрушку. Я замерла, прислушиваясь к ощущениям. Девушка поднялась ко мне, оставляя руки внизу, и принялась жарко целовать меня.
Оказавшись на мне, она стала двигать во мне член, одновременно теребя клитор…
Снова кайф, снова я лечу в пропасть оргазма…
Выгибаюсь, кричу имя любимой…
Да, нас все слышат, ну и пусть! Нам хорошо!
Девушка легла рядом, перебирая мои волосы.
- Я тебя люблю.
- И я тебя, солнышко, - я нежно взяла её запястье и поцеловала.
- Только тебя, слышишь! – прижимаясь крепче, пробубнила Люба.
- Слышу, единственная моя, слышу.
Зачем она все это говорит? Когда любят – не изменяют.… Ну, или изменяют, но это в отдельных случаях от безысходности.
- Моя, моя, моя – зацеловывала меня любимая, а я понимала, что сейчас я – самый счастливый человек на земле.
Браслет из золота:
http://www.vippresent.ru/estet/br/new/l3-br-310119.jpg
Прим.автора: Все, остался только эпилог:З