Дневники Исхода

Затмение Древ. Тирион Этого не может быть, но это свершилось. Древа Валинора мертвы. Мы даже и не поняли толком, что произошло. Просто в разгар праздника привычное сияние Древ вдруг начало меркнуть, пока вокруг не воцарилась тьма. Только звёзды сияли сквозь листву. От неожиданности все просто оцепенели. Потом волной пролетели над собравшимися возгласы, кто-то заплакал, кто-то, наоборот, стоял молча, словно окаменев. И были слова Йаванны – если бы у неё была хоть частица света Древ, она смогла бы вернуть их к жизни. И был вопрос, обращённый Валар к Феанаро, – согласен ли он отдать Сильмариллы, чтобы с помощью заключённого в них света возродить Древа. И был его отказ сделать это. И гонец, примчавшийся с горькими вестями из Форменоса. Подавленные, вернулись мы в Тирион. Мастера по дороге уже обговаривали, какие сделать светильники для улиц и домов Тириона (да и Валмара тоже), где и как их разместить. Я почти не слушал их, пытаясь уместить в сознании все эти разом свалившиеся на нас беды: и гибель Древ, и похищение Сильмариллов, и – главное – смерть Финвэ. Примерно так же настроены были шедшие рядом со мной Турукано и Артаресто. С остальными нас как-то незаметно развела вся эта круговерть. Отец сразу ушёл куда-то, а когда вернулся, сказал, что кони ждут. А потом была скачка сквозь тьму – туда, на север, в Форменос. Твердыня, а за эти годы Феанаро воздвиг здесь настоящую крепость, встретила нас тишиной. Ворота были распахнуты, одна створка покосилась. В другое время Феанаро, вероятно, даже и на порог бы нас не пустил, но теперь он даже не заметил нашего появления. Тело Финвэ уже перенесли внутрь и омыли от крови, но на лице его так и осталось суровое и непреклонное выражение. Возле его ложа на коленях стоял Феанаро, уронив голову на грудь королю. Рядом в молчании застыли все семеро его сыновей. Всё остальное, даже гибель Древ, отошло в сторону. Трудно было поверить, что его нет. Нашего короля. Нашего деда. Кем он больше был для нас? Не знаю. Знаю только, что был растерян, удивлён, да что там – и обижен, когда он заявил, что покинет Тирион вместе с Феанаро и не вернётся, пока тот остаётся в изгнании. А через некоторое время начал отчаянно скучать по нему. Даже повзрослев, мы с братьями чаще обращались за советом не к отцу, а именно к деду. Он казался самым мудрым, всё понимающим, умеющим и отругать за провинности, и поддержать, когда это требовалось… Поэтому отъезд Финвэ в Форменос застал нас врасплох. А поехать туда, чтобы с ним повидаться, нам никто бы не позволил… Мы надеялись, что Финвэ приедет на праздник, раз уж Феанаро призван сюда. Но Финвэ остался в Форменосе, и мы расстроились, что опять не удалось увидеться с ним. А теперь уже и не удастся. Очень долго – пока его фэа не покинет Мандос. Отец и Нолофинвэ присоединились к Феанаро. Мы могли лишь стоять и молча смотреть на них. Турукано сжал моё плечо. Его рука едва уловимо дрожала, дыхание было прерывистым и взволнованным. Впрочем, я, наверно, дышал так же. Губы пересохли, глаза щипало от слёз. Сердце колотилось где-то в горле – так, во всяком случае, казалось. Всё это было как-то неправильно, в это не хотелось верить… но увы, это была горькая правда. Финвэ больше не было. Нет, когда-то он, конечно, вернётся, но… Так, как прежде, всё равно уже не будет.

***

Обратный путь оказался непростым. Теперь не было света Древ, который указал бы, куда ехать, и потерять дорогу ничего не стоило. Хорошо, что родичи матери – мореходы научили меня ориентироваться по звёздам. Им это умение помогало находить путь в открытом море, куда не достигал свет Древ… а теперь и вовсе звёзды стали единственным указателем. А я запоздало подумал, что путь в Форменос мы и вовсе нашли чудом – никто из нас прежде не бывал там, да и не смотрели мы в небо, пока мчались туда. Когда впереди показались отсветы светильников и факелов, теперь единственного света в Тирионе, стало видно, что наступившая темнота оставила свой след на пышных недавно рощах и лугах. Листва на деревьях и кустах поникла, цветы частью закрылись, частью осыпались. Для них, привыкших к вечному свету, темнота оказалась тяжким испытанием, а для некоторых и вовсе обернулась гибелью. Трудно было представить, каким Тирион станет, если темнота задержится в этом краю надолго. Алые, золотые, багряные блики от факелов скользили по стенам. Кому пришло бы в голову ещё совсем недавно, несколько кругов света тому назад, что это будет единственным, кроме звёзд, освещением в городе?.. Мы привыкли, что свет здесь был ВСЕГДА, что темнота существует лишь вдали от благословенного Валинора – на севере и юге Амана да на побережье, отгороженном от равнин цепью Пелоров. Никто и представить себе не мог, что здесь когда-нибудь будет так же темно, как в тех землях, откуда когда-то пришли в Аман Перворождённые. За этими размышлениями, которыми мы время от времени обменивались, мы почти забыли о Феанаро, оставшемся в Форменосе. Точнее, не забыли, а просто не вспоминали. Не до него сейчас было – предстояло думать, как мы теперь будем жить. Что жизнь в Тирионе уже никогда не будет прежней, понимали все. Но вот какой она станет – это сейчас не смог бы предсказать никто. Именно об этом мы говорили с Турукано, когда, спешившись у стен города и отпустив коней, неторопливо шли по улице. Отец и Нолофинвэ сразу ушли во дворец, мы же не спешили. Нам было о чём подумать и поговорить. Однако оказалось, что о Феанаро мы забыли рано – он сам напомнил о себе. Нолдор, шедшие рядом с нами или же впереди, вдруг заволновались, устремились куда-то. Не сразу я сообразил, что все они направляются к площади перед дворцом. Несмотря на тревожно бурлившую вокруг толпу, я чувствовал себя словно в пустоте. Мысли снова и снова возвращались к недавним событиям. Но одновременно никак не удавалось заставить себя поверить, что это всё тот же Тирион, привычный, знакомый нам до последнего уголка. При свете факелов и светящихся кристаллов он казался каким-то новым, почти неизвестным, а потому немного пугающим. Я едва узнавал улицы и площади, по которым ходил несчётное число раз. Из размышлений меня буквально вырвал звучный голос Феанаро. Стоя на ступенях перед входом во дворец, он держал речь. Я помню её от первого до последнего слова, как и прозвучавшую следом Клятву, подхваченную его сыновьями, но никогда и ни при каких обстоятельствах не повторю – ни вслух, ни в записях. Потому что есть речи, которые нельзя повторить. Это будет лишь пригоршня слов, не имеющих той силы, которую он сумел вложить в них… словно песчинки, утекающие сквозь пальцы. Клятва же и вовсе не должна более звучать – довольно и тех, кто принёс её. Однако то, что говорил Феанаро, отзывалось в сердце, будило в нём гнев, стремление куда-то мчаться, что-то делать… Не зря в Тирионе говорили, что в старшем сыне Финвэ живёт пламя, которым он способен зажечь всех, кто окажется рядом. Говорил Феанаро и про те земли, откуда когда-то ушли наши деды. Именно туда призывал он отправиться, чтобы жить там вольно, а не зависеть от Валар. То, о чём говорил он, для многих стало полной неожиданностью, это я видел по лицам тех, кто оказался рядом: что Валар так старались переправить наших предков в Аман, чтобы покинутые ими земли достались народу, который явится позже. Про этот новый народ до сих пор слышали немногие, притом слышали от Мелькора… или, как назвал его Феанаро, Моргота. Многим от этих речей стало не по себе, особенно когда прозвучала Клятва. Заговорили Нолофинвэ и Турукано (я и не заметил, когда он успел протиснуться вперёд), и слова их были вовсе не в поддержку Феанаро. Разгорелся спор, и казалось уже, дело движется к тому, что в ход пойдут клинки. Когда вмешался отец, его поначалу даже не услышали – он, как обычно, говорил негромко. Однако как-то незаметно к нему начали прислушиваться. И, как обычно, ему, вместе с присоединившимся к нему Артаресто, удалось немного успокоить спорщиков… до сих пор не могу понять, как он сумел добиться этого. Я был согласен с Турукано и его отцом – хотя гибель деда звала к мести, не следовало бросаться за Врагом сломя голову. К тому же всё, что Феанаро говорил о землях по ту сторону Белегаэр, он точно так же знал лишь по чужим рассказам, а значит, едва ли мог ответить на вопросы, что нас там ждёт. Потому даже усилия отца лишь чуть пригасили разгоревшиеся страсти. Однако, к немалому моему удивлению, в нашей семье нашёлся и сторонник Феанаро… точнее, сторонница – моя сестра Артанис. Воистину, не зря мать назвала её Нэрвен! Как я понял, слова Феанаро о землях, где мы сможем жить по своему разумению, нашли отклик в её сердце. Отыскав взглядом младших братьев, я по их глазам понял, что и они готовы отправиться в этот поход – разумеется, потому, что готов идти Финдекано. Хотя все трое стояли молча и в споры не вмешивались. Спорили долго, однако в конце концов горячность Феанаро перевесила. Сдержанная осторожность Нолофинвэ и благоразумие Арафинвэ не встречали больше поддержки. Толпа волновалась всё сильнее. И, наконец, всё громче зазвучали голоса: – Идём в Покинутые Земли! Отомстим за нашего короля! – Тогда собирайтесь! – вскинув над головой меч, сверкнувший алым, воскликнул Феанаро. – И не берите с собой ничего лишнего – только еду, оружие и одежду! Всё остальное мы сумеем сделать или нажить заново! Пусть трусы остаются сторожить город! Движение на площади сделалось совсем уж беспорядочным, все пытались направиться к себе домой, чтобы теперь же начать собираться. Были и такие, кто пытался выбраться из этой толпы – те, кого даже пламя Феанаро не сумело по-настоящему зажечь. Нет, позже, конечно, стало ясно, что отказываются они вовсе не из-за страха перед этим походом, но в тот момент большинство рвались идти вслед за Феанаро. Я догнал отца уже на крыльце. Они с Нолофинвэ на ходу обсуждали, что именно обязательно нужно взять с собой. Похоже, оба собирались присоединиться к походу, хотя оба не слишком одобряли эту затею. Потом Нолофинвэ ушёл к себе, а отец, подозвав нас с братьями, через анфиладу комнат направился в ту часть дворца, которую занимала наша семья. На ходу он отдавал распоряжения и нам, и всем, кто встречался по пути. Касались они непосредственно наших сборов. Ясно было, что даже среди эльфов ближнего круга в поход отправятся не все, но помочь со сборами тем, кто идёт, они вполне могли. В зале нас встретила мать. На площади я её не видел, и, тем не менее, она уже знала обо всём, что произошло и что было сказано. – Итак, вы идёте… Слова упали как камни в стоячую воду. Только сейчас я почувствовал, что после гомона площади привычная тишина залов и галерей дворца кажется почти осязаемой, словно едва уловимо, почти на пределе слышимости звенящей. И понял, что этот поход для нас будет означать разлуку с матерью. Потому что она с нами не пойдёт. Отец тоже это понял, потому что взял её за руки и тихо произнёс только одно слово: – Почему? – Потому что мне нечего там делать, – так же тихо откликнулась она. – Я не воин, не целитель даже, а значит – ничем не смогу вам помочь… За этими простыми словами угадывались совсем другие, которые она не договорила да, пожалуй, и не решилась бы произнести вслух: «А ещё я не хочу увидеть, как вы будете погибать…» Пожалуй, впервые я по-настоящему понял: то, что мы, с подачи Феанаро, задумали, для большинства окончится именно так – гибелью и Чертогами Мандоса. Но не идти мы не могли. Просто – не могли. Времени на сборы требовалось не так уж и много… и одновременно очень много. По крайней мере, мне. Потому что, собираясь, я время от времени задерживал взгляд на том или ином предмете и неминуемо начинал вспоминать то, что было с ним связано. И большинство этих предметов предстояло оставить здесь. При всём желании мы не могли унести с собой всё, что хотелось бы. Когда сборы, наконец, были закончены, мы собрались в холле. И вот тут выяснилось, что Артанис тоже собирается отправиться с нами. Как и Ириссэ, но она-то всегда любила охоту и странствия – хотя бы в окрестностях Тириона. Следом за ней в холл вышел Турукано вместе с одетыми по-походному женой и дочерью. Похоже было, что семья Нолофинвэ тоже отправляется в путь практически полностью. И, как и наша мать, леди Анайрэ идти с ними не собиралась. Вскоре, однако, выяснилось, что к нам присоединятся не только почти вся семья и наши верные, но и ещё кое-кто из родичей, о которых мы даже и не думали. Мы с Турукано пришли в некоторое недоумение, увидев снаряженного по-походному Алкарингвэ. Уж ему-то, связанному с Домом Финвэ только через родство с леди Индис, родичу короля ваниар, казалось бы, не было особой нужды покидать Аман. Потому Турукано взглянул на него с удивлением: – Ты что, всерьёз собираешься с нами? Нам-то ничего другого не остаётся – если хотим отомстить за деда, надо идти, сам Моринготто сюда уже точно не явится. Но тебе-то это зачем? Алкарингвэ неожиданно жёстко прищурился: – По-твоему, я учился владеть мечом, чтобы отсиживаться здесь в тишине и покое, а при малейшей опасности прятаться под стол? Высокого же ты обо мне мнения! Голос его был небрежно-насмешлив, но мы оба вдруг как-то разом вспомнили, каким в редкие (по счастью, очень редкие) минуты гнева бывает этот наш родич. Говорили, что он вроде бы связан со стихией огня, и одной из его наставниц была майэ Ариэн, но об этом Алкарингвэ никогда не рассказывал. Впрочем, мы и не спрашивали, тем более что гораздо чаще он общался всё-таки с Нолофинвэ. Как бы там ни было, он тоже собирался идти в этот поход, и нам предстояло приспосабливаться к его характеру – мягко говоря, сложному. По крайней мере, от его насмешек нас едва ли защитит даже Нолофинвэ… Всей нашей немаленькой семьёй, с присоединившимися к нам домочадцами мы вышли на площадь. Здесь уже собирались участники похода. У всех за спиной мешки, свёрнутые тёплые плащи (кто знает, что ждёт впереди?), оружие. Причём среди собравшихся немало было и женщин – одни, как и мужчины, с оружием: кто-то с луком, кто-то с мечом или копьём; другие, скорее всего, целительницы: вон у поясов характерные сумки и мешочки с травами и бинтами; третьи просто жёны и подруги уходящих, которые готовы терпеть усталость, трудности и неизвестность, лишь бы не разлучаться с любимыми. Впрочем, были среди женщин и такие, кто просто пришёл проводить уходящих… например, Амариэ. Она ждала меня на крыльце, укрывшись за одной из колонн. Я увидел её лишь тогда, когда она, ухватив меня за плечо, утянула в своё укрытие. Даже при неверном свете факелов я совершенно отчётливо видел изящную вышивку на вороте её голубого платья, кружево диадемы в золотистых волосах. Против обыкновения, губы Амариэ были плотно сжаты. Пристально глядя на меня, она проронила: – Вы всё-таки собираетесь в Покинутые Земли? – Наш дед убит, а его убийца едва ли сам по доброй воле сюда вернётся, – напомнил я. – Что ж, значит, мы расстаёмся надолго… – в голосе Амариэ звучала горечь. Она отвернулась, вздохнула, потом вновь взглянула на меня. – Я не стану ни удерживать тебя, ни отговаривать. Просто знай, что здесь тебя ждут… когда бы ты ни вернулся! Не знаю, сколько мы стояли, держась за руки и молча глядя друг на друга. Потом Амариэ на миг обняла меня, коснулась губами моих губ, чуть слышно шепнула: – Namárië! Потом отстранилась и через считанные мгновения затерялась среди теней. Ещё сколько-то я стоял, глядя туда, где она исчезла. Потом повернулся и направился догонять своих. Оказалось, что за время моего отсутствия (поскольку мы с Амариэ действительно не видели и не слышали ничего) на площади опять начались споры. Но если в прошлый раз спорили лорды, то теперь разгорелся куда более серьёзный конфликт. Потому что большинство тех, кто собрался в поход, вовсе не горели желанием подчиняться Феанаро. И успокаиваться никто не спешил. Первым не выдержал сам Феанаро. Он рвался поскорее начать поход, и эта задержка была ему совсем не нужна. Потому, шагнув вперёд, он оглядел площадь, и под его взглядом бурлящая толпа как-то неожиданно притихла. Перекрывая ещё доносившиеся с разных сторон голоса, Феанаро решительно произнёс: – Те, кто готов подчиняться мне, отправляются вместе со мной прямо сейчас. Вы, – он обернулся к Нолофинвэ и моему отцу, – с остальными догоняйте нас. Нолофинвэ наклонил голову в знак согласия. На площади и в прилегающих улицах началось движение. Феанаро, словно не замечая толпы, спустился с крыльца и стремительно зашагал в сторону ворот. За ним, шаг в шаг, следовали его сыновья. Примолкшие эльдар расступались перед ними. Кто-то пристраивался следом, кто-то отступал в сторону, пропуская. Через некоторое время Феанаро и его сторонников уже не было на площади. Разделить оставшихся на отряды было уже не так сложно, и вскоре мы тоже двинулись следом – к Альквалондэ.