Дневники Исхода

Исход. Альквалондэ Не зря посланец Валар предрекал нашему походу беды. Мы даже не покинули ещё Аман, а беда уже накрыла нас, словно чёрно-кровавый плащ. Кровавый, увы, не только на словах. Я так и не знаю точно, что именно произошло в Альквалондэ, когда Феанаро явился туда. Могу лишь предполагать. Потому что там было не до того, чтобы расспрашивать кого-то. А те, с кем мы говорили позже, и сами знали совсем немного. Судя по всему, Феанаро явился к Ольвэ и потребовал (просить он, кажется, не умеет вовсе) то ли перевезти всех нас через Белегаэр, то ли дать корабли, чтобы мы перебрались туда сами. При том что среди нолдор тех, кто способен был управляться с парусами и вёслами, почти не было. Но в тот момент Феанаро едва ли думал об этом – главное было перебраться в Покинутые Земли. Ольвэ, да и остальные тэлери, разумеется, отказали. Меня это нисколько не удивило. Время от времени мне доводилось подолгу гостить здесь у родичей матери, а потому я знал, что для тэлери корабли – это почти живые и мыслящие существа. И отдать их кому бы то ни было для них совершенно немыслимо. Что именно говорилось между Феанаро и тэлери, кто первым схватился за оружие – я не знаю. Но при способности Феанаро взрываться при малейшем противодействии стоило ли удивляться этому? Я удивляюсь только, что такого не происходило, когда он работал в мастерской. Впрочем, это было в прошлом. А здесь и сейчас всё складывалось совсем печально и страшно. Потому что этот бой был не шуточным и не учебным. Когда мы добрались до Альквалондэ, нам открылась картина, которую мне, вероятно, не удастся забыть никогда. Большинство улиц в верхней части города были практически пусты – только мы и наши спутники шагали по ним, спускаясь к гавани. Разве что изредка в воротах или в окне мелькали бледные лица, но на улицу никто из тэлери не выходил. Однако чем ближе к набережной и причалам, тем больше народу – и тэлери, и нолдор – было вокруг. Но это совсем не радовало. Потому что там, впереди, звенели мечи. А кое-где под стенами домов виднелись неподвижные фигуры, лежавшие порой в неестественных позах, и ясно становилось, что они уже не встанут. Другие, то ли раненые, то ли оглушённые, слегка шевелились или, по крайней мере, дышали. Кое-кто пытался встать, но при этом сразу хватался за подвернувшееся под руку оружие или хотя бы камень. И трудно было понять, что лежало багряными пятнами на камнях мостовой – кровь или отсветы факелов. В гавани ещё шёл бой, хотя большинство кораблей уже отходили от причалов. И, насколько мне удалось разглядеть, на их палубах не было тэлери. Даже издали я узнал Феанаро, Майтимо, Тьелкормо… Похоже, они сумели захватить стоявшие у причалов корабли и теперь выводили их из гавани. Артанис, каким-то образом оказавшаяся далеко впереди всей нашей семьи, не раздумывая, бросилась в самую гущу сражающихся. Она то растаскивала противников, то подставляла свой меч под чей-то клинок, отводя удар от тэлери. Как при этом она ухитрялась уцелеть – неизвестно. Мы с Артаресто, переглянувшись, присоединились к ней. Тэлери, в отличие от нас, вооружены были в основном топорами или луками, но владели ими мастерски, и далеко не всегда нолдо с мечом мог успешно противостоять мастеру-корабельщику с привычным для того инструментом в руках. Похоже, большинство тех, кто был оглушён, остались живы лишь потому, что далеко не все решались бить заточенной стороной меча или топора, разворачивая мечи плашмя, а топоры – обухом, да и удары наносили не в полную силу. Действительно, пытаясь разнять бойцов, я осознал, что нам, тем, кто решил идти в Покинутые Земли, придётся осваивать по-настоящему страшную науку – убивать… Так же, как прежде, обучаясь владеть мечом, мы учились не причинять друг другу вреда. Только там всё будет наоборот. К тому времени, как сражение, наконец, утихло, последние корабли уже проходили мимо маяка у выхода из гавани в открытое море. Даже всего флота тэлери было явно недостаточно, чтобы на них поместились все, кто отправился в Исход. Многим из тех, кто следовал за Нолофинвэ, и большинству наших спутников предстояло какое-то время идти по берегу – по крайней мере, до подходящего места, откуда вернувшиеся корабли смогут забрать нас. Потому что переправляться придётся за два или три раза. И хорошо, если не больше. К тому же на севере переправиться через Белегаэр было проще, там ширина моря позволяла сделать это с меньшими усилиями. Но пока мы стояли на набережной Альквалондэ возле опустевших причалов и смотрели, как в звёздном свете серебрятся паруса уходящих кораблей. Когда же, наконец, оглянулись вновь на город, я просто похолодел. Потому что погибших вокруг нас оказалось гораздо больше, чем я ожидал. И в основном это были тэлери. Оно и неудивительно, ведь они, в отличие от нолдор, никогда не увлекались занятиями с оружием. Впрочем, и среди нолдор погибшие тоже были. Но как же больно было видеть недвижимыми, окровавленными тех, кого знал, с кем когда-то работал на верфи или выходил в море! А ведь их вина была лишь в том, что они не хотели отдавать корабли, которые для них были частью их самих… так же, как для самого Феанаро – Сильмариллы. Те из тэлери, кто уцелел в этой дикой схватке, укрылись в домах. На набережной стояли только нолдор – из числа тех, кто следовал за нами. Феанаро со своими дружинами и часть отрядов Нолофинвэ покинули Альквалондэ на кораблях, найденных в гавани. И не было времени помочь хотя бы тем, кто был лишь ранен или оглушён, потому что путь по берегу в любом случае медленнее, чем по морю, и те, кто ушёл на кораблях, неминуемо опередят нас. Поэтому нам следовало поспешить. Но покидали мы город с тяжёлым сердцем: вина, боль, горечь и много чего ещё смешалось, превратившись в самый настоящий камень, который теперь приходилось тащить. А ведь когда-то нам суждено вернуться сюда. И как тогда встретят нас в Альквалондэ?.. Выйдя из города, мы кое-как собрали вместе свои дружины, посмотрели, сколько нас осталось здесь, и упорядочили движение отрядов. Не так уж мало наших спутников взяли с собой лошадей и нагрузили на них поклажу. Как мы будем переправлять через море ещё и их, ведь для них места на кораблях требовалось гораздо больше, чем для нолдор, мы пока не думали. Но пока лошади были неплохим подспорьем в этом пути. Берег постепенно становился выше. По правую руку от нас всё сильнее волновалось море, по левую в некотором отдалении словно упирались в мерцающий небесный свод тёмные громады Пелор. Идти предстояло долго, впереди до приблизительно намеченного места переправы лежали несчётные лиги. В море виднелись корабли – некоторые с развёрнутыми парусами, некоторые вышедшие из гавани на вёслах. По правде говоря, я посматривал в их сторону с растущим беспокойством, потому что волнение на море всё усиливалось, хотя серьёзного ветра, между прочим, не было. Оставалось предположить, что это либо гнев Ульмо, либо ярость Оссэ, либо Уйнен оплакивает погибших мореходов. В любом случае сейчас я вовсе не завидовал тем, кто был на кораблях. И, между прочим, с тревогой думал о предстоящей переправе. В какой миг волнение переросло в настоящую бурю – я не возьмусь сказать. Все, кто вместе с нами шёл по берегу, остановились, не в силах отвести взгляды от кораблей. Волны бесновались, уже перехлёстывая через палубы, ломая мачты и вёсла, смывая тех, кто был на кораблях. Нет, часть кораблей держались, но долго ли они выдержат? А ведь там немало наших друзей и родичей, и неизвестно, кто из них уцелеет. Именно в таком настроении мы смотрели на всё происходящее: с тревогой, страхом и отчаяньем, потому что помочь им не могли ничем. Однако всё рано или поздно заканчивается. Вот и волнение на море постепенно утихло. Уцелевшие корабли отнесло далеко к северу – туда, куда предстояло идти и нам. Мы не могли пока понять, много ли их осталось, но то, что часть были разбиты, подтверждали обломки. Их волны выбрасывали на песок у подножия скал, на которые мы поднялись перед тем, как это началось. Чтобы узнать, кто же уцелел и жив ли тот, кто сподвиг всех нас на этот безумный, по сути, поход, нужно было идти вперёд. Туда, куда унесло оставшиеся корабли. Исход. Араман Путь по берегу лёгким не был. Берега Амана не слишком приспособлены для переходов, всё равно – пеших или конных. Нам приходилось одолевать горные отроги, сбегающие к морю, отыскивать перевалы, взбираться по тропам и спускаться по другую сторону. Эльдар это удавалось сравнительно легко, а вот тем, кто вёл с собой лошадей, на этих подъёмах было куда сложнее. Лошади, в отличие от нас, по скалам лазать не способны. В других местах дорогу преграждали овраги и пропасти, и приходилось искать обходные пути. До большого залива уже на границе Арамана мы добирались долго… по старым меркам, не менее десяти кругов света. К тому времени, как мы всё же оказались там, корабли уже стояли у берега. Потрёпанные, но всё же выстоявшие под натиском бури, похожие на лебедей со сложенными крыльями, они привязаны были к прибрежным скалам. И всё же их было гораздо меньше, чем покидало Альквалондэ. И мы, спускаясь по тропе к обширному плато, у подножия которого покачивались на волнах корабли, гадали, кого из своих друзей и родичей не досчитаемся. Феанаро и всех семерых его сыновей мы увидели сразу. Они выглядели изрядно уставшими, кое-кто даже вымотанными – борьба с разбушевавшимся морем явно не прошла для них даром. После весьма сдержанного обмена приветствиями все начали располагаться на отдых. Потребовалось немало времени, чтобы кое-как устроить всех – на обустройство настоящего лагеря не было сил. Заодно по мере размещения мы пытались выяснить, кто же из шедших на кораблях погиб, а кто чудом уцелел. А погибших вместе с разбившимися и затонувшими кораблями было немало. Впрочем, оказалось, что все потомки Финвэ живы и в основном невредимы… если не считать синяков и царапин. Наконец и мы получили возможность прилечь. То, что отдыхать предстояло не на мягких постелях или хотя бы коврах, а на песке и камнях, никого не беспокоило. От усталости мы даже не чувствовали твёрдости того, на чём укладывались. Во всяком случае, я провалился в глубокий сон, едва склонив голову на руки. Пробуждение было всё таким же невесёлым. Над нами по-прежнему было тёмное, усеянное светляками звёзд небо. И ни единого проблеска света в той стороне, где остался покинутый нами Тирион – Древа мертвы, им больше не озарить долины и горы, по которым прежде мы бродили, не думая о плохом. И вместе с ними умерла наша прежняя жизнь, радостная и спокойная. Что ждало нас впереди – не мог бы ответить никто. Феанаро и Нолофинвэ, уже проснувшиеся, обсуждали, как быть дальше. Даже если бы уцелели все корабли, их не хватило бы, чтобы переправить через Белегаэр нас всех, да ещё и лошадей впридачу. А значит, нужно было решать, кто отправится в путь первым и начинать ли переправу отсюда или же прежде пройти дальше к северу. Мой отец, хоть и был рядом с ними, в разговор не вмешивался. Постепенно просыпались все наши спутники. Пора было продолжать путь. Наскоро перекусив, начали собираться в отряды, кто-то вновь по берегу, кто-то по морю. Как вдруг на скале над береговым обрывом возникла тёмная фигура. Голос, глубокий, как сама Бездна, разнёсся над нашими головами: – Остановитесь, нолдор, и слушайте! Все, даже Феанаро, замерли, словно окаменели, глядя на него. Я уловил, как отец едва слышно выдохнул: – Намо Феантаро… То, что мы услышали, многих привело в ужас. Потому что пророчество, данное нам, добрым не смог бы назвать ни один эльда. Ибо предсказаны нам были бессчётные слёзы, страдания и скорбь, если мы решим продолжать путь. Потому что данная Феанаро и его сыновьями Клятва, равно как и произошедшее в Альквалондэ, разгневало Валар. Потому сказано было, что те, кто продолжит путь, уже не смогут вернуться иначе, чем через Чертоги Мандоса, да и то неизвестно когда. А Феанаро и его сыновьям даже возвращение из Чертогов было закрыто. Многие смотрели на величественную тёмную фигуру со страхом, другие – с растерянностью. Однако Феанаро, похоже, даже и это пророчество не способно было остановить. Вскинув голову, он громко ответил: – Мы дали Клятву – и сдержим её, чего бы это нам ни стоило! Нам обещаны беды и предательство, но никто не сказал, что нас погубит страх и трусость. Мы пойдём вперёд, и воистину – свершённое нами будет воспето в песнях и останется в памяти многих поколений, пока стоит Арда! – Ты сказал, – слова Намо упали в тишину, как камни в стоячую воду. Вслед за этим он словно растворился в воздухе. О продолжении пути прямо сейчас не могло быть и речи. Нолдор, растревоженные словами пророчества, словно очнувшись от оцепенения, тревожно обсуждали услышанное. Рядом со мной отец некоторое время стоял всё так же неподвижно, только хмурился и покусывал губы. Потом вскинул голову и взглянул на подошедшего Нолофинвэ: – Я возвращаюсь. Не будет удачи тем, кого прокляли Валар. – Это твой выбор, брат, – тихо откликнулся тот. – Я иду дальше. Помимо прочего, я ведь тоже давал слово – следовать за Феанаро, что бы ни случилось… Ещё о чём-то они говорили уже на осанвэ. Потом обнялись – и Нолофинвэ отошёл. Отец смотрел ему вслед с печалью и горечью. Потом обернулся к нам. К этому времени и Артанис, и братья подошли и встали со мной рядом. Отец обвёл нас взглядом и тихо проронил: – Как я понимаю, вы идёте дальше… Он не ошибся. Никто из нас не собирался отказываться от похода и бросать друзей и родичей только потому, что теперь над нами тяготело мрачное пророчество. А значит, здесь нам предстояло проститься на долгие иэны. Сколько их минет до того, как мы, сражённые оружием или чем-то ещё, попадём в Чертоги Мандоса? Сколько суждено нам оставаться там? Этого мы не знали. Хотя… если бы не Турукано, я бы, возможно, вместе с отцом вернулся в Тирион. Но убедить Турукано возвращаться… Думаю, эта задача была бы, мягко говоря, очень непростой. По крайней мере для меня. Думаю, эти мои мысли для отца тайной не были. Во всяком случае, он заглянул в глаза каждому из нас – положив руки на плечи и касаясь осанвэ. Не знаю, что именно сказал он Артанис и братьям, но каждый из них принимал это по-своему. Ангарато нахмурился тревожно и печально, Айканаро, наоборот, упрямо вскинул голову – этот точно был ненамного менее огненным, чем даже сам Феанаро. Артаресто порывисто обнял отца, отступил в сторону и отвернулся, чтобы скрыть неестественно ярко блеснувшие глаза. Артанис была бледна, но держалась решительно и твёрдо, вполне успешно соперничая в этом даже с воинами. Ко мне отец подошёл последним. Пересказывать наши прощальные слова я не стану, пусть они останутся только мне. Выпустив мои плечи, отец снял перстень – две змеи борются за корону из цветов, одна защищает её, а другая пожирает – и надел мне на руку. Даже при слабом свете звёзд изумруды в глазах змей блеснули яркой зеленью. – Там, за Морем, ты будешь главой Дома… Младших побереги, сколько сможешь… – Мы вернёмся, atto, обязательно вернёмся! Он кивнул: – Да, вернётесь… когда-нибудь. А мы будем ждать вас… Потому что те, кого ждут, рано или поздно обязательно возвращаются… Затягивать прощание он не стал, ещё раз крепко обнял меня, шепнул: «Namárië!» – потом резко повернулся и зашагал прочь. На сей раз Феанаро держать речь не захотел. Он просто ушёл к кораблям. Нолофинвэ и отец взобрались на скальный уступ. Вскинув руку, Нолофинвэ заговорил громко и решительно: – Нолдор! Все вы слышали слово Валар. Потому сейчас вы в последний раз, окончательно должны решить – идёте вы дальше, в те земли, что когда-то покинул наш народ, или же вернётесь в Тирион, под руку Высших. Те, кто выберет продолжать поход, вернуться уже не смогут… Я – иду! – Я возвращаюсь, – негромко, но отчётливо проронил отец. Они ещё раз обнялись, потом спрыгнули с уступа и зашагали в разные стороны, Нолофинвэ – к северу, куда нам и предстояло двигаться дальше, отец – к югу, в ту сторону, где остался покинутый Тирион. На плато началось движение, ещё более хаотичное, чем тогда на площади перед дворцом. Кто-то пытался кого-то убеждать идти или, наоборот, вернуться, кто-то торопливо прощался, одни проталкивались вслед за Нолофинвэ, другие в противоположную сторону, третьи стояли обнявшись и никак не могли расстаться, четвёртые, из верных Первого Дома, пытались собраться возле кораблей… Прошло немало времени, прежде чем установился хоть какой-то порядок. Те, кто следовал за Феанаро, выстроились на берегу. Ушедшие из Тириона за Нолофинвэ собирались вокруг него и его сыновей. Те, кто признавал вождём моего отца и всё же решил продолжать путь, подтягивались туда, где стояли мы с братьями и Артанис. И все провожали взглядами уходящих, отправлявшихся в обратный путь. И, хотя тем, кто вернётся, было обещано прощение Валар, надеяться на то, что всё будет хорошо, им всё равно не приходилось. Темнота над Аманом никуда не исчезла, а значит, жизнь здесь уже не станет прежней. Разве что Валар со временем придумают новые источники света, какие – мы даже предположить не могли. А ещё им предстояло улаживать отношения с тэлери, и это тоже станет для них тяжёлой задачей. Наконец последние из ушедших скрылись за скалами. И лишь теперь Феанаро заговорил: – Надеюсь, теперь мы можем, наконец, продолжать путь? – Ты прав, – Нолофинвэ резко тряхнул головой. – Вперёд! Нолдор вновь выстраивались в походный порядок. Другие занимали места на палубах кораблей. Впереди была дорога на север, а потом – переправа и новые земли.