Enjoy

Дни снова окунули меня в бесконечную череду дел. Забот явно появилось больше: Аннет, которая уже не вставала, но все еще продолжала принимать гостей в спальне, Фредерик, поездки в офис, заботы о доме. Я давала распоряжения садовникам, служанкам, дворецким. Всем. А вечером, едва голова касалась подушки, падала и засыпала. Чарльз укатил с детьми на море, оставив меня одну, но от этого только лучше. Видеть мельком Элизу и Данте, зная о их похождениях, порой становилось невыносимо. Александр занимался какими-то делами по работе. Он постоянно брал машину, уезжая в город, то раздраженно трещал на шведском по телефону, то задумчиво сидел в гостиной, печатая что-то на ноутбуке. В общем, ему было не до меня и не до моих разговоров о том, что происходит между нами. В один прохладный вечер, мы втроем собрались на веранде на западной стороне дома. Там стоял стол для шахмат, а рядом журчал небольшой фонтанчик окруженный розами. Я устало терла глаза, пытаясь переиграть Фредерика. — Агата, это стратегическая игра. Вы — стратег, — проговорил Фредерик, поставив мне шах. Я лишь мягко улыбалась. Раньше, я играла в шахматы только с тетей и изредко с Чарльзом, но мне никогда не удавалось выиграть. Я плохой стратег. Фредерик с удовлетворением поставил мне мат. — Когда-нибудь, ты поймешь, — многозначно изрек он, — я пойду к себе. Мы с Алексом в один голос пожелали ему доброй ночи, и он спешно удалился. Александр закрыл ноутбук и, резко посмотрев на меня, протараторил: — Вот тебе задача, надо организовать бесперебойную поставку пищевых компонентов из Великобритании в Норвегию с загрузкой в нескольких удаленных регионах, в кратчайшие сроки, с максимальной вместимостью в одно судно, без превышения нагрузок. — Ты сюрстрёмминга наелся, что ли? — удивленно протянула я. Он откровенно заржал, а затем, глотнув чая из чашки, сказал: — Ну, отвечай. — Да зачем? Я устала, Алекс, я хочу спать. Это был практически первый диалог после той ночи между нами. Не считая утренних приветствий. — Вообще, зачем ты здесь? Ты же можешь вернуться, — я продолжила. — Выгоняешь что ли? Я не могу вернуться без Фредерика, — он замолчал, — и без контракта. — Ну, давай я подпишу, — я надула губы. Он снова засмеялся, откидываясь на диване: — Нет, каттен, ты еще не владелица компании, это раз, — парень потянулся. — Но тогда для чего все эти игры, для чего ты то дразнишь меня, то успокаиваешь, то водишь тайными ходами, — выпалила я, раскрасневшись. Тонуть, так тонуть. — Мне скучно, Агата, я молод, холост, любопытен. — У тебя нет девушки? — А ты как думаешь? — Я не знаю… — я замолчала, посматривая на него из-за пунцовых щек. Он подошел ближе, присел на корточки, заглядывая прямо в глаза. — А ты хочешь ею стать? Я поперхнулась воздухом от возмущения: — Что? Я? Нет, и не рассчитывай. «Или рассчитывай, Агата, надо разобраться в себе, а потом лезть к парням с вопросами» Он склонил голову на бок, а его ладонь скользнула по моим бедрам вверх, останавливаясь в сантиметре от края джинсовых шорт. Я вскочила. — Послушай, твои игры мне непонятны. У тебя есть чувства ко мне или что? — он приподнялся, не разрывая зрительного контакта между голубыми и зелеными глазами. — Наверное, — выдавил парень, приближаясь на сантиметр ближе к моему лицу, — твоя аппетитная попка не дает мне покоя с тех пор, как я увидел ее голой, — он усмехнулся, поцеловав меня куда-то в висок, — но ты же не хочешь быть моей. — Я…я просто не знаю, нравишься мне ты или нет, — я с трудом нашла ответ в глубине себя. Он неожиданно завел руку под лямочку голубого топика и оттянул ее на плечо, дотрагиваясь до кожи. Я шумно выдохнула. — Каттен, я в этом не сомневаюсь. — Какой ты самоуверенный. Ты курсы проходил уверенных? Раздался шлепок по голой коже бедра. Я покраснела. — Не стоит меня сердить, Агата, — он впился в мои губы поцелуем. Ладонь все еще скользила по месту шлепка, поглаживая, словно принося извинения моему участку бедра. Язык искал другой язык, зубы жадно покусывали нижнюю губу. Рука скользнула выше, сжала ягодицу, затем легла на талию, придвигая ближе к себе. Я не дышала, я забыла как это. Только его руки, его губы. И мурашки по всему телу. — А что на это скажешь? — он оторвался, все еще прижимая меня к себе. — Нравишься, наверное, — я замялась, — мне приятны твои прикосновения, поцелуи… Он закрыл глаза и шумно выдохнул, а затем вновь поцеловал меня, но уже нежно, едва касаясь губами. — С тобой спокойно, — тихо сказала я в поцелуй и обхватила его руками в ответ. Его движения словно пробудили во мне силу, которая пряталась там давно, чувства, которые, казалось бы, стихли после той ситуации в университете. А тут возник какой-то швед. И снова, земля из-под ног, снова чувство легкости в груди. — Мисс Харрис, вас зовет Аннет, — внезапный голос дворецкого заставил рассоединить поцелуй. Я смутилась: — Иду, спасибо. Я сделала шаг, но Александр ни капли не изменившийся в лице, взял меня за руку и повел в комнату Аннет. Она лежала и лишь свет ее настольной лампы с прикроватной тумбы освещали ее исхудавшее и бледное лицо. Александр первым подошел к кровати, взял Аннет за руку, и словно понимая что-то, тихо-тихо спросил: — Аннет, вы как? Она кое-как перевела на него взгляд и выдала что-то наподобие улыбки. Я села рядом, с грустью посматривая в лицо любимой тети. — У меня к вам предложение, — я хочу взять Агату в жены, помочь ей с бизнесом и контракт тогда подпишем, — он задумчиво облизнул губы. Я с искренним удивлением посмотрела на него, но промолчала. — Да… пусть моя девочка будет с тобой, — прохрипела тетя, прежде чем ее глаза закрылись навсегда. Слез не было. По мертвым не плачут, Аннет всегда говорила мне это в детстве, особенно после смерти родителей. Покойся с миром, Аннет Сильвер-Харрис.