Enjoy

Часы напряженно отсчитывали минуты с больничной стены. Кругом все казалось таким ненастоящим: светлые стены, куча аппаратов, издающих писклявые звуки, цветы в вазах на прикроватной тумбочке и Агата. Девушка лежала, абсолютно неподвижно, казалась абсолютно маленькой и худенькой на фоне массивной больничной койки. Ее голова была забинтована, а прекрасные каштановые волосы сбриты до короткого ёжика. Ее муж печально восседал на большом деревянном стуле, неотрывно глядя на девушку, словно шепча «Проснись». Но девушка не приходила в себя второй день. Более того, ее состояние плавно ухудшалось. Парень часто расхаживал по палате, хватаясь за голову, изредка вздыхая. Это ему казалось, что все кругом ненастоящее. Его Агата плавно угасала. Мать темнила, путалась в показаниях: то Агата сама полезла показать ей эти несчастные фото, то Оливия сама попросила ее и упала. Александр вновь бросил нежный взгляд на девушку. Он не доверял ни на каплю своей родной матери, ведь в детстве она часто обманывала его. Он поиграл жевалками и быстро встал. Нельзя сидеть вот так просто и ждать, пока любимая очнется. Нужно действовать. По пути домой, он заехал в магазин. Взяв с полки бутылку виски, он быстро направился на кассу. Было издевательски жарко, но приятная прохлада магазина не хотела отпускать Александра, поэтому погуляв еще немного вокруг полок, он неспешно вышел и сел в машину. Сделав добрый глоток из горла, парень приложил ладонь к губам, поморщился и отправился в путь. В голове его созрел план. — Мама, ты здесь? — Алекс открыл большую комнату, обставленную антикварной мебелью. Оливия восседала за письменным столом, неотрывно глядя в ноутбук. — Да, родной, — ласковым голосом произнесла брюнетка, — ты был у Агаты? — Ей все хуже, — Алекс присел в кресло, запустив длинные пальцы в волосы, — я не могу ее потерять. — А вы подписали те бумаги, что я давала? — Оливия повернула голову в сторону сына. — Нет, мама, Агата решила взглянуть на них самостоятельно позже, — Александр поднял голову, взглянул матери в такие же холодные голубые глаза. Повисло молчание. Лишь только взгляд голубых глаз, направленных друг на друга о чем-то сообщался. Она не выдержала и поджала губы. — Очень жаль, — обреченно выдохнула она, — но мы нашли бумаги у нее в столе с ее подписями. — Видимо, она подписала их без меня, — Алекс не сдавался. — Мне очень жаль, милый, — она чуть улыбнулась, — очень жаль, что все так получилось. Александр покинул комнату без ответа, неплотно закрыв дверь. Он замер в коридоре, прислушиваясь. Но Оливия лишь хохотнула сама себе, и далее слышался лишь звук клавиш ноутбука. Чьи-то холодные пальцы обхватили его за плечо, он резко обернулся и встретился глазами с сестрой Агаты. Он приложил палец к губам и тихо повел девушку в соседнюю комнату, которая была его бывшей спальней. — Рассказывай, что ты узнала, — он закрыл за ними дверь и сложил руки на груди. — Травма Агаты — смертельна. Я говорила это еще до приезда врачей, — Элиза тяжело вздохнула, — но она так отчаянно цепляется за жизнь, может и выкарабкаться. Неизвестно, правда, что там с мозгом, насколько пострадал он. МРТ показал, что часть рассудка все же сохранилась. — Это понятно, — парень тяжело вздохнул. — Данте подслушал интересный разговор по телефону. Между твоей матерью и нотариусом Аннет. Она сообщила, что все готово и быстро отключилась. Это было в день трагедии, когда мы с тобой уже ехали в скорой. — Я не сомневался ни разу, что это она. Для нее такие методы — не новшество. Она примерно так же убила отца. — Я думаю, что наша Агата в большой опасности даже сейчас, — Элиза поежилась, — нужно придумать какой-то план. На следующее утро за столом царила пугающая тишина, нарушаемая лишь звоном посуду. Наконец, Фредерик не выдержал и почти шепотом спросил: — Ну, как она? — Борется за жизнь, — так же еле слышно ответил Алекс. Снова воцарилось молчание, длившееся без малого около десяти минут. Затем все как один дружно встали и покинули помещение. По дороге, Александр тихонько притронулся к плечу матери. Та ласково погладила его по руке, тихо вздохнув. — У меня сегодня много дел, — привычно бросила она ему, — извини, я не смогу навестить Агату. Он понимающе кивнул и поднялся в комнату. Элиза уже ждала внутри, теребя в руках подол длинного платья. — Я сделала то, что ты просил, — она выпрямилась при виде парня, — теперь мы с Данте перейдем ко второй части плана. Оливия расхаживала по комнате, ласково поглаживая стены. С ее лица не сходила равнодушная улыбка. Она все сделала очень красиво. Сын ни о чем не догадывается, он слишком убит горем. Наконец-то, все это будет ее. С сыном она разберется. В тумбочке уже была готова предсмертная записка и пистолет, из которого она без жалости выстрелит Александру в голову, а рядом положит записку. Все оказалось проще, чем было на первый взгляд. Все адвокаты давно куплены. Нотариус, который получит от сделки немаленький процент, давно подделал необходимые бумаги. Она села на кровать, разминая ноги. Все выходит очень красиво, все играют по ее правилам. Смущала лишь маленькая мисс, которая с недавних пор носит ее фамилию. Она никак не хотела умирать. Хотя Оливия с точностью рассчитала удар об тот старинный буфет, тем более, что она уже делала что-то похожее со своим бывшим мужем. Он, несомненно, тоже был не святой, часто изменял, сутками пропадал на работе, особенно, после рождения сына, бросая Оливию один на один с крикливым младенцем. А затем, отписал все имущество ему, оставив Оливии лишь жалкую долю в компании. Больше она не допустит таких промахов. Все схвачено. А в больнице в это же время главенствовал покой и стерильность. Лишь мужчина, зашедший в просторный холл, немного нарушил его. Он быстрым шагом поднимался на третий этаж, но персонал никак не мешал ему. Одна юная медсестричка, случайно столкнувшаяся с ним в дверях третьего этажа, робко спросила: — Здравствуйте, куда вы направляетесь? Мужчина сначала хотел пройти мимо, но затем, не зная сам почему, спросил: — К Агате Нильсен, она в двенадцатой? — Да, — девушка улыбнулась, — ей уже лучше, она явно идет на поправку. Набросьте халат. Мужчина кивнул, а затем, оттолкнув ее плечом, вошел в пространство больничного коридора. В палате никого не было. Лишь девушка, с перебинтованной головой лежала в постели, по-прежнему подключенная к сотне аппаратов жизнеобеспечения. Глаза ее, не закрытые повязкой были плотно сомкнуты. Мужчина неспешно подошел к ней, легонько погладив по руке. Такая беззащитная маленькая девочка. Такая одинокая и беззащитная. Его рука плавно скользнула к ключице девушки, открывая маленькую татуировку в виде стаи летящих чаек. И когда она только успела ее набить? Он пожал плечами. Он здесь не за этим. Рука послушно двинулась к одному из аппаратов, выкручивая ручку до максимума. Мужчина прислушался. Аппарат, показывающий сердечный ритм запищал длинной полосой на экране. Дело сделано. «Все готово», — он коротко написал смс Оливии и быстро удалился из палаты. Никто из беснующегося позади у палаты убитой его не заметил. Врачи пробегали мимо, судорожно заглядывая в планшетки по пути. Но девушку, которую убил в этот день мистер Энтони уже не спасти. Ее сердце навсегда перестало биться для этого мира. Он не волновался. Когда-нибудь, конечно, ему придется гореть в аду за свой ужасный поступок. Но до этого он проживет безбедную и счастливую жизнь где-нибудь на берегу океана, каждый вечер, попивая дорогой виски из дорогого бокала. Он усмехнулся собственным мыслям и вышел из больничного покоя. Прощай, Агата. Прощай, семейка Сильвер-Харрис. Он так был увлечен и погружен в свои мысли, что абсолютно не заметил, как двое молодых людей — высокий статный швед и рослый блондин — погружали в темную машину девушку в больничной пижамке. Агату Харрис-Нильсен.