Day 728

      Много воды утекло с момента появления Жнеца. Казалось, центром всеобщего интереса теперь стала отстройка Цитадели с нуля. И это можно было понять, ведь Цитадель — столица известной нам Вселенной.       Шепард со своим экипажем получали новые и новые назначения, но все они были связаны со слежкой и гетами. Вскоре даже задания стали поступать реже: геты исчезли с горизонта, уже не представляя такую опасность, как несколько лет назад. Где-то на десятой миссии Рекс прекратил возмущаться таким однообразным заданиям, не несущим никакой пользы. Он был уверен: настоящая опасность — не геты. Каждый был с этим абсолютно согласен, но даже имея статус спектра, Шепард не мог начать копать неизвестно в каком направлении в поисках очередной вселенской катастрофы, поджидающей их за углом. А потом на горизонте появились Коллекционеры.

***

 — Шепард! Господи, нам нужно спасаться.  — Да, чёрт возьми, Кайден, поэтому я и прошу тебя залезть в спасательную капсулу!  — Но кто спасёт тебя?  — Ты же знаешь, мы и не из таких передряг выбирались. А теперь — в капсулу. Это приказ! Кайден не мог заставить себя сделать это. Он просто не мог. Сколько они пережили вместе — эти годы были ничуть не менее насыщенными, чем война с гетами, просто масштабы казались мельче. Сейчас Кайден фиксировал взглядом каждое движение, каждый вздох Шепарда: его командора, его лучшего друга, его семьи. Он не мог выразить словами, насколько сейчас сдавливало его грудь. Он не мог сделать ни вдоха.  — Есть, командор. Шипение капсулы — и Кайден отделён от Шепарда так, как не был отделён в их самый первый день знакомства, как не был отделён тогда, когда даже не подозревал о его существовании, как не был отделён тогда, когда Ханна Шепард ещё не была матерью Джона Шепарда. Он забарабанил по стенкам клетки, в которую оказался заточён. Кажется, с тех самых пор он стал страдать клаустрофобией.

***

Шепард был мёртв. Этого нельзя было отрицать. Нет, он не выберется чудом из «любой передряги». Нет, даже он не способен пережить взрыв от корабля-гиганта. Нет, его не воскресят. Это уже совсем за гранью реальности.  — И что мы будем делать? — не поднимая головы, прощебетала Лиара.  — У нас больше нет общей цели. Это нужно признать. Пришло время проявить себя, найти себе место, начать жить, — ответил Гаррус. — Мне было чертовски приятно работать с вами, ребята. Но нам некуда завалиться всем вместе под одну крышу.  — Полагаю, ты прав, — кивнула Лиара, почему-то посветлев личиком. — Я могу продолжить свои исследования и двинуться дальше по науке.  — Значит, решено.

***

Кайден подал в отставку. Сначала он сомневался: может, ему стоит перейти под чужое начало? Нет, точно нет. Он никогда не сможет пройти такой же путь снова. Только не ради того, чтобы снова потерять кого-то настолько важного. Вернуться на Землю и начать жизнь сначала? Сейчас не лучшее время. Он отвык от жизни там, где под ногами почва, а над головой — яркое жёлтое солнце, где воздух пахнет свежестью во время дождя, морозом — во время снегопада; а земные насекомые и вовсе стали казаться ему инопланетными тварями. У него появилось время остановиться, подумать. Он снял просторную квартиру в самом сердце жилых кварталов Цитадели. Она была залита искусственным солнечным светом днём и мерцанием неоновых вывесок — ночью. В ней было много мебели и картин, но она была пустой. Кайден начал налегать на спиртное и всё чаще проваливаться в прошлое. Доктора установили у него наличие посттравматического стрессового расстройства. Конечно, профилактика возможна, господин Аленко. Вопрос в том, можете ли вы её себе позволить. В таком случае, все рецепты уже размещены в вашем хранилище данных. Всего доброго и будьте здоровы. Всё чаще ему снится тот же самый сон, только в конце Шепард падает рядом с ним, с Кайденом. Пока Кайдена душит толпа, на Шепарда падает обломок за обломком, разбиваясь о его броню, разбивая самого Шепарда. В конце концов, обломки полностью давят его, но изнутри, кажется, исходит свечение. Секунда — и раздаётся оглушительный взрыв. Всюду разорванные тела, разбитые конструкции. Кайден видит, как Шепард собирается по частям и протягивает ему руку, помогая встать. Касаясь руки Шепарда, Кайден чувствует, как тепло разливается по его телу. Он чувствует, что сможет пройти этот путь до конца, только если Шепард будет рядом с ним. У него не находится сил для того, чтобы отругать себя, взрослого мужчину, в таких сантиментах. Рука Шепарда оказывается на его плече — но она совсем лёгкая, невесомая, будто боится поранить. Кайден подаётся навстречу и чувствует, будто он весь — на одной ладони Шепарда. За его спиной пепелище, где когда-то цвёл Илос. За ним разливаются воды Вермайра. Пески Фероса гонит вьюга, пришедшая с Новерии. Бурлящий жаром Терум плавит снега холодной планеты. И на стыке этих планет — только они вдвоём. Кайден просыпается от того, что подушка становится влажной.

***

Восстановленный в своём звании, лейтенант Кайден Аленко решил вернуться к насыщенной жизни. Он выбрал тихую колонию, похожую по флоре и фауне на Землю. Горизонт — какое красноречивое название! Из любой точки этой колонии можно увидеть линию, где сходятся небо и земля, объятую негустым туманом. Как и на Земле, с приходом сумерек на горизонте виднелась розовая или красная густая полоса, которая растворялась спустя какое-то ничтожное время, а затем наступала темнота. В это время в воспоминаниях Кайдена снова цветёт Илос, бурлит водами Вермайр, и он старается спрятаться, занять себя заданием, поговорить с колонистами, лишь бы не погружаться в этот ужас снова и снова. Спустя год после кончины Шепарда он начал считать дни. Лилит спросила Кайдена, не усугубит ли это его состояние, не сделает ли боль сильнее? Нет, отвечает Кайден, я думаю о нём каждую секунду. Возможно, таким образом он хотел отсчитать дни до того, как полностью сойдёт с ума. Возможно — дни до того, как он излечится от этого кошмара. Однажды он мечтал проснуться, записать очередную цифру в планшет и забыть, зачем он вообще это делает. Лилит стала Кайдену больше, чем просто подругой. Он сбегал к ней в комнату на время, когда розовое свечение пробивалось сквозь окна, сквозь щели в ограждениях, сквозь стены. Он сбегал, чтобы не видеть этого. Он заменял боль утраты и ужас пережитого на наслаждение и чувство удовлетворения. Лилит выслушивала его. Она знала, кто такой Шепард. Знала, кто такая Эшли. Знала историю, стоящую за этими людьми. Она знала, как сильно Кайден любит их, и как сильно любовь к Шепарду отличается от любви к Эшли.  — Перестань отрицать это, Кайден, — прошептала Лилит. Она смотрела в окно на розовые тени и казалась умиротворённой.  — Отрицать что? — Кайден обнимал её, но лежал в тени и с закрытыми глазами.  — То, что ты его любил, — Лилит хотела сказать «любишь».  — Я не отрицаю, — вздохнул Кайден. — Он был моим лучшим другом. Самым близким из всех, каких я когда-либо имел.  — Ты не понимаешь, — Лилит провела тыльной стороной ладони по щетине Кайдена. — Когда ты поймёшь, чем это на самом деле является, когда ты дашь своему сердцу распахнуться и забиться в том ритме, в каком оно хочет…  — Не надо, прошу тебя.  — Кайден, — она приподнялась на локтях и посмотрела на его опущенные веки. — Ты знаешь — я люблю тебя. Я хочу, чтобы тебе стало легче. Чтобы мы вместе могли смотреть на закат, любоваться им, планировать будущее для этого места. Никакие проблемы в целом мире не достанут нас здесь. Прими своё прошлое, а затем отпусти, если сможешь.  — Однажды я проснусь и забуду. Лилит, ты не представляешь, как сильно я этого хочу. Этой ночью Кайден в беспамятстве схватил пистолет и пытался застрелиться. Шепард не снился ему с самого переезда на Горизонт, но этой ночью он снова оказался в его снах, объятый огромными фиолетовыми листьями и лозами, задушенный, исколотый шипами.

***

 — Семьсот двадцать восемь. Лилит, откуда берет начало этот отсчёт?

***

 — Кайден! Господи, беги, беги! Помоги мне, пожалуйста! О, боже!  — Лилит! Тысячи насекомых возникли буквально из ниоткуда. Каждый, кого они кусали, больше не шевелился. Кайден нёсся сломя голову навстречу Лилит. Только бы спасти! Только не снова! Он не успел. Лилит упала ничком, и больше не смела двинуться. Кайден в отчаянии упал на колени и завыл. Насекомые роились над ним, но барьер не позволял яду проникнуть в организм. Защита должна была вот-вот раствориться.

***

--…какой-то там командор Шепард вы или кто, мне неважно! Проваливайте отсюда, — послышался голос механика Теодора. Кайден подорвался. Он прятался с Теодором в надёжно укреплённом помещении. Они не были уверены, остался ли кто-то ещё в живых, и придёт ли подмога, учитывая обособленность колонии от остальных. Когда Аленко выбежал на голос Теодора, его дыхание спёрло. В сердце возник мощный импульс, отдавшийся по всему телу уколами миллиона иголок. Кайден позволил сердцу распахнуться и забиться в нужном ему ритме. Оно зашлось в бешеном танце. Это был страх, это было счастье, это было безумие.  — Шепард?..  — Кайден. Кайден утонул в чужих объятиях. Он не мог сказать больше ни слова, пока не отстранился.  — Что с тобой случилось? Два года… тебя не было два года. Я думал, ты погиб, — он старался держать свою речь, но чувствовал, что вот-вот зарыдает.  — Цербер подлатал меня. На это как раз и ушло два года. Я не мог с тобой связаться. Ты в порядке?  — Шепард… Ты был мёртв, теперь работаешь на Цербер, и ведёшь себя так, словно ничего не произошло? «Ты в порядке»? Я чуть не застрелился, страдая от ночных кошмаров!  — Не надо, послушай меня, Кайден… Прости. Мне правда очень жаль. Боже, я то и дело спрашивал Призрака, где вся моя команда, где ты… Я так рад тебя видеть. Стоило начать с этого. Шепард положил руку на плечо Кайдена и на секунду его лицо приняло изумлённое выражение: Кайден заплакал.  — Ты останешься со мной на борту? Мы можем продолжить этот путь вместе. Цербер — просто инструмент, который я использую. Я вернусь в Альянс как только смогу.  — Шепард, я не смогу сотрудничать с Цербером. Я верен Альянсу.  — Можем ли мы хотя бы видеться?  — Джон, я люблю тебя.

***

Кайдену больше не снились кошмары. Лозы Илоса расползлись, освободив его шею. Воды Вермайра отступили, дав продохнуть. Шепард обещал: они снова встретятся, они будут работать вместе, как и всегда, на Нормандии, под началом Альянса. Он точно сдержит своё обещание, закреплённое на их сомкнувшихся в поцелуе губах.