Разве время лечит?

Повремени певец разлук Мы скоро разойдемся сами Не разлучай уста с устами Не разнимай сплетенных рук Не разнимай сплетенных рук Не разлучай уста с устами Мы скоро разойдемся сами Повремени певец разлук Анна вышла из душа и завернулась в халат. Прохладная ткань нежно обняла обнаженное тело - так же, как руки незнакомца ласкали ее этим утром. Анна закусила губу. Весь день она пыталась избавиться от воспоминаний о ночи в лесу и о том, что случилось наутро. Пыталась читать какой-то роман, но на третьей странице герои начали целоваться, и она в отчаянии захлопнула книгу. Надо было собраться и уехать. Да, именно так она и поступит. Она уедет. Завтра же! Луна светила с неба, звезды сияли. А утром она была в его объятиях, чувствовала прикосновение его рук… «Хватит! – велела она себе. – Хватит». Только сейчас Анна пожалела, что в ее комнате нет телевизора – хоть так можно было бы отвлечься. Она спустилась вниз, в слабой надежде, что ночная прохлада успокоит ее разбушевавшееся тело и душу. Распахнула дверь, вышла на крыльцо и замерла. На крыльце стоял незнакомец. Владимир, после того, как она убежала от него утром, проклинал всё на свете. Набросился на девушку, как голодный зверь, напугал ее! Он отправился на пробежку, искупался в реке, даже в тренажерный зал заглянул, но ни на минуту не забывал о ней. А сейчас он бесцельно бродил по тропинкам и вдруг увидел в окне ее силуэт. Владимир хотел просто постоять на крыльце и уйти – у него всё было готово к отъезду, вещи он упаковал еще днем… Но она неожиданно вышла ему навстречу, и теперь стояла и смотрит на него, вся залитая лунным светом. Оба молча ждали, кто первым осмелится принять роковое решение, после которого возврата к прежней жизни не будет. И одновременно шагнули друг к другу. - Как тебя зовут? – прошептал он. - Анна, – прошептала она в ответ. – А тебя? - Владимир. Больше слова были не нужны. Они не целовали, они почти кусали друг друга, не в состоянии справиться с нахлынувшей страстью, которая закружила их, заставив забыть все и всех: исчезли муж и невеста, исчезли бизнесмен и певица, остались только мужчина и женщина, сгорающие от неутоленного желания. Владимир подхватил ее под попку, притянув к себе, Анна обвила ногами его бедра, запустив пальчики в темные волосы на его голове. Он прижал ее спиной к стене, нетерпеливо развязывая поясок халата. Тонкие женские руки сомкнулись на его шее. Упрямая ткань не хотела сползать, и Владимир поддел ее языком, услышал полный мольбы стон, халат соскользнул, открывая нежные плечи и упругую грудь. Анна потерлась грудью о его щеки и услышала ответный стон. Владимир покрывал поцелуями ее шею, ласкал пальцами грудь, она сильнее сжала его ногами, чувствуя его набухший и твердый от желания член. Девушка потерлась о него и услышала хриплый голос Владимира: - Что же ты делаешь? Он лизнул напряженный сосок, легонько подул на него, Анна застонала и выгнулась навстречу его горячим губам. - Нет, не здесь – прошептал Владимир и, не переставая целовать ее, нащупал дверную ручку. Наконец, дверь открылась, он так и вошел в дом с обвившейся вокруг него Анной. Она взяла его лицо в ладони, с нежностью глядя в потемневшие, почти черные глаза, и потерлась носиком о его нос. - Куда идти? – совсем осипшим голосом спросил он. - Наверх. Она хотела освободиться, но Владимир только сильнее ее прижал к себе, и стал подниматься по лестнице. Около кровати он отпустил ее, Анна бессильно соскользнула вниз. Тело ныло и болезненно реагировало на каждое прикосновение, требуя немедленного утоления так долго сдерживаемого желания. Ее дрожащие тонкие пальчики пытались снять с него куртку. Было несправедливо, что она полуобнажена, а он одет. Владимир опустился на кровать, привлек ее к себе, втянул в рот ее сосок, перекатывая его во рту, посасывая, покусывая, лаская вторую грудь рукой. Анна зарычала, потому что куртка все не поддавалась. Он пришел ей на помощь и быстро сорвал с себя куртку и рубашку. Анна встала вплотную к нему, Владимир просто обнял ее за талию и смотрел на нее, она дерзко улыбнулась и провела руками по его плечам, погладила темные волосы на груди. Он расстегнул заколку, золотые волосы рассыпались по плечам, он зарылся в них лицом, с наслаждением вдыхая ее аромат – свежий, пьянящий, сводящий с ума. Анна дотянулась до пуговицы на брюках и расстегнула ее, молния поддалась мгновенно, Владимир прижал к себе полуобнаженную девушку и встал. Брюки упали, на них упал халатик, вслед им полетели ботинки, трусики и плавки. Ласковые пальцы нежно поглаживали внутреннюю сторону ее бедер, медленно подбираясь к темному треугольнику между ног, Анна застонала еще громче, и впилась в его губы, терзая их, как его пальцы терзали ее – разгоряченную, влажную. Владимир все глубже проникал в ее лоно, лаская пальцем ее возбужденную жемчужину. Анна всхлипнула от ставшего нестерпимым желания, туманившего голову, ей было уже мало поцелуев, мало рук и губ. Она чувствовала его пульсирующую плоть на своем бедре, и жаждала ощутить его в себе, раствориться полностью в нежных и умелых руках мужчины, который довел ее до безумия. Владимир понял, что больше не выдержит, если сейчас же не возьмет ее. Алые распухшие губы шептали его имя, глаза молили об утолении страсти. Он опрокинул ее на постель, развел колени и вошел в нее. Анна совсем обезумела, сжала его ногами, стараясь принять как можно глубже, царапала спину и плечи, шептала в забытье: - Только не останавливайся, только не останавливайся! Владимир замер на мгновенье и начал двигаться – медленно-медленно, продлевая сладостную пытку, потом толчки стали чаще и сильнее. Анна приподнялась, ища его губы. Он все сильнее прижимал ее к кровати, наслаждаясь обладанием нежным, податливым телом. Владимир поцеловал ее, лаская языком ее ротик, маленький язычок обвивал его язык, требуя все более и более откровенных ласк. Разрядка наступила одновременно, протяжный стон слился в один звук в тишине полутемной комнаты. Владимир упал на Анну, и тут же приподнялся на руках. - Прости, я тебя, наверное, задавил. - Нисколько, – лукаво улыбалась она – как кошечка, наевшаяся сметаны, и шевельнулась под ним. Владимир почувствовал, как отозвалась его плоть на это движение. Он снова ее хотел. Анна заглянула в его искаженное страстью лицо и горячо прошептала, почти касаясь губами уха: - Ночь еще не закончилась. - Ты права. И откинулся на спину, увлекая ее за собой, Анна довольно засмеялась. Давай оставим все как есть, Счастливых Бог не судит. Давай оставим все как есть, И будь, что будет. Солнце медленно поднималось, начинался новый день. Солнечные лучи скользили по комнате, обнажая то, что скрывалось под покровом ночи. На кровати спали мужчина и женщина. Их тела тесно переплелись, женская головка лежала на загорелом мужском плече, золотые волосы рассыпались по его груди. Казалось, их крепкие объятия никому не удастся разорвать… Владимир вышел из душа, повязав полотенце вокруг бедер. - Привет, – улыбаясь, сказал он Анне, которая стояла у окна. Она кивнула и не обернулась, только нервно гладила себя по плечам. Халатик был застегнут, и казалось, что ее душа тоже застегнута на все пуговицы. - Тебе надо уйти, – глухо прошептала она. Он замер на месте, посмотрел на ее точеный профиль. Улыбка сползла с его лица. - Почему? - А ты, правда, не понимаешь? – она обернулась, на ее лице были написаны осуждение и боль, которая не помещалась в синих больших глазах. Сердце кричало: «Как я смогу теперь без него? Как?!» «А чего ты хотела?» – холодно ответил разум. Анна закусила губу, соленый привкус крови на секунду заставил забыть о муках сердца. - Нет. Воздух стал наполняться безысходностью, болью, каким-то мучительным ожиданием того, что неотвратимо, о чем они забыли, а оно никуда не исчезло и просто ждало своего часа, чтобы развеять иллюзии. - Ты женат! – выкрикнула Анна, чуть не расплакавшись. Сердце болезненно сжалось, отказываясь смириться с горькой правдой, оно кричало: «Нет, он мой, мой!» «Ты же знала, ты все знала», – напомнил разум. Владимир опустил голову. Лиза. Он о ней и не вспомнил. Кольцо горело на пальце. Лиза. Как он смог предать ее? Раньше он даже и мысли не допускал, чтобы ей изменить, но теперь… теперь все иначе. - Я разведусь, – твердо ответил он и поднял голову. В синих глазах блестели слезы. - Нет, я не буду разрушать семью. Ночью мы сошли с ума, но сейчас настало утро, и мы должны посмотреть правде в глаза, – твердо произнесла Анна, сама не веря тому, что говорит. Разум аплодировал ее рассуждениям, а сердце молчало, не находя аргументов. Они стояли у измятой постели, безмолвного свидетеля их преступления. - Уходи, – повторила Анна и посмотрела на него. Губы говорили одно, а глаза совсем другое. «Если он уйдет, я умру… Но я не могу, не могу причинить боль другой женщине! Я и так уже перед ней виновата, – терзалась Анна запоздалым раскаянием. – Я ведь помню, как плохо было маме, когда отец бросил ее…» Ныли ладони, хотелось взъерошить чуть влажные волосы, слизнуть языком капельки воды, оставшиеся на его плечах. Зачем она поддалась искушению? Почему не уехала, как хотела? Владимир молчал. Они стояли и неотрывно смотрели друг другу в глаза. Высоко поднявшееся солнце заливало комнату ярким светом, и в его лучах волосы Анны казались расплавленным золотом. Почему он не уехал вчера? Ведь хотел. Но единственная машина оказалась сломана, и добраться до станции не было никакой возможности – только разве пешком, но идти надо было бы несколько часов. «Лучше бы пошел», – с горечью думал он. А теперь ему предстоит разрываться между двумя женщинами, которые обе ему дороги… «Нет, не буду, я не смогу лгать Лизе. Не смогу! А как ей сказать правду?» «Так и скажи, – нашептывал гаденький внутренний голос. – Прости, дорогая, я полюбил другую». Владимира передернуло от отвращения. Неужели он способен на такую подлость?! - Ты действительно хочешь, чтобы я ушел? – спросил он. Он специально тянул время, спрашивая несколько раз, даже если он сейчас уйдет, он все равно найдет ее потом. Синие глаза умоляли не вынуждать ее произносить слова, которые окончательно разлучат их, слова, после которых надежда на совместное будущее растает, как льдинка в бокале. Аромат ее свежих, еле уловимых духов достигал его ноздрей, дразня, как бы говоря: «Зачем ты слушаешь? Сгреби ее в охапку, обожги губы поцелуем, и она не сможет тебе отказать, не сможет!» И внутренний голос рассмеялся каркающим смехом. Анна нервно гладила себя по плечам. «Пусть уходит! – кричал разум. – Пусть уходит!» «Разве нам так часто выпадает в жизни радость? - спрашивало сердце. – Разве так часто мы бываем просто счастливы?» Анна судорожно облизнула губы, Владимир заворожено следил за ее маленьким розовым язычком, его серые глаза потемнели. «Подумай! – взывал к ней рассудок. – Ты же всю жизнь себе искалечишь! Зачем он тебе? Он не свободен, ты тоже. Зачем все это? Разве может родиться любовь на третий день знакомства? Пусть уходит!» «А вдруг эта та САМАЯ НАСТОЯЩАЯ ЛЮБОВЬ, о которой слагают легенды, сочиняют стихи, ради которой рискуют жизнью?» – спросило сердце. - Я тебя люблю. Он так легко признался ей в любви, что даже сам растерялся. Владимир и не думал влюбляться в молодую девчонку, дерзившую ему на каждом шагу. Хотя и дерзила-то в ответ на его грубости… Он любил Лизу, но совсем иначе. Долго думал, прежде чем признаться ей в любви, а сейчас слова слетели с губ так легко и просто. «Я тебя люблю». Три простых слова, а как трудно иногда бывает их произнести! Анна пожала плечами, и резко бросила: - Обычно это говорят, когда тащат в постель, а не когда встали с нее. Как же ей хотелось верить словам Владимира: что он действительно разведется, что он будет с ней, что он ее любит! Комок подкатил к горлу. Она отвернулась. «Я люблю его! – простонало сердце. – Я знаю его только три дня, но полюбила. Навсегда». - Что-то я не припомню, чтобы ты сопротивлялась, – язвительно ответил он и скрестил руки на груди. Владимир снова хамил ей, злясь на себя: раскис, распустил нюни, идиот! Но он не лгал ей, говоря о своей любви. Анна замахнулась, чтобы влепить ему пощечину, но он оказался проворнее и успел перехватить ее руку, больно сжав запястье. - Убирайся. Грудь гневно вздымалась под халатом, и нежные холмики соблазнительно мелькали в глубоком вырезе. - Почему же ты вчера меня не прогнала? – спросил он, не отводя жадного взгляда от ее декольте. Синие глаза сверкали от ярости, щеки пылали, злые слова были готовы сорваться с губ. «Ну же, смелей! – подзуживал внутренний голос. – Обними ее, поцелуй! Ведь ты же этого хочешь!» Владимир притянул Анну к себе и поцеловал, врываясь языком в ее сладкий ротик, заставляя подчиниться, заглушая все ее протесты поцелуем. Выбор уже сделан, зачем тратить время на бессмысленные разговоры? Тонкие руки уперлись ему в плечи, не давая прижать к себе. Анна понимала, что не сможет долго ему противостоять. Он впился в ее губы, постепенно сломив сопротивление рук. Тело обмякло, колени подкосились, голова закружилась, Анна обняла его за шею. Соски терлись о ткань и болезненно ныли, требуя прикосновения, Владимир ласково гладил ее грудь через халатик, продлевая обоюдную сладостную пытку. Горячая волна страсти накрыла их обоих с головой. Сладкая горечь придавала поцелуям вкус чего-то запретного, манящего, несбыточного. Владимир нежно покусывал ее шею, лизнул ключицу, провел рукой по спине. Анна целовала его плечи, перебирала волосы, все сильнее и сильнее прижимая к себе. - Опять на тебе этот проклятый халат, – прорычал он, развязывая поясок. Перед Анной мелькнуло потерянное лицо матери в ту минуту, когда отец объявил, что уходит к другой… но она уже приняла решение. Она позволит себе немного счастья – совсем чуть-чуть! Хоть на несколько дней… Владимир почувствовал, как Анна замерла в его руках. - Что-то не так? – хрипло спросил он. Она смотрела на него, и понимала, что назад дороги нет. - Все хорошо, – ответила она и протянула руку, полотенце упало на пол рядом с халатом. Владимир подхватил ее на руки и бережно опустил на кровать, пристраиваясь рядом. Они смотрели друг на друга, в глазах пылал огонь. Прошлая ночь только распалила взаимное желание, ее было слишком мало, чтобы утолить жажду. Он нагнулся и поцеловал ее, погладил ладонью нежную шейку, сжал в руках упругие груди, дразня пальцами, а потом губами набухшие соски. Анна застонала, с силой прижимая его голову к себе. Владимир целовал плоский животик, лаская руками стройные ножки. Она гладила сильное мужское тело, отдаваясь любовнику без остатка, подчиняясь его желаниям, которые совпадали с ее собственными. Прошлое неважно, будущего не существует, имеет значение только настоящее, а в настоящем они были одни. Совершенно одни. Анна судорожно глотала воздух, когда его язык коснулся ее там, где вчера были его пальцы. Ее еще никто так не ласкал. Она попыталась оттолкнуть Владимира, смутившись от такой бесстыдной ласки, но он мягко, но настойчиво положил ее руки себе на плечи, продолжая дразнить языком нежные лепестки. Анна приподняла бедра, без слов умоляя прекратить сладкую пытку, она стонала и извивалась, в забытьи оставляя красные полосы на его плечах. Владимир чувствовал ее нетерпение, он сам еле сдерживался, доходя до безумия от ее сладостных стонов, от атласной кожи, которая пахла клубникой, и была такой же сладкой. Он накрыл ее своим телом и с силой ворвался в нее, замер, испугавшись, что причинил ей боль. - Пожалуйста, – взмолилась Анна. Они неслись на волне страсти, забывая, что живут на грешной земле, что мир устроен так, что все возможно в нем, но после ничего исправить нельзя.