Разве время лечит?

Анна вышла в коридор и плотно закрыла дверь. Внезапно обессилев она опустилась на пол. Я сегодня все время на полу – подумала она с горькой иронией и закрыла лицо ладонями. - Мама, почему ты тут сидишь? Влад присел рядом. - И почему ты плачешь? Тебя Ксюша до слез довела или папа? От слова папа Анна совсем разрыдалась, сын обнял ее. - Мама, ну что ты, в самом деле. Все ругаются, но мирятся. Успокойся. Пойдем. Они встали. Сын довел ее до спальни. - Мама, почему ты плачешь? Анна покачала головой. - Неважно. Ты же знаешь, что иногда женщины очень плаксивы. - Да знаю. - Вот я и расстроилась из-за пустяка. - Какого? - Да ерунда – она попробовала улыбнуться – Ложись спать. И вошла в комнату. - Спокойной ночи – прошептал Влад. - Ну что пришла в себя? – резкие и грубые слова мужа подействовали как ушат холодной воды. Анна застыла на пороге спальни. Она уже справилась со слезами, но воспоминания о сне преследовали ее. Там было все так четко, она так ясно видела лицо Владимира, она почти чувствовала его прикосновения. Она тряхнула головой, прогоняя наваждение. - Я не буду продолжать с тобой разговор в подобном тоне. - Ты куда? – Миша вскочил и преградил ей дорогу. - Ты не адекватен сейчас, я буду спать в комнате для гостей. Дай мне пройти. - Нет, моя дорогая женушка – пропел он – Я тебе не позволю спать в другом месте, ты будешь спать со мной. Анна смотрела на мужа, и не узнавал его, чувство страха поднялось со дна души и заполнило все ее существо. Ей было страшно. Впервые в жизни ей было так страшно. Глаза Миши блестели каким-то странным блеском. - Если ты будешь разговаривать со мной таким тоном – начала Анна немного поборов свой страх. Миша рассмеялся каким-то жутким смехом. - Вот чем я всегда восхищался так это силой твоего духа. Она прошла вглубь комнаты. - Я ложусь спать. - Ты же собиралась спать в гостевой комнате. - Я передумала. Анна боялась, но знала, что если сейчас уйдет в другую комнату, она уже никогда не сможет лечь с ним в одну постель. Она начала расстегивать блузку. Миша следил за каждым ее движением. - Тебе устроить стриптиз? – слишком резко спросила жена. Анна все еще боялась, и пыталась скрыть страх за бравадой. - Нет. Он подошел к ней и схватил за руку, больно сжав запястье. - Ты же будешь думать не обо мне, ведь так? - Пусти, мне больно. Теперь Анна пожалела о том, что не ушла. - Ты пьян?! - Нет, дорогая. Я не пьян – тихо и зловеще ответил Миша прижимая ее к стене – Я пьян от ревности. Скажи мне, ты все еще видишься с отцом Влада, да? И поэтому морщишься, когда я к тебе прикасаюсь. Неужели я тебе настолько противен? - Миша, мы возвращаешься к одному и тому же разговору. Она вывернулась из его объятий. - Мне надоела твоя бесконечная ревность! Ты знаешь, что дети уже вздрагивают от наших ссор? А Ксюша плачет из-за нашей ругани? Ты подумай о детях. Если тебе на меня плевать! - Мне плевать на всех, кроме Ксюши, поняла? Анна отступила назад. - Ты ненавидишь меня – прошептала она – Ты ненавидишь Влада. - Я не ненавижу тебя и твоего сына тоже, но… - Но любишь только Ксюшу, да? – горько констатировала Анна – Молчи. Я не желаю тебя слушать. Ты хотел быть благородным, но не смог. Я требую развода. - Учти, Ксюшу я тебе не отдам – прошипел ей в лицо Миша. Анна гордо подняла подбородок. - Я тебе за детей глотку перегрызу – пригрозила она, и муж понял, что она не шутит. - Какая у нас милая беседа – издевательским тоном сказал Миша. Анну дрожала и от страха и от слов, которые били как хлыст. - Но развода я тебе не дам, запомни это. Она вздрогнула. Опять надо было все начинать сначала, снова прощать и говорить нужные, но бессмысленные слова. Она все еще верила, что надо сохранять брак, ради детей. - Тогда надо наладить наши отношения – ответила жена – Так жить больше нельзя. Я тебя умоляю, забудь о ревности, прекрати придираться к Владу по каждому пустяку. - Ты снова защищаешь своего сына? Анна устало покачала головой. - Миша, я тебя не понимаю. Я люблю своих детей одинаково, понимаешь? - А меня, меня ты любишь? Его ярость ушла, растворилась в воздухе, как только он услышал, что Анна требует развода, его гнев остыл, остался только страх, что однажды она уйдет. Миша понимал, что своим упреками подталкивает Анну к разрыву. Но не мог ничего с собой поделать. Он сходил с ума от ревности. Влад его раздражал одним своим видом, пока они жили в Англии все было хорошо. Но стоило вернуться в Россию ревность снова завладела его душой. Миша знал, что Владимир Корф живет в этом же городе, и что они могут случайно встретиться, а если Анна до сих пор любит его. Эти мысли не давали покоя ни днем, ни ночью. Мучили, иссушали и выматывали душу. - Миша – ей стало жалко мужа, но жалость это не любовь. Она ласково потрепала его за волосы, сейчас он ей напоминал потерянного мальчика, она присела рядом. Она была благодарна ему за все, и не могла так просто порвать с ним. Все же у них были и хорошие моменты, только случались они все реже и реже. – Миша, любовь она бывает разной. - Да, да знаю, бывает болью неотвязной, бывает отблеском на льду, бывает яблоней в цвету. Это я все знаю. А меня ты вообще любишь? Анна закрыла глаза и прошептала: - Да, люблю. Миша сделал вид, что поверил ее словам. - Прости меня – он осыпал ее лицо поцелуями – Прости меня. Я дурак, я ревнивый болван. Прости меня, девочка моя. Прости меня. Он встал на колени. - Я тебя обожаю, и к Владу отношусь хорошо. Прости меня. У меня было затмение. - Слишком часто у тебя эти затмения – грустно покачала головой Анна. - Прости – прошептали его губы. - Прощаю – ответили ее, но сердце сказало – «А я нет». Ночь опустилась на огромный город, который был безразличен к человеческой боли, страху, голоду, холоду, жажде. Темнота скрывала все то что днем было безжалостно обнажено, выставлено напоказ. Ночь давала возможность жить той жизнью, которой нельзя жить днем при свете солнца. Кто-то бежал с работы, кто-то, наоборот, на работу, кто-то смеялся, а кто-то плакал, кто-то любил и упивался любовью, а кто-то страдал и заливался слезами. Кто-то родился, кто-то умер, кто-то говорит, а кто-то молчит. Кто-то шепчет: Я тебя люблю, а кто-то кричит: Я тебя ненавижу. Все возможно в огромном городе. Но двое взрослых людей стояли у окна, они не видели друг друга, слишком далеко были их дома, но так близко были души. Двое губ шептали слова неизвестного стиха, который рождается мгновенно и умирает в тот же миг, и его не будут исследовать как стихотворения Пушкина, Лермонтова, копаться в нем и думать, а что хотел сказать поэт. Нет, это было простое четверостишие, которое рождается в глубине души, которая страдает, любит, думает. Если тебе больно Я возьму твою боль себе Если тебе страшно Буду свечкой в темноте. Потом каждый отойдет от своего окна и пройдет вглубь комнаты, ляжет спать, и только во сне они встретятся. А днем будет невыносимо вспоминать этот сон, и сердце будет разрываться на части от боли и пустоты. Так не снись мне постоянно После радостного сна Вспоминать одной так странно, Что была я не одна.