Разве время лечит?

Земля, где так много разлук Сама повенчает нас вдруг За то, что верны Мы птицам весны Они и зимой нам слышны Любимый мой/ Любимая песня Анна вышла из подъезда. И в последний раз оглянулась на дом, где столько лет жила относительно счастливой жизнью. Она надеялась, что дети поймут и примут ее решение о разводе. «Ты все-таки решилась» - похвалил разум. «Я думала, что ты будешь меня ругать» - удивилась она. «Нет, ты поступила правильно. Теперь я умолкаю». Она улыбнулась. - Анна Петровна, я с вами – крикнул Дмитрий. Она обернулась, и облачко огорчения омрачило ее лицо. Дмитрий был символом прошлой жизни, символом ее рабства от законов морали, чувства вины, боязни резко поменять свою жизнь. Но теперь, когда она знает всю правду о своем муже, о том, что ложь чаще всего скрывается под обвинениями, что на чувстве вины можно играть как на курсах валюты на бирже, Анна не хотела никаких напоминаний о браке с Мишей. От этого брака осталась только Ксюшка и какие-то обрывочные счастливые воспоминания. - Дмитрий, ты свободен - ответила она и пошла к своему Пежо. - Анна Петровна, я обязан следовать за вами повсюду. - Дмитрий – твердо сказала Анна – Я больше не нуждаюсь в охране. И Мише знать о моих передвижениях больше не надо. Мы разводимся. - Что вы. Я никогда не рассказывал, где вы были вашему мужу – обиделся охранник. - Что же ты отвечал на вопрос: где я была? - Что вы весь день провели с сыном в больнице. - Теперь это не имеет значения. - Давайте я вас отвезу – предложил Дмитрий искренне желавший услужить. - Хорошо – согласилась Анна и назвала адрес. Пока они ехали, она позвонила дочери. - Ксюша? Ты еще не спишь? - Мам, всего лишь семь часов, какой сон? - Ты останешься у бабушки? - Да, мы же договорились. - Она сильно ругалась, когда я ушла? – спросила Анна. Девочка замялась, после того как мама ушла, бабушка немного посидела на кухне, а потом пришла в гостиную и стала вдалбливать в голову внучке, понятия морали и порядочности. У Ксюшки на языке вертелся резкий ответ, и она еле сдержалась, чтобы не сказать Людмиле Сергеевне, что она думает по поводу нотаций. Когда Ксюша поняла, что больше ни минуты не выдержит, если будет слушать нудные слова бабушки, она быстро проговорила. - Бабуль, мне надо узнать задание – и выбежала из комнаты. - Какое задание? – опомнилась Людмила Сергеевна – Сейчас лето. Но девочка уже убежала. - Она стала меня воспитывать – призналась дочь. - Поняла, что меня уже поздно и отыгрывается на тебе – усмехнулась Анна. Ксюша захихикала. - Наверное. Ты меня завтра заберешь? - Да, конечно. Я могу и сегодня тебя забрать, но… - Что случилось? – насторожилась дочь. - Ксюшенька, я не хочу об этом говорить по телефону. Если хочешь, я могу приехать к тебе сейчас, и мы поговорим. Анна еще боялась, что дочь не до конца понимает, чем может обернуться для нее развод родителей. Что все может оказаться гораздо сложнее и больнее, чем она себе это представляет. - Вы с папой разводитесь – скорее констатировала, чем спрашивала Ксюша. - Да – призналась Анна, понимая, что ложь бессмысленна. Тем более дочь была на ее стороне. - Хорошо. На миг девочке стало страшно, но у нее было много друзей, чьи родители были в разводе. И у Сашки Чернова, и у Катюшки Белкиной, но ее друзья не унывали. Даже хихикали, что теперь на Новый год и День рожденье два подарка, а не один. В последнее время, когда отношения между родителями накалились до предела, Ксюша хотела только покоя. И мысль о том, что теперь она будет постоянно жить с матерью и видеть отца по определенным дням уже не страшила ее, как в первый раз, когда она задумалась о подобной возможности. Теперь, когда мать честно ей сказала, что развод состоится, Ксюша испугалась лишь на мгновение. - Только пока ничего не говори бабушке, я сама ей обо всем расскажу. - Конечно – заверила мать Ксюша – Если бабушка сейчас узнает, она всю ночь будет меня воспитывать, а я спать хочу. Анна вздохнула с облегчением, раз ее девочка шутит, значит, все хорошо. - Пока, котенок. Я тебя завтра заберу. - Чао – попрощалась дочь. - У вас замечательная дочка – сказала Дмитрий. Анна улыбнулась и прижала ладонь к пока еще плоскому животу. «А тут у меня живет девочка или мальчик?». На работе Владимира не оказалось. - Он уехал три часа назад – сказала Полина. Она помнила, как шеф нес эту женщину на руках, и теперь секретаршу мучило женское любопытство. С интересом и даже с завистью Полина смотрела на Анну: пышная юбка подчеркивала тонкую талию, блузка обтягивала высокую грудь. Самой Полине, чтобы поддерживать фигуру приходилось сидеть на жесткой диете и ходить на фитнесс. - А он не сказал куда поедет? – спросила Анна, не обращая внимания на слишком пристальный взгляд Полины. - Нет – ответила секретарша, и в ее голосе послышались злорадные нотки. - А когда вернется? - Сегодня не вернется. В машине Анна повертела в руках прямоугольный листочек с адресом. - Анна Петровна теперь куда? – спросил Дмитрий, который, увидев, что хозяйка вернулась одна, понял, что тот к кому она приехала, отсутствует. - Отвези меня по этому адресу – и протянула ему визитку. Когда они подъехали к загородным коттеджам, почти стемнело. Сначала их не хотели пропускать, но когда Анна назвала свое имя, машину тут же пропустили. «Владимир говорил, что предупредил охрану» - вспомнила она. - Дмитрий, ты свободен – сказала Анна и вылезла из машины. - А как же вы назад поедете? – спросил охранник. - Назад я не поеду. На лице охранника мелькнуло удивление, но он не стал ни о чем спрашивать. - До свидания, Анна Петровна – попрощался Дмитрий и уехал. - Прощай – прошептала она. Она поднялась на крыльцо и немного постояла, всматриваясь в вечернее небо. Правильно ли она поступает? А вдруг все окажется просто наваждением, и если станет слишком реальным и настоящим рассыплется как карточный домик… «Ты трусишь?» – удивлено спросил разум. «Нет!». Анна постучала в дверь, но никто не отозвался. Она еще раз постучала и дернула ручку, дверь неожиданно открылась. Она вошла в дом. - Владимир – позвала она – Ты где? На миг ей стало страшно, тишина в доме казалось мертвой. И ей уже чудилось, что Миша все-таки осуществил свою угрозу. Напрасно разум пытался убедить ее в том, что такой трус как ее бывший муж никогда не свяжется с киллером, и не сможет убить сам. Тревога нарастала как снежный ком, в столовой его не было, хотя охранник сказал, что Владимир приехал около часа назад, и должен быть дома. - Володя – она уже не звала, а кричала. Увидев свет в гостиной, Анна заглянула в комнату и облегчено вздохнула, заметив, что Владимир сидит в кресле, и спит. Возле него валялись бумаги, видимо он их просматривал, перед тем как его сморил сон. Она подошла ближе и невольно улыбнулась Все как тогда. Все как тогда семнадцать лет назад, когда она ушла. Владимир спал, когда она уходила. И он опять спит, когда она вернулась. От нахлынувшей нежности защипало в глазах. Анна провела пальчиком по его бровям, носу, губам, ямочке на подбородке. Потом прикоснулась кончиками своих пальцев к его губам, а затем к своим. Словно забрала свой прощальный поцелуй, словно и не было разлуки в семнадцать лет. Анна присела на пол, и положила голову Владимиру на колени. Она сделала свой выбор. Она разругалась с матерью, ей предстоит выдержать развод с Мишей, но больше она не будет прятаться и бояться. Спустя годы Анна поняла истинную причину, почему она сбежала от Владимира. Да, было чувство вины, да, она помнила, как было плохо матери, когда отец оставил ее, как внутренне она потухла, полностью растворившись в любимом мужчине, и когда он ушел, у нее в душе осталась только пустота. И Анна всю свою сознательную жизнь боялась потерять себя, и именно этот страх заставил ее сбежать, … но сейчас она поняла, как глупо бояться, как глупо бояться любить, это все равно, что бояться жить… Мягкий свет торшера разгонял сумерки. Анна огляделась по сторонам: большой стол в углу, на котором мигал монитор компьютера, два больших кресла, между ними торшер, два книжных шкафа и много-много полок тоже с книгами. В темноте Анна не смогла прочитать названия, но, судя по цвету томов, это были собрания сочинений. Анна протянула руку и провела по темным волосам, в которых уже появились серебряные нити. Владимир проснулся и встал, положил руки ей на плечи и судорожно вглядывался в лицо, словно не верил, что это действительно она. - Аня? – удивленно спросил он – Аня. Слава Богу – выдохнул он и прижал ее к себе. - Поаккуратнее – со смехом попросила она – Ты мне ребра раздавишь. Он ослабил объятия. - Если бы ты знала, как я испугался. - Чего? - За тебя. - Все хорошо – заверила Анна и заглянула в серые глаза – А почему ты испугался? Ты что-нибудь нашел? - Да – кивнул Владимир – Но пока ничего не могу тебе сказать. Я хотел тебя уже сегодня забрать, но в больнице тебя не было. Он поправил, выбившейся из прически локон. Все еще не веря, что Анна здесь. Он ждал ее в больнице, но так и не дождался. Позвонить не решился, потому что она предупреждала его о том, что звонки прослушиваются, а он не мог подвергнуть Анну хотя бы малейшей опасности. Осталось подождать до завтра, завтра все будет готово, и Миша навсегда исчезнет из их жизни. - Мы утром с Ксюшкой навещали Влада, а потом ходили по магазинам. - Я приехал вечером. Думал, что увижу тебя и увезу. - В тундру? – смеясь, спросила Анна. - Можно и в тундру – согласился Владимир. Они замолчали, не отводя друг от друга глаз. Слова были столько раз сказаны, что теперь они были не нужны. Молчание не давило, наоборот, словно волшебной золотой паутиной окутывало их, все сильнее и сильнее привязывая друг к другу. Две судьбы снова столкнулись, но не для того, чтобы разлететься, а чтобы теперь навеки переплестись в причудливый вензель отношений. Постепенно смешинки из глаз пропадали, уступая место какой-то затаенной грусти. Наверное, даже в самый счастливый миг их жизни они так и не избавятся от легкого сожаления, что все могло бы пойти иначе. Если бы… - Ты с Ксюшкой? Анна покачала головой. - Нет, она осталась у бабушки. - Твой муж… - начал, было, Владимир, но она кончиками пальцев коснулась его губ, призывая к молчанию. - Я ничего не хочу слышать о моем бывшем – это слово Анна подчеркнула – муже. Сейчас имеет значение только я и ты. Мне надоело оглядываться на других людей, а дети…. Дети я надеюсь, нас поймут и примут наше решение. Вместо ответа Владимир поцеловал ее, тонкие руки оплели его шею, Анна прижалась к нему. Отвечала на поцелуй, поражаясь тому, как ей удалось выдержать разлуку, как она смогла притворяться перед Мишей, и не выдать себя. Как она могла сомневаться несколько минут назад, что поступает неправильно. Владимир крепче сжал Анну в объятиях. За эти две недели он соскучился по ней гораздо больше, чем за семнадцать лет. Вроде было все как всегда. Он видел ее, слышал, но не мог дотронуться. Раньше никакой надежды на совместное будущее не было. Теперь, когда ничто не мешало им быть вместе, кроме страха Анны перед мужем, что Миша может навредить детям и Владимиру, да охранники, которые следовали за ней по пятам. Когда он приходил к Тане, а потом заходил к Владу, запах ее духов еще витал в воздухе, создавая иллюзию, что Анна еще здесь. Это выматывало, и раздражало, хотелось просто схватить ее за руку и увести с собой. И будь, что будет. Когда они сталкивались в больничном коридоре, Анна бросала на него испуганный взгляд, умоляя подождать. И он ждал. Приезжал с работы в пустой и тихий дом. И до утра как раненый зверь метался по дому, сходя с ума от ревности, от страха потерять ее. Он видел в глазах Миши странный блеск, который бывает у людей с неуравновешенной психикой. Как только Владимир получил известие о том, что он может избавить Анну от Миши, он принял решение увезти ее немедленно. Увидеться они могли только в больнице, и он поехал туда. Но в больнице они не встретились, и Владимир поехал домой, рассчитывая, что утром точно увидит Анну и скажет ей радостные новости. Дома он решил немного поработать, но не за столом, а в кресле, включил торшер, взял бумаги и неожиданно заснул, успев просмотреть только один договор из запланированных пяти. А она сама пришла к нему. Наверное, так и должно было быть. Она сама ушла и сама вернулась. Поцелуй из нежного стал страстным, но было какое-то странное чувство. Оно витало вокруг них, оставляя в воздухе серебристые ниточки. Это чувство было настолько сильным, сильнее любви и страсти, что в какой-то момент необходимость определить, что это заставило их прервать поцелуй. - Ты тоже это чувствуешь? – спросила она, почти касаясь губами его щеки. - Да. - Что это? - Любовь? - Она была и раньше. Это что-то иное. - Бесконечность – одновременно сказали они и рассмеялись единству душ и мнений. Да, это была бесконечность, незыблемость. Это чувство было в новинку, настолько острым, что заглушило любовь и страсть. Бесконечность того, что завтра не растает как снег под палящим солнцем, что ты не исчезнешь в туманной дали, оставив после своего ухода чувство пустоты и безнадежности. Незыблемость того, что теперь мы будем вместе: ты и я, что я с тобой, а ты со мной. И теперь только от нас зависит, сможем мы быть вместе. - Я люблю тебя – прошептал он и потянулся к ее губам. - Подожди – остановила его Анна – Я должна тебе кое-что сказать. Владимиру на миг стало страшно, что она опять уйдет, оттолкнет и оставит наедине с его болью, любовью… вдруг Анна опять пришла из-за детей, а вдруг он ошибается? Он выпустил ее из объятий и немного резко ответил: - Я тебя слушаю. - Володя, я беременна. Его лицо осветила улыбка, но в глазах была настороженность и недоверие. «Если ты ее любишь, ты должен ей верить – сурово сказал внутренний голос – Иначе продолжать ваши отношения не имеет никакого смысла». «Я ей верю» - немного запинаясь, ответил Владимир. «Но мысль о том, что этот ребенок может быть от Миши, посетила твою светлую голову?» - ехидно осведомился голос. Анна видела, что Владимир не так рад, как ей бы того хотелось. Сначала она хотела обидеться, но внезапная догадка все расставила по местам. Она подошла к нему и взяла его лицо в ладони: - Это твой ребенок. И я не дам минутному сомнению разрушить все, что у нас уже есть. Я не была с Мишей очень долго. - Прости – привлек ее к себе и прижался щекой к шелковистым волосам – Прости, я не должен был так думать, даже мысли такой допускать, что ты можешь обмануть меня. Прости. Анна ничего не ответила. Она всматривалась в лицо человека, которого очень любила, но знает ли она его. Владимир так же внимательно смотрел на нее. «Ты должен ей верить» - назидательно внушал внутренний голос. «Я ей верю, я усомнился всего на несколько секунд». «За эти несколько секунд можно было все разрушить…». «Как он мог усомниться в твоих словах?» – возмущался разум. «Ему было больно» - ответило сердце. «Но эту боль причинила не ты» - продолжал возмущаться разум. Слишком мало времени они провели вместе, слишком мало знают друг друга, теперь, когда, казалось бы, такие непреодолимые препятствия уже преодолены, не окажется ли их чувство просто химерой, неуловимым призраком, который жил только благодаря разлуке. Долгие годы разлуки, как ни странно, легче перенести, чем долгие годы близости. Им предстоит узнать достоинства и недостатки друг друга. Восхититься первыми, принять и смириться со вторыми. Выдержать прессинг со стороны близких людей, и самое главное все объяснить детям, так, чтобы те поняли, и не винили самих себя в разводах своих родителей. Слегка дрожащими руками Анна обвила его шею. Все вопросы, все ответы остались за гранью, бесконечная усталость этого дня, огромное напряжение последних двух недель отпустили ее, когда сильные руки обхватили тонкую талию и прижали к себе. Он был нужен ей, сейчас, здесь, завтра, через год, спустя тысячу лет. Она выдержит все, кроме новой разлуки с ним, кроме одиночества вдвоем. - Я люблю тебя, я так люблю тебя. Как же я по тебе соскучился. Девочка моя, сладкая моя девочка… Владимир целовал ее, а она каждый раз немного отступала назад, пока не уперлась в стол. Не переставая целовать Анну, Владимир подсадил ее на стол, пышная юбка задралась, оголяя стройные ноги. Нетерпеливые пальцы пытались расстегнуть бесконечные крючочки на блузке. Она положила руки Владимиру на плечи и откинулась назад, подставляя себя под его жадные губы. От сладких поцелуев по телу пробегала легкая дрожь. Анна стянула с него футболку, прижимаясь губами к гладкой коже, обнимая сильное тело. Каждая клеточка ее тела хотела быть с ним, каждая струнка ее души стремилась к нему на встречу. Как она могла сомневаться в том, что поступает неправильно? Анна всхлипнула, когда его пальцы нежно сжали ее грудь, унимая сладкую муку. Пелена застилала глаза, все вокруг кружилось в странной дымке, хаотичные быстрые поцелуи горячили кровь, заставляя желать большего, хотелось снова ощутить его внутри, сильного, мощного, раствориться в нем, потерять голову, зная, что твои чувства взаимны, что любишь ты, и любят тебя. Владимир медленно целовал ее грудь, подбираясь к вершинке соска, жаждущего ласки, языком очертил ореол и обнял губами напрягшуюся ягодку. Покусывал, посасывал, лаская языком. Анна застонала, сильнее прижимая его голову к себе, перебирая короткие темные волосы. - Любимый мой…. Володя… иди ко мне…. От ее шепота Владимир заводился еще больше, но он сдерживался, сознательно продолжая мучить себя и Анну. Аромат ее кожи сводил с ума, он целовал нежную шею, лаская грудь ладонями, сжимая соски пальцами. Анна выгибалась ему на встречу, не замечая, что впивается ногтями в его плечи. Владимир с силой втянул воздух, когда женские пальчики, расстегнув молнию на брюках, погладили набухшую плоть, а затем слегка сжали ее, осторожно касаясь чувствительной головки. Он поднял голову и посмотрел на Анну. В сумрачном свете летнего вечера она видела только глаза Владимира, горевшие страстью и безграничной любовью. Горячие ладони скользили по атласной коже, поднимаясь, все выше, мягкое кружево дразнило ладонь, он стянул с нее насквозь промокшие трусики, и резким движением вошел в нее, утоляя бешеное желание. - Да, да, да – шептала она, встречая его толчки, сильнее сжимая ногами его бедра. От наслаждения на глазах выступили слезы, это было блаженством снова ощутить его мощь, и знать, что теперь они вместе. Навсегда. - Я люблю тебя – выдохнула Анна, выгибаясь в его руках. - Анечка – прошептал Владимир и со стоном излился в нее. Анна прижалась щекой к широкой груди, слушая, как бьется его сердце, чувствуя, что он целует ее волосы. - Помнишь, что ты сказала мне семнадцать лет назад? – спросил Владимир спустя некоторое время. Анна подняла голову и заглянула в темные глаза. - Ночь еще не закончилась – с улыбкой ответила она. Он улыбнулся в ответ. - Ты права – прошептал Владимир и, подхватив ее на руки, понес в спальню. Анна тихонько рассмеялась, уткнувшись в его шею. Поздно ночью почти засыпая под треск поленьев в камине, она прошептала: - Я очень счастлива. - Я тоже. Услышала она ответ Владимира и заснула с улыбкой на губах, он крепче обнял ее и тоже заснул. Огонь в камине стал едва заметным, как недавний огонь любви бушующий в сердцах. Но стоит поднести новое полено, и костер разгорится с большей силой. Игра язычков пламени на почти сгоревших поленьях делала их похожими на драгоценные камни, в момент рождения из небытия. Костер любви горит и не погаснет, пока живы души способные любить.