Разве время лечит?

Tu coltanto tu ты только ты (итал.) Еще было очень рано, за окном пели птицы, радуясь новому солнечному дню. Анна сама не поняла, отчего проснулась, она села. Что могло ее разбудить? - Что случилось? Тебе плохо? – тут же проснулся Владимир. Анна не успела ответить, внезапно подступившая тошнота заставила ее вскочить с постели, и побежать в ванную. Она склонилась над раковиной, держась за ее края, противный мерзкий ком подкатил к горлу и освободил ее от своего присутствия. - Ты как? – спросил он, заглянув в ванную комнату, придерживая одеяло на плечах. Анна неопределенно качнула головой, после того как ее вырвало, на миг стало легче, но дурнота не отступала. Она присела на пуфик, пытаясь унять дрожь в коленях, ей было холодно, зубы стучали. Владимир сел рядом, закутал Анну в одеяло, слегка прижав к себе. - Тебе лучше лечь или посидишь еще? Она закрыла глаза, прижавшись щекой к широкой груди. Она забыла, что в мужских объятиях может быть спокойно и надежно. - Отнеси меня – жалобно проскулила Анна, почувствовав, что тошнота отступила. Владимир легко поднял ее на руки, и отнес в спальню, бережно опустил на кровать. - Тебе что-нибудь принести? – спросил он, склонившись над нею. - Нет. Давай спать. Тошнота накатила новой волной, Анна устало откинулась на подушки, облизывая пересохшие губы. - Я сейчас. Через пару минут вернулся. - На – протянул он что-то оранжевое. - Что это? - Курага. Анна поморщилась, на миг, представив, что ей придется положить в рот, затем прожевать, и самое гадкое проглотить что-то из еды. - Я не хочу. - Попробуй – настаивал Владимир – Тошнота пройдет. В крайнем случае, выплюнешь. Поразмыслив, она кивнула и нерешительно взяла мокрый от воды сушеный фрукт. Откусив крохотный кусочек, она долго его жевала, прислушиваясь к своим ощущениям, но тошнота не возвращалась. Съев еще пару штук, Анна поняла, что ее больше не мутит. - Лучше? - Да. - Еще будешь? - Нет, спасибо. Он осторожно вытянулся рядом с ней, Анна прижалась к нему. - Спи – тихонько поцеловал Владимир в нежный висок. Она что-то сонно пробормотала и устроилась на его груди, забавно подложив под щеку ладошку. Этот жест ему напомнил, как они ночевали в лесу... как давно это было… Яркий солнечный свет залил комнату. Владимир проснулся первым, Анна все также спала у него груди, так и не убрав ладошку из-под щеки. Он протянул руку, и погладил шелковистые волосы. - Анечка – тихо позвал он – Просыпайся. Мы проспали. Но она продолжала спать. Владимир улыбнулся, немного подвинулся вниз так, что теперь голова Анны лежала на его плече, и прижался губами к алому рту, скользя языком по сладким губам, нежно накрыл упругие полушария ладонями, слегка поглаживая. Затвердевший сосок дразнил ладонь, не в силах устоять перед искушением Владимир спустился ниже и жадно обхватил губами манящую вишенку. Нежное тело выгнулось навстречу горячим губам, Анна застонала, запустив пальчики в темные волосы, сильнее прижимая его голову к груди. Еще не освободившись от плена сна, она попала в сладостный плен любимых губ и рук. - Володя… Он приподнялся на руках, нависая над ней. Не говоря больше ни слова, Анна протянула к нему руки, прося наклониться к ней, и сама потянулась к нему, потерлась, как кошка о его плечо щекой. Поймав ее губы в сладкий плен своих губ, Владимир прижал Анну к кровати, целуя ее нежно, медленно. Восторг любви, пьянящее счастье, безудержный огонь разгорелся с новой силой, опаляя своим дыханием, кружа их в волшебной, чарующей магии костра. Снова души воспарили над землей, летя навстречу ветру, тела стали единым целым, сердца бились в унисон, отстукивая секунды, минуты, часы… Два дыхания сплелись в единый стон. Уставшие, но довольные они еще долго лежали рядом, не желая разнимать сладкие объятия. - Ты оказывается соня – сказал Владимир спустя некоторое время. - Соня? – удивленно переспросила она и подняла голову – Сколько сейчас время? - Уже полдень, и я безнадежно опоздал на работу. - Начальство не опаздывает, оно задерживается – с серьезным видом возразила Анна, но уголки ее губ дрожали, а глаза искрились от смеха и счастья. - Но даже начальству нельзя задержаться на весь день – с сожалением ответил Владимир, целуя уже не пытающуюся сдержать свой смех Анну. - Тогда пора вставать. - Да. Владимир потянулся за брюками, надел их и вышел. Анна встала и огляделась в поисках своей одежды, но блузка и юбка остались в гостиной. Заметив рубашку Владимира, Анна, недолго думая надела ее, застегнула пуговицы, и засмеялась, поймав свое отражение в зеркале. Рубашка была длинной для нее, закрывая ноги почти до колен, и висела как на вешалке. Подвернула несколько раз манжеты, чтобы рукава не мешали ей. «Не думала, что так похудела» - веселилась она, рассматривая свое отражение. Небольшая бледность расстроила ее, но учитывая ее положение это нормально. «Ты счастлива?». «Безумно!». «Хе – ответил разум – Это еще не все». «Я знаю, но я все смогу вынести, с ним мне ничего не страшно». Анна прошла на кухню. - А что ты делаешь? – спросила она, выглядывая из-за косяка двери. - Готовлю завтрак – обернувшись, ответил Владимир, что-то помешивая в миске. Сияющие синие глаза смотрели ласково и нежно. Он поставил миску и подошел к ней, обнимая за пока еще тонкую талию. - Мне? – спросила Анна, с интересом разглядывая стоящие на столе предметы. - Не тебе. На ее лице появилось удивление. - Нам – добавил Владимир. Раздался серебристый колокольчик женского смеха. - Только завтрак под угрозой. - Почему? - У меня руки заняты – сильнее прижал к себе, зарывшись лицом в мягкие золотистые волосы. - Мне что же придется умереть от голода – с серьезным видом упрекнула его Анна, но лукавый взгляд выдавал ее. - Ни в коем случае. Тебе надо есть за двоих. С явной неохотой Владимир разжал руки и повернулся к плите. Анна села на диванчик, поджав под себя ноги. - Как ты себя чувствуешь? – обеспокоено спросил он. - Хорошо. Меня если и мутит, то только ранним утром. - Ты была у врача? - Да, пару дней назад. А что ты готовишь? - Яичницу. Больше в холодильнике ничего нет. Она улыбнулась. - Как говорится, мышь повесилась. Владимир кивнул, взбил яйца и вылил на сковородку. - Ты всегда будешь готовить нам завтрак? - Нет, у нас будет дежурство. Сегодня я дежурный. - А завтра я? – спросила она, слегка наклонив голову в бок. - Да. А ты готовить умеешь? – запоздало поинтересовался Владимир. - Как тебе сказать – ответила Анна, изо всех сил сдерживая рвущейся наружу смех – Не очень, но вполне съедобно. - Не беда, Варя будет готовить. - А кто это? – укол ревности был болезненным. Он поставил перед ней тарелку с жареными яйцами. - Домработница. А ты что подумала? – усмехнувшись, спросил Владимир. - Ничего – ответила она и внимательно посмотрела на него. Глаза встретились, ласкающий взгляд согревал так долго замерзающую душу, счастливая улыбка сияла как солнышко за окном, от безумного, пьянящего чувства счастья хотелось петь. Владимир присел на корточки, взяв ее руки в свою ладони, гладил тонкие запястья. - Вы с Владом так похожи – прошептала Анна. Ей не хотелось говорить в полный голос. - Расскажи мне о нем – попросил Владимир. Она улыбнулась. - Наш сын очень упрямый, своевольный, честный, если не хочет о чем-то рассказывать, ни за что не скажет. - Мы похожи не только внешне – констатировал Владимир. - Я уже догадалась – ответила Анна, с нежностью глядя в серые глаза. Он положил ей руку на живот. - Ты хорошо себя чувствуешь? - Да, да, абсолютно. И мне очень хочется попробовать твою яичницу – подмигнула она - Ты кого хочешь: мальчика или девочку? – спросила Анна просто из любопытства. - Все равно. Но лучше девочку. - Почему? – удивилась она. - Мальчик у нас уже есть, и с мальчиками столько мороки – ответил он – Лучше девочка, похожая на тебя. - Мальчик похожий на тебя уже есть. - Вот именно – ответил Владимир, разрезая яичницу. - Володя, а расскажи мне о своем детстве, о своих родителях. Чем они занимаются? Анна, поглощенная едой, не сразу заметила, что Владимир слишком долго молчит, когда она подняла глаза и встретилась с серыми глазами, она невольно отшатнулась. Куда исчез радостный блеск? Куда пропали смешинки? Ледяная гладь океана была теплее его взгляда. Но через секунду взор потеплел, словно он унесся куда-то далеко-далеко на север, а теперь вернулся на солнечный юг. Анна молчала и ждала его реакции на свой вопрос. Семнадцать лет назад они говорили о многом, но о своем детстве Владимир предпочитал отмалчиваться. - Мой отец умер, когда мне было двадцать три – ответил он глухим голосом. - А мать? Мама. Первое слово, но сейчас отдающее лишь горечью и непреходящей обидой. Словно затянутое паутиной для него. Давным-давно спрятанное на дно души, и никогда не выходящее на свет. Лишь однажды, но с тех пор столько воды утекло, Владимир еще глубже спрятал эту боль, а женщину, которая помогла ему появиться на свет, вычеркнул из своей жизни и памяти. Он спокойно говорил своим детям слово мама, имея в виду Лизу, но собственной матери, сказать мама он бы не смог. Слишком короткое, слишком важное, и просто недостойное ее слово. - Аня – он поднял на нее глаза – Я не хочу говорить о ней. Не хочу, никогда. Она пораженно смотрела на Владимир, не зная, что ответить. Такая ненависть звучала в его голосе. Анна не могла понять, как ей реагировать на его заявление. Она встала из-за стола, подошла к нему, скользнула на колени, одной рукой погладила темные волосы, второй нежно провела по его щеке. - Не загораживайся от меня. Я тебя прошу. Я хочу знать о тебе все, понимаешь? Я люблю тебя, я хочу узнать какой ты: когда радуешься, огорчаешься, боишься, когда тебе больно или грустно. Это не слабость. Не прячься от меня. Владимир закрыл глаза. Правду, знал только Александр. Даже Лиза не знала, почему он так ненавидит свою мать. - Хорошо – сдался он, признавая ее правоту, и открыл глаза. В них была только грусть – Я тебе все расскажу, но не сегодня. Сегодняшний день я не хочу омрачать никакими воспоминаниями. Анна кивнула, ласково перебирая темные волосы. - Ты мудрая женщина. Она подавила смешок. - Могу вернуть тебе комплимент. Ты тоже мудрый. - В чем же это выражалось? – в его глазах запрыгали веселые чертики, а руки ласкали неприкрытые тканью рубашки стройные ноги. - Я догадалась, почему ты стал заходить к Владу. Ты приучаешь его к своему присутствию, узнаешь его и позволяешь узнать себя. - Мне интересно общаться с сыном, которого я почти не знаю – возразил Владимир. - У нас будет всеобщий ликбез: я узнаю тебя, ты меня, Влад тебя, ты Влада. Громкий смех окончательно вернул радостное и беззаботное настроение летнего утра. Позавтракав, она вернулась в гостиную, а потом вышла в просторный холл. Владимир ждал ее. - Ты на машине? - Нет. Зазвонил мобильный телефон, Анна вздрогнула, словно в предчувствии беды. Она подняла тревожный взгляд на Владимира, увидела его ободряющую улыбку. Звонок несколько дней назад перевернул всю их жизнь, освободив их, дав шанс на счастье, но какой страшной ценой они могли бы за него заплатить. - Алле. Да, Сергей Степанович, я буду через час, если в пробке не застряну. Конечно. Спасибо. - Что случилось? – спросила Анна, все еще слегка дрожа. - Анечка, все хорошо – обнял ее за вздрагивающие плечи Владимир и привлек к себе – Теперь можно не волноваться о Михаиле. - А что ты сделал? Он не успел ответить, потому что снова раздался звонок, Анна посмотрела на него, не понимая, почему Владимир не отвечает. Он покачал головой и показал ей трубку, звонил ее мобильный. - Мам, ты где? – раздался веселый голос Ксюшки – Забери меня поскорее, бабушка с самого утра донимает меня: где ты да что с тобой? Дома никто не отвечает. Папа выключил телефон, а на твой она еще позвонить не догадалась. - Ксюшенька – обрадовалась Анна, чувство тревоги не отпускало ее, а лишь усилилось, услышав голос дочери – Я скоро приеду. - Жду, но поторопись, а то я с ума сойду. - Еду - и нажала отбой. - Встретимся в больнице? - Да – согласилась она и слегка вздрогнула, услышав про больницу. - Аня, да что с тобой? – испугался Владимир – Давай Ксюшку я заберу? - Нет, все в порядке. До встречи – прошептала она. - До встречи. Нежное прикосновение губ заставили сердце сжаться, но это была сладкая мука, не саднящая боль, а головокружительный вихрь счастья. - Тебя куда подбросить? - Домой. Я возьму машину и заберу Ксюшку.