Хён

      Помнишь, ты спросил у меня, что легче, уходить или оставаться? Я на самом деле не знаю ответа на этот вопрос… но я постоянно ставлю себя на твоё место. Ты такой сильный, Пак Чимин. Я бы сошёл с ума.

***

Химиотерапия занимает лишь несколько дней, которые Чимин проводит вместе с Хосоком, не смотря на все его сопротивления. Чон стойко выносит момент, когда ему сбривают волосы, периодически шутя и корча рожицы. А Чимин дарит ему кепку, на уголке козырька которой вышиты инициалы Хосока. От глаз старшего остаются скрыты рыдания Чимина в туалетной кабинке больницы, которые он пытается заглушить, прижав ладонь ко рту. Теперь он понимает насколько болезнь Хосока серьёзна. Не то, чтобы он раньше этого не знал, но сейчас увидел всё наглядно. Он видит, как Чон изнеможен, видит, его бледные губы и синяки под глазами, видит, как тот продолжает терять вес. Хосок словно угасает, и как бы Чимин не старался, чтобы он не делал, ему это не изменить. В последний день химиотерапии лечащий врач просит зайти к нему в кабинет госпожу Чон и Чимина, пока Хосок отдыхает. Уже по лицу врача можно было понять, что он не скажет ничего хорошего. Чимин напрягается всем телом, садясь на стул напротив мужчины. Его ладони потеют от охватившего его волнения. — Я рад, что теперь у Хосока есть друг, — тепло улыбается ему доктор. — Обычно его сопровождают или навещают только родители. — Чимин чудесный мальчик, — отвечает мужчине мама Хосока, — он очень хорошо влияет на моего сына. — Хосоку сейчас очень важно, чтобы вы все окружили его теплом и заботой, — врач хмурит брови, стирая улыбку с лица, — потому что с нашей медицинской стороны мы сделали всё возможное… — мужчина тяжело вздыхает, а госпожа Чон сжимает руку Чимина под столом. — Но, к сожалению, курс химиотерапии не оказал должного эффекта. Боюсь, что Хосок не доживет даже до весны… Его состояние ухудшается. Госпожа Чон громко охает, прижав ладони ко рту. Она бледнеет на глазах, а Чимин до сих переваривает услышанные слова. Хосок что? Не доживет до весны? Что за бред? Как такое вообще возможно? Ему ведь обещали хотя бы эти чертовы два года! Мать Хосока рядом горько плачет, а Пак не может выдавить из себя ни слезинки, потому что мерзкий ком застрял в горле, и эта боль, охватившая всё тело, никак не хочет отпускать. — Мне очень жаль, — протягивая стакан воды госпоже Чон, говорит врач. — Хосок сильный мальчик, я уверен, что он будет бороться до последнего. — Спасибо, — шепчет сквозь слезы госпожа Чон, беря стакан с водой в свои руки. — И вы должны все быть сейчас сильными ради него, — врач кидает взгляд на совершенно растерянного Чимина, — ему тяжелее всего. — Вы правы, — женщина, опустошив стакан, вытирает свои слёзы. — Спасибо Вам, доктор… Идём, Чимин. Чимин моргает пару раз, не говоря ни слова, и встаёт со стула, еле держась на ватных ногах. Госпожа Чон, заметив его состояние, берет его под руку и сама выводит из кабинета. — Сейчас зайдём в палату к Хосоку, — едва слышно говорит женщина, — ты ничего ему не говори… просто попрощайся с ним и езжай домой, отдохни, на тебе лица нет. Чимин отрицательно качает головой, не соглашаясь уезжать домой. — Я понимаю, — госпожа Чон берет его руки в свои, — тебе сейчас очень больно… Хосок… он очень умный мальчик, он сразу всё поймёт. Поэтому зайди к нему на пару минут и поезжай… — Что мы теперь будем делать? — наконец отзывается Пак. Его голос хриплый от не выплаканных слез, стоявших комом в горле. — Мы сделаем всё, чтобы Хосок был счастлив отведённое ему время, — госпожа Чон сама еле держится. Её губы не перестают дрожать, а глаза слезятся. — Ну же, мальчик мой, заставь себя улыбнуться… нам надо к нему зайти. Чимин согласно кивает, делая пару глубоких вдохов. Госпожа Чон вытирает подступившие на её глазах слезы и пытается ободряюще улыбнуться. Они подходят к палате Хосока, тихонько стучась. — Сынок, — зовёт Хосока госпожа Чон, аккуратно открывая дверь. Они заходят в палату, бесшумно ступая по полу. — Как ты? Как себя чувствуешь? Хосок лежит на кровати, немного бледный, но радостно улыбается пришедшим гостям. Чимин старается не смотреть ему в глаза, иначе все эмоции старший прочтёт по его лицу. — Хорошо, — отзывается Хосок. — Завтра уже выпишут, хочу поскорее домой. — Завтра мы с отцом тебя заберём, — говорит госпожа Чон, поправляя хлопковую шапочку на голове сына. — Ты что-нибудь хочешь? Что тебе купить? — Ничего, — машет головой Хосок и ловит руку Чимина, когда тот подходит совсем близко к его кровати. — Ты неважно выглядишь, тебе надо отдохнуть, Чимина~. Пак дёргается от этих слов, смотрит на госпожу Чон, ища её поддержки. — Он как раз зашёл, чтобы сказать тебе «пока» и поехать домой, — говорит женщина сыну, тепло улыбаясь. — Я приеду на выписку, — севшим голосом произносит Пак, сжимая холодную ладонь в своей руке. — Постарайся хорошо отдохнуть… Поправляйся. — Я хорошо себя чувствую, — заверяет его Хосок, ласково проводя большим пальцем по тыльной стороне ладони младшего, — меня больше беспокоишь ты, так что хорошо отоспись… спасибо, что был со мной все эти дни… — Не за что, — выдыхает Чимин и оставляет лёгкий поцелуй на бледной щеке. — До свиданья, — он кланяется госпоже Чон, кидая напоследок взгляд на Хосока, и выходит из палаты. Чимин не помнит, как доезжает до дома. Сегодня суббота, и мама наверняка дома, когда отец отдыхает только по воскресеньям. У Пака нет никаких сил натягивать на себя улыбку и объяснять, где он в последнее время пропадает. Мама скорее всего уже догадалась, что у сына кто-то появился, но она даже не подозревает, что этот кто-то парень, а не девушка. Чимин открывает входную дверь, разувается и проходит в квартиру. В прихожую выходит мать, услышав шум. Она ярко улыбается сыну, но эта улыбка быстро стирается с лица, когда Чимин кидается к ней на шею, сквозь слезы говоря: — Мама! Её материнское сердце больно сжимается, видя сына в таком состоянии. Она обнимает Чимина в ответ, ласково гладя по спине. — Что случилось? Почему ты плачешь? — в её голосе волнение, а Чимин не перестаёт плакать на её груди, чуть ли не задыхаясь. — Ну же, расскажи мне, сынок… — Мама, я влюбился, — шепчет Чимин, немного отстраняясь и вытирая рукавом кофты слезы. — Так это же чудесно! — тяжелый камень падает с души у женщины. — Ты не понимаешь… я влюблён… в смертельно больного парня… Мать удивлённо смотрит на Чимина, а тот выжидающе наблюдает за её реакцией. — Расскажи мне всё, — спустя минуту произносит она, беря сына за руку и заводя в гостиную. Они садятся на диван, где Чимин рассказывает своей матери всё, не утаив даже тот факт, что понял свою ориентацию ещё будучи ребёнком. Он говорит ей про Хосока, какой он чудесный, и про ужасную болезнь, которая слишком быстро прогрессирует. — Как же тебе было всё это время тяжело, — говорит женщина, выслушав сына. На её глазах выступают слезы от того, что она не в силах забрать хоть часть той боли, которую испытывает сейчас Чимин. — Мама… я не знаю, как я его отпущу… — Сынок, не думай сейчас об этом… просто постарайся быть с ним, пока он реальный и живой здесь, рядом с тобой. Чимин согласно кивает головой, вновь обнимая мать. На душе становится значительно легче от её поддержки. Он замечает, как его начинает клонить в сон из-за переутомления. Он идёт в свою комнату в сопровождении матери и ложится в кровать. — Отдыхай, — шепчет ласково женщина, целуя сына в лоб. Чимин прикрывает глаза слышит, как закрывается за матерью дверь. Слёз уже не осталось, он тяжело вздыхает, наконец расслабляясь и засыпая.

***

На следующий день Чимин знакомится с отцом Хосока, который добродушно улыбнувшись, крепко пожимает ему руку. Атмосфера, царящая в семье Чон, очень тёплая. Чимин теперь понимает в кого Хосок такой позитивный и лучезарный — его родители точно такие же. Хосока выписывают, и они все вчетвером собираются за обеденным столом. — Я поговорю с вашим ректором, — говорит госпожа Чон, обращаясь к сыну, — чтобы они рассмотрели дистанционное обучение в твоём случае. — Мам, — недовольно произносит Хосок, хмурясь. — Сынок, мы уже об этом говорили, — строго отвечает женщина, — это не обсуждается. Чимин видит, как Хосок тяжело вздыхает, но решает не вмешиваться в семейные дела. И они больше не возвращаются к этому, переводя тему и непринуждённо обедая. Но Пак замечает, что его хён сидит, как в воду опущенный. Кажется, теперь всё будет в их жизни иначе. Смерть теперь идёт с ними рука об руку, и нельзя предугадать, когда Чимин увидит Хосока в последний раз в своей жизни. — Всё хорошо, хён? — спрашивает Чимин Хосока, когда они, пообедав, заходят в комнату старшего. — Знаешь, когда я только узнал, что болен, — Чон садится на край кровати, хлопая по месту рядом с собой, — я взял обещание с мамы, что она будет говорить мне всё честно, ничего не скрывая… спросил, каково было бы ей, если бы от неё скрывали тот факт, что времени осталось намного меньше, чем хотелось бы… — Пак присаживается рядом с хёном, опустив глаза в пол. — Чимин, даже если бы мне осталась неделя, я бы хотел об этом знать… Мама прекрасно понимает меня в этом… я знаю, что вчера сказал вам врач… Не увидеть мне цветов вишни в этом году… — Хён… — Чимин поднимает на старшего красные от скопившихся слез глаза, — не говори так… пожалуйста… — Я хочу, чтобы ты понимал… — Хосок хмурит брови, тон его голоса ледяной, а младшему просто хочется, чтобы его сейчас обняли. — Ты должен морально быть к этому готов. — Разве к такому можно быть готовым? — шепчет Пак, роняя голову на худое плечо старшего. — Что ты чувствуешь сейчас? — То, что очень хочу принять ванную, — отшучивается Чон, прекрасно понимая вопрос младшего. — В больнице я не мог себе этого позволить. — Конечно, я наберу пока, — говорит Чимин, вскакивая на ноги. Улыбка хёна его приободряет, и он находит в себе силы улыбнуться в ответ. Когда Хосок уходит принимать ванную, Чимин, оставшись в комнате один, подходит к пластмассовой коробочке с таблетками, стоящей на столе. Они все аккуратно расфасованы, а рядом приклеены стикеры с надписями. Пака привлекает одна очень яркая пилюля, что он берет её в руки, чтобы рассмотреть поближе. Но из-за своей неловкости, он тут же её роняет на пол. — Ащщ, — тяжело вздыхает Чимин, — руки у меня явно не из того места растут, — он наклоняется, чтобы её поднять, когда его взгляд натыкается на яркую коробочку, стоящую под кроватью. Пак быстро кладёт таблетку на место и становится на колени, чтобы достать коробку. Она фиолетового цвета и совсем небольшая. Чимин, прикусив губу, открывает её, надеясь, что не вторгается во что-то слишком личное. Первое, что попадается ему на глаза, это его же фотография, сделанная Хосоком, когда они ездили на Намхэ. Затем он перебирает всякие безделушки в виде браслетов, колец, брелков, пока не натыкается на сложенный в двое лист бумаги. Чимин без задних мыслей его открывает и пробегается глазами сверху вниз. Написано очень коряво, много раз перечеркнуто, но в целом понять можно. — Тот самый список желаний, — тихо произносит Чимин и начинает читать про себя. 1. Помочь случайному человеку. 2. Прыгнуть с парашютом. З. Найти хорошего друга. 4. Покататься на верблюде. 5. Сходить на настоящую вечеринку. 6. Изобрести что-то свое и уникальное. 7. Влюбиться… 8. Научиться сёрфингу. 9. Жениться. 10. Умереть в любимых руках. Чимин, чувствуя волнение с головы до пят, читает все пункты, доходя до одиннадцатого, которого быть не должно. Там несколько раз что-то перечеркнуто, а потом совсем маленькими буквами написано «11. Жить…». Чимин закрывает рот ладонью, стараясь не заплакать. Это желание, которое написал Хосок. Это желание, которое он хочет, чтобы исполнилось. Это желание, которому не суждено сбыться. Как же так? Почему кто-то вроде Чон Хосока должен умирать столь молодым? Чимину хочется найти виновных, чтобы куда-нибудь вылить все те эмоции, которые сейчас он испытывает. Но таковых не находится и не найдётся. Хосоку просто повезло меньше других… — Кто тебе разрешал это трогать? — разносится у Чимина над ухом, а лист бумаги оказывается вырван из руки. — Прости, — севшим голосом произносит Чимин, поднимая глаза на возвышающего над ним хёна. — Я случайно… наткнулся… Хосок, который даже дома не снимает тонкой шапочки, присаживается рядом с младшим, опираясь спиной на кровать. Он тоже проходится глазами по списку, а потом, тяжело вздохнув, говорит: — Чимина~, когда я писал этот список… я даже не могу сказать, что был тогда вменяем… И этот одиннадцатый пункт… считай, что его нет… в тот день у меня была истерика, поэтому просто забудь. Наступает тишина, которую они оба не хотят нарушать. Они лишь смотрят друг на друга, и этого достаточно, чтобы всё понять. Хосок видит на лице Чимина всю ту злость, которую он сейчас испытывает. Злость на Чона за то, что он так спокойно ко всему относится, на себя за то, что не в силах что-либо изменить, в конце концов на весь мир, потому что судьба обошлась с ними так несправедливо. Пак же видит на лице Хосока умиротворение, будто он смирился и готов умереть хоть завтра. — По-твоему, что тяжелее, уходить или оставаться? — спрашивает Чимин, ложась на пол и кладя голову старшему на колени. Тот сразу зарывается рукой в густые волосы, нежно их перебирая. — Оставаться… Чимин, мне не страшно умирать… мне страшно оставлять тебя…