Хён

      Знаешь, если бы всё-таки Бог существовал, то раем он бы сделал Намхэ. Спасибо за ещё один счастливый день, проведённый с тобой.

***

— Та-дам! — Чимин вертит перед лицом Хосока ключами от автомобиля, стоящего позади него. — Я арендовал машину. — Для чего? — Чон вопросительно выгибает бровь, ловя младшего в свои объятия. — Ещё и вещи попросил собрать меня… — Пока ещё не совсем холодно, хочу кое-куда тебя свозить, — Чимин подмигивает, обхватывая шею Чона руками. — Это мое любимое место в Корее. Пак чмокает Хосока в губы, а потом театрально приглашает сесть того в машину. Впереди два выходных, и Чимину очень хочется, чтобы они стали незабываемыми. Багажник машины заполнен продуктами, которые он купил заранее. Не то, чтобы он был хорош в готовке, но ради Хосока он пересмотрел десятки видео в YouTube. В голове он продумал идеальное свидание и надеется, что всё пройдёт гладко. — Прости, что заставил тебя слишком рано встать, — говорит Чимин, заводя машину. — Ты можешь поспать по дороге. Ехать часа три. — Всё нормально, — тепло улыбается Хосок. — Наше путешествие только начинается, а я уже в предвкушении… — Я тоже, — Пак выезжает на трассу, включая музыку в плеере. — Кстати, хён, можешь поставить то, что нравится тебе. — Я бы хотел показать тебе всего одну песню, — Хосок подключает свой телефон к плееру и ищет нужный трек, — вот эта… слушая её, я всегда думаю о тебе… The Red Jumpsuit Apparatus — Your Guardian Angels Чимину становится тепло на душе с первых аккордов. Сидящий рядом Хосок улыбается своим мыслям, а за окнами проносится утренний, ещё не проснувшийся Сеул. When I see your smile… Хосок еле слышно подпевает песне, и Чимин не может не улыбнуться на это. Тембр старшего очень приятный на слух, и хочется попросить петь чуть громче, но Пак не решается что-либо говорить, боясь разрушить идиллию. I’ll never let you fall, I’ll stand up with you forever… Хосок ловит свободную руку Чимина и слегка целует тыльную сторону ладони.  — Красивая песня, — выдыхает Пак.  — Для меня она всецело ассоциируется с тобой, — Хосок не отпускает руку младшего из своей. Чимин лишь нежно улыбается старшему, теперь эта песня навсегда останется чем-то интимным… Тем, что знают они только вдвоём… Болезнь Хосока даёт о себе знает, он быстро утомляется и часто чувствует недомогание. Поэтому он засыпает уже после часа разговоров с Паком. Чимин лишь иногда отвлекается от дороги, кидая на спящего Чона заботливые взгляды, не уставая раз за разом слушать песню, которую показал ему Хосок. Сердце щемило от одной мысли, что они — всего лишь момент. И Чимину так отчаянно хочется остановить время, потому что оно собирается отнять у него любимого хёна…

***

Чимин заранее забронировал небольшой домик на берегу моря. Он очень часто приезжал сюда раньше с родителями и всегда думал, что привезет когда-нибудь и своего возлюбленного. Намхэ — живописный уголок Южной Кореи, где есть и море, и горы, и интересные места, как, например, Немецкая деревня. Её построили для шахтёров и мед сестёр из Кореи, которые работали в Германии в далеких 1960-х годах. Поэтому это своего рода кусочек Европы в Азии. Чимин очень любил это место не сколько за красоту, сколько за воспоминания, связанные с ним. Сюда родители его привезли в первый раз после победы в танцевальном конкурсе, второй раз был после успешно законченного учебного года и так далее. Для Чимина Намхэ — это своего рода похвала и награда за что-либо, поэтому воспоминания о нём такие тёплые. — Почему ты мне ничего не сказал? — бурчит Хосок, доставая большие пакеты из багажника. — Купили бы продукты вместе… — Хён, я хотел сделать всё сам, а ты просто наслаждайся поездкой, — Чимин пытается забрать хотя бы часть пакетов из рук старшего, но тот не отдаёт. — Возьми то, что осталось, — Хосок кивает головой на оставшиеся маленькие пакеты и направляется ко входу в домик. Сам дом двухэтажный, но состоит всего из пару комнат. На первом этаже кухня, совмещённая с гостиной, туалет, душевая и небольшая веранда, где есть плита для жарки мяса. На втором огромная двухспальная кровать и балкон. А на балконе мини-бассейн с джакузи, откуда открывается прекрасный вид на море. Хосок разглядывает всё это, раскрыв рот в изумлении, пока Чимин разбирает пакеты. — Тебе нравится, хён? — Пак выкладывает мясо на большую тарелку, думая заранее его замариновать. — Спрашиваешь? — Хосок улыбается во все тридцать два. — Очень! — Я рад, — Чимин тепло улыбается, скидывает с себя джинсовку и всё-таки принимается за мясо. — Ночью будет очень холодно, кстати… — Ничего, — Чон подходит к Чимину, начиная помогать. — Я всегда мечтал купаться в бассейне с горячей водой, а за окном минусовая температура. — Вечером так и сделаем, — подмигивает старшему Пак. — Ты, наверно, голодный? Пойдём прогуляемся и поедим чего-нибудь? — Хорошо, — соглашается Хосок. Они быстро заканчивают с мясом, моют руки, успев обрызгать друг друга водой, минут пять целуются и не могут остановиться, но всё-таки, накинув на себя куртки, выходят из домика. — Как же здесь красиво, Чимина~, — Хосок идёт чуть впереди, часто озираясь по сторонам, едва не прыгая от восторга. — Я думал, что каждый кореец успел побывал на Намхэ, — Пак не может перестать улыбаться, такая реакция старшего не может не умилять. Он, как большой ребёнок, всё хочет пощупать, всё увидеть. — Я, увы, мало путешествовал… — глаза Хосок вмиг грустнеют, — из-за болезни родители меня не отпускали никуда одного, а друзей у меня и не было никогда… только Чонгук. — Я думаю, ты тогда очень нуждался в друге, — подмечает Чимин, догнав хёна и взяв его под руку. Людей вокруг немного, да и для друзей это приемлемый жест. — Так и есть… Поэтому когда он мне признался, а я не смог принять его чувства, я чуть ли не умолял его остаться друзьями… — Я думаю, хён, что нас тобой судьба свела, — Чимин заглядывает в блестящие глаза Хосока. — Если бы ты тогда не подружился с Чонгуком, то не встретил бы меня. Мы учились в одном университете больше двух лет, представляешь? А познакомились только сейчас… — А как ты начал встречаться с Чонгуком? — По чистой случайности, — хмыкает Чимин, вспоминая их знакомство. — Наш физрук заболел, поэтому у нас были объединённые занятия с его группой… Так вот он прищемил мне пальцы дверью в раздевалке. Я тогда так орал. — Ахаха, — смеётся Хосок, — узнаю Чонгука… Но разве это не тоже своего рода судьба? — Это судьба… но это всё произошло лишь для того, чтобы я в последствии всех этих обстоятельств встретился с тобой… я в этом уверен, хён… — Я люблю тебя, Чимин, — на одном дыхании говорит Хосок и смотрит так, что у Пака начинает биться сердце в бешеном ритме. — Чего это ты, хён? — младший смущается от того, как Чон это сказал, как он при этом смотрит. — Просто хочу, чтобы ты это знал, — Хосок жмётся ближе и выдыхает на самое ухо, — люблю тебя… Чимин краснеет до кончиков ушей, слегка бьет старшего по плечу, продолжая смущаться. — Я тоже, хён, — младший не смотрит на Чона, говоря эти слова. Он разглядывает свои ботинки, самому себе напоминая влюблённую школьницу. Только Чон Хосок способен разбудить в Пак Чимине всю эту бурю эмоций, от которых так тяжело дышать, но одновременно хочется взлететь.

***

— Ваау, — тянет Хосок, с восхищением разглядывая здания вокруг, — я будто в Европе. — Кстати, поедим немецких сосисок? Они здесь отменные, — спрашивает Чимин, таща старшего в один из пабов. — Если только немножко, — соглашается Чон, послушно следуя за своим парнем. В пабе они заказывают сосиски и много других закусок, Чимину хочется взять ещё пива, но пить одному не сильно весело, поэтому он останавливает выбор на соке, как и старший. — Попробуй всё по чуть-чуть, — Пак каждую принесенную тарелку с едой ставит перед Хосоком. — Я здесь уже был, еда у них правда вкусная. — Хорошо, Чимина~, но ты тоже ешь… мне нельзя злоупотреблять такой едой… — Конечно, — согласно кивает Пак. — Хён? — Ммм? — А помнишь, мы говорили о списке твоих желаний? Ты не рассказал про десятый пункт… — Чимин, — Хосок от чего-то смотрит на младшего строго, — ты слишком любопытный. — Что плохого в том, что твой парень хочет знать список твоих желаний? — Пак непонимающе смотрит в ответ. — Ничего, но не стоит уделять этому столько внимания… — Я всего лишь хочу узнать тебя получше, хён… — Может тогда ты не будешь это делать так навязчиво? — Чон спрашивает это таким ледяным тоном, что младший меняется в лице. — Но хён… — Забудь ты уже об этом списке! — выходит слишком громко, что несколько посетителей паба любопытно озираются на них. — Извини, — Чимин растеряно отпускает глаза, чувствуя, как ком обиды застревает в горле. Хосок на него накричал, да ещё из-за такого пустяка. — Малыш, — Хосок выглядит виноватым, — прости… я писал этот список, когда только узнал, что смертельно болен… я был на эмоциях… ты уже исполнил достаточно моих желаний, забудь об этом. — Ладно, — пожимает плечами Пак, принимаясь за еду, делая вид, что очень голоден, хотя даже кусок в горло не лезет.

***

Они гуляют, фотографируются на фоне моря, общаются, не переставая заигрывать с друг другом. Но осадок из-за разговора в пабе всё ещё остался. Чимин пытается улыбаться, но обида на старшего всё ещё не прошла. И когда они заходят в дом под вечер, они опять ругаются. — Что не так? — Хосок не дурак, он не мог не заметить расстроенное выражение лица младшего. — Всё нормально, — коротко отвечает Пак, моя руки и принимаясь за готовку. Хотя настроение испорчено, и делать что-либо вообще нет никакого желания. — Я же вижу, — настаивает старший, сложив руки на груди и внимательно наблюдая за Чимином. — Просто никак не пойму, что плохого в том, что я просто хотел узнать твои желания?! — Чимин, сам того не осознавая, начинает слишком яростно нарезать мясо на маленькие кусочки. — Да чего ты пристал к этому списку? — Хосок тоже начинает заводиться, раздраженно смотря на младшего. — Ах, я пристал?! Ну простите, что лишь один раз решил узнать о гребенном десятом пункте! — Чимин повышает голос, а Хосок недовольно хмурит брови. — Я спать, — холодно бросает Чон. — Извини, сил нет никаких с тобой сейчас выяснять отношения. — Спасибо, что испортил эту чертову поездку! — Чимин психует ещё больше от того, что старший так холоден. Он откидывает нож, слишком сильно швыряя его в раковину. — Вспомни желание номер семь! — Хосок мгновенно оказывается рядом с Паком, поворачивая его к себе за плечи и нависая сверху. — Влюбиться! Найти любимого человека! Называй, как хочешь! Так вот, желание номер десять — это умереть в руках этого самого любимого! Доволен?! Чимин опускает взгляд, не зная, что ответить. Теперь он понимает, почему Хосок не хотел говорить… Чимин бы тоже такое не сказал, потому что это слишком больно… Неужели настанет тот день, когда Хосок заснёт в руках Чимина и никогда больше не откроет глаза? Дрожь пробирает Пака до самых костей от всех этих мыслей. — Малыш, прости, — Хосок нежно проводит большим пальцем по щеке младшего, понимая, что перегнул палку и испугал того. — Давай больше не ругаться? — Ты тоже меня прости, — Чимин смотрит на Хосока сквозь слёзы и согласно кивает головой. У Пака грязные руки, но он всё равно лезет обниматься, Хосок хохочет и обнимает в ответ. Они стоят так минут пять, не в силах оторваться друг от друга и потерять тепло. — Отдохни немного, хён, — первый объятия разрывает Чимин, — я пока приготовлю нам ужин. — Хорошо, — Хосок вздыхает, ласково треплет младшего по волосам и поднимается наверх. Когда Хосок, проснувшись, спускается вниз, Чимин уже его ждёт с готовым ужином на веранде. На небольшом столике две тарелки с тушенным мясом и овощами, сок и несколько горящих свечей. — Да ты романтик, Пак Чимин, — хмыкает Хосок, усаживаясь за стол. — Пахнет очень здорово! — Предупреждаю, я готовил это в первый раз, — Чимин немного волнуется, наблюдая за тем, как старший пробует приготовленное им блюдо. — Ммм, восхитительно, — Хосок с наслаждением прожёвывает еду. — Это правда вкусно! — Спасибо, — Чимин не скрывает довольной улыбки, тоже принимаясь за еду. Ему самому кажется, что получилось весьма неплохо для такого неумехи, как он. — Чимин, ты будешь любить меня любым? — Хосок отрывается от ужина, чтобы заглянуть в глаза младшему. — Конечно, — Пак не думает ни секунды над ответом. — А почему ты спрашиваешь? — Ты видишь эти волосы? — Хосок машет головой, от чего его отросшая чёлка вертится в разные стороны. — Хочешь постричься? — Можно и так сказать, — Чон грустно улыбается. — У меня опять назначен курс химиотерапии… Меня побреют налысо, Чимин… — Ох, — Пак на мгновенье теряется, но быстро берет себя в руки.— Если от этого твоё состояние здоровья улучшится, то это же хорошо! — Поможет на какое-то время… я поэтому обычно не стригусь… мне особенно дороги мои волосы… — Ты расстроен из-за этого? — Чимин с пониманием смотрит на поникшего старшего. — Совру, если скажу, что нет… — Хён, — Пак встаёт со стула, садясь к старшему на колени, — для меня ты самый красивый, я уверен отсутствие волос тебя не испортит. — Чимин, как кто-то вроде тебя может быть влюблён в кого-то вроде меня? — Что за глупости ты говоришь? — Я серьёзно, малыш… Помимо всех моих недостатков, я ещё оказался смертельно больным… Я просто порчу тебе жизнь. Чимин даже не хочет отвечать на этот бред, потому что для него нет никого лучше Хосока. Только он будит в нем бурю эмоций, заставляя ощущать эту жизнь всем своим нутром. Таким старшего он видит впервые. Вечно улыбчивый хён выглядит слишком уязвлённым, сжирающие изнутри его мысли не дают морщинке между бровей разгладиться. — Посмотри на меня, — Чимин обхватывает лицо Чона руками, заставляя того взглянуть на него, — ты делаешь меня самым счастливым человеком на этой земле… пожалуйста, продолжай это делать, пусть это продлится недолго, но у нас двоих будет своя вечность, потому что именно благодаря тебе, я испытываю счастье… если мне дадут на выбор день с тобой или вечность без тебя, я выберу первое, не сомневаясь… я люблю тебя, Чон Хосок, — по щекам старшего начинают бежать слезы от услышанных слов. — Я, чёрт побери, так сильно тебя люблю… Хосок всхлипывает, прижимая Чимина ближе к себе, уткнувшись в его грудь. Тот, еле сдерживая слезы, гладит волосы старшего, стараясь не думать о том, что ждёт их обоих завтра… через неделю… через месяц… год… Будет ли ещё Хосок с ним? Чимин не знает, но очень надеется, что да.

***

На улице очень прохладно, но Хосок с Чимином не ощущают холода, сидя в бассейне с горячей водой. От воды идёт пар, небо покрыто тысячами звёзд, а под балконом шумит море. Пак чувствует, что абсолютно счастлив в этот момент. Он в прекрасном месте со своим любимым человеком, и когда Хосок затягивает его в поцелуй, Чимин готов растворится в этом моменте навсегда. Они долго и страстно целуются, лаская тела друг друга под водой. Хосок разводит руками ягодицы младшего и трется своим членом между ними. Чимин от этих действий протяжно стонет, разорвав поцелуй и откинув голову назад. Его член уже ноет от возбуждения, и Пак нетерпеливо ерзает, обхватив бёдра Хосока ногами. — Хён, не мучай меня, — хнычет Чимин, а старший лишь ухмыляется, просовывая один палец в дырочку. — Не могу больше терпеть, войди так… — Нет, Чимин, — Хосок отрицательно качает головой, добавив второй палец, пытаясь наспех хоть как-то растянуть младшего. — Хочу тебя, хён, — Пак резко обхватывает кисть Хосока и тянет на себя, заставляя того вынуть пальцы. — Ты сумасшедший, — выдыхает Хосок, кусая губу, когда Чимин сам насаживается на член, направляя его в себя. Пак недостаточно хорошо растянут, поэтому ощущает весьма сильную боль, впиваясь ногтями одной руки в плечо старшего. Он не даёт себе привыкнуть, его ещё больше распаляет эта боль и лицо Чона, выражающее наслаждение от его действий. Чимин начинает быстро двигаться, тяжело дыша, когда Хосок под ним громко стонет. — Ты такой… — Чон оставляет поцелуй на тонкой шее, — что у меня… крышу сносит… — Хватит болтать, — Чимин затыкает Хосока пошлым поцелуем, проводя языком по небу и дёснам. Пак сбавляет темп, чувствуя, что выдыхается из сил, старший сразу это понимает, подхватывает его, крепко держа за ягодицы, не выходя из него, встаёт и несёт в спальню. Чимин ощущает спиной холодные простыни, коротко вздрагивая от контраста температур. С них обоих ещё стекает вода, но их это мало волнует. Пак запускает свою руку в волосы хёна, слегка их оттягивая, когда тот начинает двигаться. Они наслаждаются друг другом, не стесняясь быть слишком открытыми, позволяя изучать тела друг друга, давая понять, как именно сделать им хорошо. Чимину не хочется, чтобы эта ночь заканчивалась, потому что она слишком волшебная. Он бурно кончает на живот, так и ни разу не прикоснувшись к себе. Хосок затягивает его в поцелуй, продолжая вбиваться в податливое тело. Он кончает с именем Чимина на губах и падает рядом. — Не знаю, как я жил до тебя, — Хосок притягивает к себе младшего, оставляя лёгкий поцелуй на лбу. — У меня тоже теперь вся жизнь поделена на до и после… — Чимин радостно улыбается, чувствуя, как крепко сжимают его в объятиях тёплые руки. Простынь под ними намокла, но им всё равно, уставшие и счастливые, они быстро засыпают.