Из грязи в князи.

– Но это же... Невозможно? – вопросительно пробормотал Чонгук, напряжённо глядя на Намджуна. – Почему нет? Она же сбежала с Джонханом, – произнес король задумчиво. – И она писала мне в письме, что у нее родился сын. – Это было семнадцать лет назад, Намджун, – тяжело вздохнул Чон. – Ты хочешь снова начать раскапывать это грязное дело? Неужели планируешь начать все заново, чтобы узнать, ее ли Тэхён сын? – Это нужно мне... Нам с Тэхёном, Чонгук, – Намджун встретился с темными глазами Чонгука. – У него не было родителей, и он был обычным слугой, когда мог жить в замке. – Не доказано, что он принц... – Да ты посмотри на него, а после на портреты Луны. Они же копия друг друга, – нахмурился Намджун. – Ты не хочешь браться за это? Я могу и своих ребят попросить. – Ну уж нет, – хмыкнул Чонгук, поднимаясь. – Он мой муж. Я не позволю разбираться с этим каким-то незнакомцам. – Хороший настрой, – хмыкнул Намджун. – Тогда с чего начнем..?

*

– Завтра мы возвращаемся домой, – объявил Чонгук, заходя в спальню, и тут же осекся, видя, что омега задремал на кровати, свернувшись калачиком. Чонгук подошел ближе, осторожно садясь рядом, и убрал челку с чужого лба. Тэхён был ещё таким юным и красивым. Чонгука иногда посещали мысли о том, почему он выбрал такого старика, как Чон. Почему согласился? Это никогда не перестанет удивлять Чона. Чон хмыкнул, погладив нежную щеку младшего. Тот промычал что-то и потянулся навстречу прикосновению, заставив Чонгука слабо улыбнуться. Поняв, что он сидит и улыбается, как идиот, Чонгук тут же нахмурил брови и коснулся ладонью плеча Тэ. Тот сонно открыл глаза, глядя на мужчину, и прохрипел: – Я заснул? Чонгук кивнул и произнес: – Завтра мы возвращаемся домой. Омега кивнул и сел, потирая глаза. – А как... Как же король и... И я? – тихо спросил Тэхён, подняв глаза на Чона. – Я разберусь с этим, – кивнул альфа, и Тэ тут же облегчённо выдохнул. Чонгук, заметив это, спросил: – Ты так хочешь узнать о том, дядя ли тебе король? Омега нахмурил брови и ответил спустя время: – Дело не в том, король он или нет, Чонгук. Дело в том, что я слишком мало знаю о своей семье. Папа не рассказывал о прошлом, не рассказывал, как они познакомились с мамой, где жили, как родился я. Ничего из этого я не знаю. А воспоминания о семье - это все, что я имею с рождения. Я всего лишь слуга... – Тэхён запнулся, а после продолжил: – Был им. У меня ничего за душой нет, но у меня есть воспоминания. А сейчас я узнаю, что я и половины не знаю из этих воспоминаний. А правдивы ли они? Этого я тоже не знаю. Понимаешь, почему это важно? Я хочу знать, что за люди мои родители, хочу узнать их историю. Это важно для меня. Чонгук слушал молча, разглядывая серьезного омегу. Этому юноше и правда было семнадцать? – Я понимаю, Тэхён, – кивнул Чон, накрыв ладонь омеги своей. Тэхён, явно переволновавшись, сжал пальцы альфы, и выдохнул: – И я прошу, пожалуйста... Узнай правду. Никогда я не хотел ничего сильнее, чем знать правду. Мужчина притянул Тэхёна к себе и крепко обнял, целуя в лоб и шепча: – Я обещаю, Тэхён.

*

– Господин, не хотите перекусить? Вы тут с утра сидите, – спросил Кихен, заглядывая в библиотеку, где сидел Тэхён, внимательно читая какую-то книгу. – Извини, Кихен, не хочется, – сосредоточенно пробормотал омега, не отрываясь от текста. Кихен нахмурил брови и подошел ближе, заглядывая в книгу, которую читал юноша. – Вы читаете историю? Зачем? – Мне интересно побольше узнать о правящей династии, – произнес Тэхён, переворачивая страницу. Слуга тяжело вздохнул и спросил: – Значит, не хотите есть? – Нет. Омега покивал, хмурясь, и вышел из библиотеки. Он знал, что делать в таких случаях. Чонгук распахнул двери в библиотеку и двинулся в сторону Тэхёна, все также сидящего с книгами. Альфа подошел к мужу сзади и произнес: – Почему я узнаю от слуг, что ты ныкаешься в библиотеке и отказываешься есть? Омега вздрогнул, чуть не выронив книгу, и поднял глаза, обречённо спросив: – Кихен сдал, да? "Простите, господин", – виновато думал Кихен, нарезая круги возле входа, но не решаясь зайти. – Не важно, кто. Важно, что ты пренебрегаешь здоровьем и ради... Чего? – Чон кинул взгляд на книгу, и Тэхён неловко прикрыл ее ладонями, смущаясь, а после буркнул: – Просто сказки читаю... Чон закатил глаза. – Не будешь есть, значит? – Не хочу... Чон тяжело вздохнул и одним движением подхватил вскрикнувшего омегу, от чего у того выпала книга из рук, и взвалил на плечо, двинувшись к выходу. – Чонгук, ты что творишь?! – ошарашенно произнес Тэхён, болтаясь на чужом плече. Он кинул возмущенный взгляд на застывшего у двери Кихена, и тот тут же виновато опустил голову, а после стукнул ладонью по груди Чонгука. – Чонгук! Альфа закатил глаза, но все же ответил: – Я? Несу тебя в спальню. – Чего? И зачем же? – А чем в спальне обычно занимаются? Омега подавился воздухом и замолк, краснея, и оставшийся путь они вдвоем молчали. Зайдя в спальню, Чонгук осторожно сгрузил младшего на постель, и тот тут же сел, хмуро глядя на Чона. – Ну и что это было? – Спи. Омега распахнул глаза, ничего не понимая. – Что..? – Ты почти не спишь, отказываешься от еды и скоро забудешь о свежем воздухе, закопавшись под книгами, – хмуро начал Чон, став перед омегой и сложив руки на груди. – Это ненормально, Тэхён. Я понимаю, что ты хочешь побольше узнать о своей семье, но так ты быстрее выбьешься из сил, чем что-то узнаешь. Тэхён ещё несколько секунд непонимающе смотрел на старшего, а после весь сдулся и пробормотал: – Да знаю я... Просто... Я правда ни о чем другом думать не могу. Мне кажется, что разгадка так близка, будто я прочту ещё немного и сразу все пойму, но в итоге я переворачиваю ещё одну страницу, где рассказывается, как мой предполагаемый дед любил сам стричь кусты в саду, и надежда куда-то пропадает. Чон хмыкнул и сел рядом с Тэхёном, а после положил ладонь на чужую шею и притянул омегу к себе. Тэхён прикрыл глаза, расслабившись, а Чонгук тихо произнес: – Я понимаю тебя, Тэ, но наберись терпения. Я обещаю, что если я что-то узнаю, то тут же расскажу тебе, договорились? Тэхён сонно кивнул, а после шепнул: – Ты назвал меня "Тэ"... – Как же тебя иначе называть, солнце, – одними губами произнес Чонгук, а после легко поцеловал засыпающего омегу в лоб. У него уже была информация, на самом деле, но чтобы поделиться ею с Тэхёном, надо было, чтобы тот хоть немного отдохнул.

*

– Что?! Дом моих родителей?! – высоким голосом переспросил Тэхён, промахнувшись рукой мимо чашки и схватив вместо этого вазу с цветами. – Господин, вы слегка ошиблись... – любезно произнес рядом Кихен, и Тэ рассеянно глянул на свою руку, тут же отставляя вазу в сторону. Чонгук, который подозревал о такой реакции омеги, кивнул и поправил: – Дом принцессы и ее мужа. Тэхён не обратил на это внимания и продолжил взволнованно: – Но почему ты не сказал, что уже был там? – Потому что был я там давно, – пожал плечами Чонгук. – И ничего в итоге не нашел. Сомневаюсь, что и сейчас что-то найду, но Намджун попросил, потому нужно съездить. – Ты же возьмёшь меня с собой? Чонгук усмехнулся и произнёс: – Не хотел бы брать - не говорил бы. Тэхён тут же улыбнулся рассеянно. Неужели он наконец-то подберется ближе к этой тайне! Уже в обед они выехали из поместья. Тэхён, который уже более уверенно держался в седле, ехал рядом с Чонгуком и расспрашивал его обо всем, что тот знал о принцессе. Чонгук рассказал историю, очень похожую на сказку, но, к сожалению, с плохим концом. Старшая Принцесса Луна с детства была очень умной и красивой девочкой. Ей пророчили хорошее будущее, родители в ней души не чаяли. Луна была невероятно милой и добросердечной, а ее улыбка была способна и самого плохого человека заставить раскаяться в грехах. Чем старше она становилась, тем больше она хорошела и умнела. Принцы выстраивались в очередь, чтобы добиться такой красавицы, но Луна оставалась непреклонна и всем отказывала, несмотря на гнев отца. А после случилось банальное, но то, чего никто не ожидал. Принцесса влюбилась. И ладно бы, если бы в принца или даже какого-нибудь графа, но та полюбила обычного садовника, который каждое утро ухаживал за их садом. Садовник был молод и красив, но едва ли кто думал, что принцесса обратит внимание на простолюдина. Время шло, молодые сближались, а после и вовсе принялись встречаться по ночам, прячась от стражи и бесконечных нянек, преследующих принцессу по пятам. Но все тайное становится явным, так и о молодых возлюбленных узнал король. Он тут же разгневался и приказал садовника казнить, а принцессу запереть в спальне до первого жениха, который приедет свататься. Только не учел он, что сила любви была сильнее. Луна с садовником сбежали и спрятались далеко-далеко на юге империи в домике у леса, который принадлежал леснику - отцу садовника, который давно умер от болезни. Они поселились в этом домике и стали жить, не боясь, что их найдут. Вскоре у них родился сын - такой же прекрасный, как и родители, которого они безумно любили. А после связь Луны с Намджуном оборвалась. Намджун о их побеге знал все и поддерживал сестру. А та присылала ему письма, рассказывала, как ей живётся с семьёй в относительной свободе. Но после та перестала присылать письма, и больше Намджун сестры не видел, пока не нашли ее тело в лесу. Притихший Тэхён ехал, опустив голову и поджав губы. Ему твердили, что мама умерла при родах. А тут получалось, что ее... Убили? Он не хотел об этом думать. – Мне правда жаль, Тэхён, если она действительно твоя мама, – тихо закончил Чонгук, и омега дёрнул плечом. – Все... Все нормально, – хрипло выдохнул Тэ. – Я не помню её вообще. "Но тебе все равно больно," – закончил его мысль Чонгук. До самого дома они ехали в тишине. Чонгук не взял с собой никого из своих подчинённых, ведь мог справиться и сам, да и незачем им глазеть на Тэхёна, который явно не сдержит эмоций, оказавшись в доме, где он когда-то жил со своей семьёй, не зная горя. К вечеру они подъехали к тому самому дому. У Чонгука была отличная память, потому он до сих пор помнил, на какой тропинке нужно было свернуть, чтобы среди крон деревьев показался старый, но хорошо сколоченный дом. Тэхён оглядел его и слез с лошади, неловко оглянувшись на Чонгука. Он не хотел заходить туда один. Альфа также спрыгнул с Алмаза. Они привязали лошадей за поводья к ветке сосны, чтобы те паслись рядом и не сбежали, а после Чон обхватил ладонь омеги своей и потянул его к дому. Дверь сразу поддалась ему, открываясь с громким скрипом. Тэхён тут же вздрогнул, кидая пытливый взгляд внутрь. Чонгук ободряюще кивнул ему и потянул в дом. Там пахло сыростью и... Старостью. Все же дом пустовал долгое время. Они переглянулись и расцепили ладони, расходясь в разные стороны. Тэхён зашёл в первую комнату и бездумно провел пальцем по деревянному столу, явно самодельному, за которым наверняка они ели всей семьёй. Рядом была печь, в которой ещё стояла посуда, покрытая толстым слоем пыли. Тэхён оглядел кухню и вышел, следуя на звуки, создаваемые Чонгуком. Тот был в спальне и копался в шкафу. – Что тут? – тихо спросил Тэхён, боясь нарушить тишину этого дома. Чонгук обернулся и подвинулся, чтобы омеге было видно. Тэхён заметил одежду, сброшенную на дно шкафа, словно кто-то спешил и дёрнул всю, но некоторая свалилась на пол. Все было брошено впопыхах. Тэхён нахмурился и оглядел спальню. На полу валялась разбитая ваза, словно ее кто-то случайно скинул, когда спешил. Кровать была не заправлена, окно распахнуто. – Когда я был здесь впервые, – подал голос альфа, и Тэ обернулся к нему. – Я установил, что, скорее всего, на них вышли королевские ищейки, и они решили сбежать, потому все и разбросано. Они спешили. – Но они не успели... – еле слышно пробормотал Тэхён, а после кое-что привлекло его в углу, и он поспешил туда. Он наклонился и взял в руки маленькую плюшевую обезьянку, пыльную и потрепанную от времени. Он поджал губы и обернулся, желая выйти из этой комнаты, но тут он наступил на что-то и тут же замер в удивлении. – Чонгук, – позвал он альфу. Тот обернулся, вопросительно вскинув бровь, и омега пробормотал: – Я... Чувствую, тут что-то не так. Будто что-то лишнее. Тэхён ещё раз нажал ботинком на деревянную доску, из которых и был сделан пол. Чонгук тут же подошёл ближе и присел на корточки перед омегой, нажав ладонью на ту самую доску. Та спружинила, словно под... Словно под ней было пусто. Чон нахмурился. – Это странно... Как нам вырвать ее? Может, твой меч... Чонгук подцепил кончиками пальцев края доски и резко дёрнул, вырывая ее вместе с гвоздями. Тэхён тут же захлопнул рот, удивлённо таращась на старшего. Чонгук же осмотрел деревяшку, понял, что та бесполезна, и отбросил в сторону, склоняясь над нишей, которая оказалась под доской. Тэхён тут же опустился рядом на колени, наблюдая, как Чонгук доставал много бумажек, связанных вместе веревкой. Чонгук легко сдернул веревку, а Тэ рядом протянул: – Это же... Это были письма, которые приходили Луне от Намджуна. Чонгук принялся читать одно, тут же заметив знакомый почерк короля. Писем было не меньше пятидесяти. Чонгук принялся их изучать, а омега неожиданно заметил на дне ниши ещё что-то и осторожно достал дрожащими руками. Это был небольшой кусок пергамента, на котором была нарисована семья. Молодые мужчина и женщина смеялись, с двух сторон сжимая комочек, завёрнутый в свёрток - их малыша. Тэхён провел кончиками пальцев по улыбающимся лицам, без труда узнав в одном из них молодого и счастливого отца. А мама... Его мама правда была невероятно красивая. Ее длинные волосы, которые автор не поленился изобразить, ее невероятная улыбка и красота... Тэхён был похож на нее. Чонгук же заметил омегу не сразу, ведь углубился в прочтение одного из писем. "... Я рад, Луна, что ты счастлива. Каждый день во дворце проходит мрачно без тебя. После твоего ухода на наше королевство будто нашло затмение. Отец постоянно мрачнее тучи, наказывает всех за любую оплошность, почти не вылазит из кабинета. Со мной он тоже строже, чем раньше, но меня это не трогает, ведь я все ещё образцово-идеальный сын. Я очень хотел бы взглянуть на портрет, о котором ты упоминала в прошлом письме. Ты действительно уговорила какого-то уличного художника прийти в вашу глушь из города и нарисовать вас, да ещё и бесплатно? Это твое очарование всех погубит, сестра. Ещё я..." Чонгук поднял глаза, заметив портрет в руках Тэхёна. – Тэ... Омега поднял глаза на альфу, а после снова опустил на портрет. – Мама... Папа... Наконец-то я вас нашел... – прошептал Тэхён, а после зарыдал, прижав портрет к груди. Чонгук тут же притянул его к себе, успокаивающе поглаживая по спине. Омега рыдал, словно ребенок, словно пытался выплакаться за все годы унижений, страданий и постоянных мыслей о родителях, чьей любви он почти не ощутил. Чонгук позволил ему поплакать, позволил отпустить их. Он не знал, сколько это заняло времени. Вскоре Тэхён совсем затих, иногда лишь всхлипывая из-за остаточной истерики. Чонгук все ещё гладил его по спине, уложив подбородок на чужую макушку. Омега отстранился, тут же отворачиваясь и шепча: – Не смотри на меня... Чонгук повернул его голову к себе и произнес: – Никогда так больше не говори. Я твой муж и буду поддерживать тебя, несмотря ни на что. Чон вытер влажные щеки омеги, а после подался вперёд и нежно поцеловал младшего, уложив ладони на чужую спину. Тэхён всхлипнул невольно и прикрыл глаза, отвечая на поцелуй. Они вышли из дома, когда совсем уже стемнело. До поместья им было пару часов езды, так что они не планировали оставаться здесь дольше. Все письма, обезьянка и портрет, что они нашли, лежали в сумке Чонгука. Тэхён, прежде чем покинуть дом, в котором он родился и жил какое-то время счастливо, оглянулся назад, а после поднял глаза на звёздное небо и шепнул: – Я просто надеюсь, что с вами все хорошо. Я обязательно докопаюсь до правды. Я узнаю, кто это сделал... Кто лишил вас счастья. Кто лишил меня родителей. Покойтесь с миром, теперь моя очередь отстаивать честь нашей семьи. Я безумно вас люблю. Тэхён отвернулся, вытирая одинокую слезу, и тронулся с места, догоняя коня Чонгука. А на небе мигнула ярко одна звезда, будто отвечая на послание юного омеги.