Из грязи в князи.

Это был обычный воскресный день. Тэхён как всегда возвращался с утренней службы в церкви, где слушал вдохновенно вещающего священника, а после молился. Его всегда сопровождал Кихен, чтобы присмотреть за господином и увести его подальше от других дворян, которые ходили на службу, ведь он не любил слушать их сплетни насчёт Тэхёна и его "безбожного мужа-еретика". Тэ обычно и сам такое пропускал мимо ушей, потому что не имел право говорить что-то о вере своего мужа. Если тот не верил - это только его право. Чонгук же никогда не запрещал ему ходить в церковь или быть верующим, так почему Тэхён должен был обвинять своего мужа в чем-то? Его постоянно после службы задерживал священник и полчаса распинался о том, что Тэхён должен повлиять на своего мужа, что бог простит его, если он снова уверует и покается в грехах. Тэхён постоянно кивал, даже не слушая мужчину, ведь ни на какой правильный путь он Чонгука наставлять не собирался. Так и сегодня Тэхён выслушал получасовую лекцию, а после пошел с Кихеном домой. Сам слуга по пути возмущался о том, что священник говорил что-то о боге и о том, что нужно "возлюбить ближнего своего", а в итоге ходил с золотыми перстнями и постоянно тыкал Чонгуку о том, что тот безбожник. Тыкал через Тэхёна, разумеется, ведь он не осмелился бы сказать что-нибудь лично Чонгуку. По пути домой Тэхён попросил Кихена зайти на рынок, чтобы купить персиков, так как ему внезапно захотелось. Кихен озабоченно сказал о том, что им не нужно ходить самим, стоило просто прийти в поместье и попросить одного из слуг, но Тэхён не видел ничего такого в том, чтобы сходить на рынок самому. Он же не принц какой-нибудь (ну, почти), и у него есть ноги. Поэтому в поместье они вернулись позднее обычного и удивились тому, какая суматоха там творилась. Ещё больше Тэхён удивился, когда мимо них пронесся Хосок с таким напряжённым лицом, которого у него не было никогда. Омега вообще впервые видел на нем что-то, кроме маски невозмутимости. Кихен сказал о том, что пойдет спросит, что случилось, а Тэхён пошел искать своего мужа. Вряд ли без его ведома слуги устроили бы такой беспорядок. Значит, это напрямую связано с ним. Чонгук нашелся в своем кабинете... В отчаянном виде. Он сидел за столом, схватившись пальцами за волосы у корней, и смотрел полным боли взглядом на что-то, лежащее на столе перед ним. – Ч... Чонгук? Что случилось? – обеспокоенно спросил Тэхён, подходя ближе. Чонгук поднял глаза и прохрипел: – Все очень плохо, Тэхён. – Да что такое? У нас война? Голод? Чума? – перебрал Тэхён все, что вспомнил. Чон страдальчески поморщился и произнес: – Хуже. – Да что может быть хуже..? – растерялся омега, и мужчина с болью выдавил: – Моя мама едет сюда. У омеги отпала челюсть.

*

– Тут поэтому такая суматоха? – спросил Тэхён, следуя за Чонгуком. Тот молча кивнул, сдвинув брови. – Но зачем так суетиться, она же приедет не раньше завтрашнего утра... Чонгук резко тормознул, и Тэхён на полной скорости влетел в него, чуть не сломав себе нос. Чон резко обернулся, пыша каким-то странным больным энтузиазмом, и обхватил плечи омеги пальцами, гаркнув прямо в сморщенное от боли в носу лицо: – Она постоянно высылает письмо за несколько часов до своего приезда, чтобы я не смог подготовиться к нему и сбежать. – С-сбежать? – пискнул Тэхён, забыв про боль. Он начинал побаиваться своего мужа. – Но я совсем забыл об этом, и теперь нам придется ее принять... Чонгук взъерошил волосы, которые и так стояли дыбом, и помчался дальше, оставив офигевшего омегу одного. – Ч-чонгук, подожди! – опомнился Тэхён, помчавшись следом. – Спальня готова? – Да, господин. – Поместье вычищено? – Да, господин. – На кухне... – Да, господин. Чонгук махнул рукой, отпуская экономку, и который раз взъерошил волосы. Совсем скоро матушка должна прибыть, и он уже готов рвать на себе волосы (ладно, это он делал утром). Тэхён коснулся его плеча ладонью, и Чон поднял уставшие глаза. Мама ещё не приехала, а он уже задолбанный в край. Омега мягко улыбнулся ему и принялся поправлять ему волосы, пропуская пряди через тонкие длинные пальцы. Альфа тут же прикрыл глаза, подставляясь под нежные прикосновения. – У тебя рубашка криво застегнута, – заметил омега, опустив глаза. Чонгук рассеянно оглядел себя и отмахнулся. – Ты всегда был таким собранным и холодным, – со смешком произнес омега, принявшись расстёгивать чужую рубашку. Чонгук с приподнятой бровью следил за ним, пока омега сосредоточился на своем деле. – Тэхён, ты, кажется, засмотрелся, – хмыкнул тихо Чон, и Тэ тут же смутился, отводя взгляд и отодвигаясь. Чонгук притянул омегу обратно, отодвинувшись в угол, чтобы их не было видно, а после поцеловал омегу в лоб и шепнул в покрасневшее ухо: – Не смущайся так, ты можешь смотреть и трогать в любое время. – Пошляк, – пробормотал Тэхён, жмурясь и позволяя Чону оставлять лёгкие поцелуи на своем лице. Омега не выдержал и сам потянулся, прижимаясь к губам старшего своими. Чон хмыкнул в поцелуй, углубляя его и заставляя Тэ покраснеть ещё сильнее, и... – Господин! Чонгук дернулся назад, дикими глазами глядя на омегу, который от неожиданного крика прикусил ему язык. Чон вытянул его, скосив глаза, увидел, что все части вроде на месте, и засунул обратно, прошипев. – Прости, Чонгук... Чон отмахнулся и вышел из темного угла, а слуга, завидев его, тут же подскочил ближе, выдохнув: – Господин, ваша мама прибыла. Чонгук прикрыл глаза и мрачно произнес: – Точна, как смерть. Тэхён взволнованно выдохнул, также выходя из тени. Он действительно сейчас встретится со своей... Свекровью? Это пугало. Слуга испарился, а Чонгук снова по привычке взъерошил волосы и повернулся к Тэхёну. – Самое главное, Тэ: не пытайся ей понравиться. Омега тут же сдулся, непонимающе глядя на мужа. – Прости..? – Просто не пытайся. Это бесполезно. Ей не нравится никто. Не уверен, любит ли она меня, своего сына, – мрачно закончил Чон, а после тяжело вздохнул. – Ладно, пошли встречать. И не волнуйся, ладно? Не важно, что говорит и думает о тебе она. Главное, что к тебе чувствую я. Омега покраснел, а после потянулся вперёд и поцеловал альфу в щеку. – Я понял, Гук-а. Альфа слабо улыбнулся и кивнул.

*

Мисс Чон была... Фигурой выдающейся. Она была невысокая, с подтянутой фигурой и высокой грудью, в дорогом пышном платье, расшитым золотыми нитями, с высокой прической и ледяным взглядом сокола, ищущего себе добычу. Тэхён, и так чувствующий себя неуверенно, сдулся окончательно, чуть не спрятавшись за Чонгуком, но тот неожиданно взял омегу за руку и переплел их пальцы, бросив нежный взгляд. Омега взбодрился, даже слабо улыбнулся и повернулся к женщине, чтобы приветствовать, но та успела первой. – Сынок, ты его среди голодающих нашел? Ты посмотри на него, как он тебе наследника родит? – скептически выдала женщина, разглядывая Тэхёна, как лягушку, раздавленную колесом телеги. Тэхён моргнул, тут же вспыхнув от стыда, а Чон монотонно пробубнил: – И я рад тебя видеть, матушка. Лично меня формы Тэхёна устраивают. Чонгук подошел к матери и наклонился, чтобы та поцеловала его в щеку, оставляя коралловый след от помады. Он приобнял женщину с кислым выражением лица, и Тэ даже смешно стало от того, как сын "счастлив" видеть мать. Тэхён спохватился, поняв, что так и не представился, и поклонился женщине, бормоча: – Здравствуйте, миссис Чон, надеюсь, ваша дорога не была тяжёлой. Меня зовут Тэхён, приятно с вами познакомиться. Та смерила его скептическим взглядом и хмыкнула: – Моя дорога была бы ещё лучше, если бы сыночка додумался прислать мне свою карету и сопровождение. Почему я должна трястись в какой-то развалюхе? Я не так уж и часто к тебе езжу, дорогой. Чонгук сдержал тяжёлый вздох. – Как бы я это сделал, матушка, если ты присылаешь мне письма за несколько часов до своего приезда? – А мог бы и быстрее спохватиться, – непреклонно заявила она. – Моя комната готова? – Разумеется, матушка. – Отлично. Значит, я приму ванну после дороги и переоденусь, а ты распорядись насчёт ужина. Надо же поближе познакомиться с... – женщина смерила Тэхёна взглядом, –... С твоим избранником. И кстати, – вдруг вспомнила она, остановившись, и Чонгук страдальчески поморщился. – Да, матушка? – Мы ещё серьезно поговорим насчёт того, что ты не сказал собственной матери о своей свадьбе. Я бы обязательно посетила ее. – Поэтому и не сказал... – пробормотал Чонгук. – Что-что? – Говорю: быстро это было, не хотелось тревожить тебя и заставлять ехать так далеко, чтобы посетить это скромное мероприятие. – Гляди-ка, выкрутился, – хмыкнула женщина и двинулась к своей комнате. Как только они остались одни, Чонгук испустил облегченный вздох и повернулся к Тэ. – Ты как? Омега долго думал, а после выдавил: – Она... Импозантная дама. – Она - демон в человеческом обличии, – мрачно поправил Чонгук, подходя к омеге и касаясь губами чужого лба. – Не обращай внимания. Так, мне нужно распорядиться насчёт ужина... – Я сам, – покачал головой Тэхён, мягко улыбнувшись. – А ты иди и отдохни. Тебе предстоит тяжёлый вечер. – Как и тебе, – хмыкнул альфа, прижав Тэ к себе. – Ты у меня такое золото. Что бы я без тебя делал? – Спал один в холодной постели, – схохмил омега, и Чонгук игриво вскинул бровь. – Ну, значит, сегодня ночью будешь греть, муж. Тэхён смутился и стукнул старшего по плечу. Чонгук рассмеялся и мягко поцеловал Тэхёна, а после отстранился и произнес: – Тогда я пошел. Нужно ещё распорядиться насчёт чемодана матери и найти Хосока: чувствую я, далеко он сбежал, лишь бы не встретиться с моей чудесной матушкой. Тэхён прыснул и отстранился от альфы, двинувшись на кухню. Что бы Чонгук ни говорил, он хотел понравиться его матери, все же он муж Чона и должен быть в хороших отношениях с его матерью. И Тэхён сделает все, что в его силах, чтобы получить одобрение мадам Чон.

*

– Так вы, Тэхён, действительно работали у семьи Чхве слугой? – бесцеремонно спросила Джухён, пристально глядя на Тэ. Тот чуть не подавился едой и кивнул. Женщина хмыкнула и продолжила: – Знаю я эту семейку. Премерзкие особы. – Мама, – охладил Джухён Чонгук, вскинув брови. – Разве я не права? – вскинула брови она. – Особенно Суён - постоянно чувствовала себя королевой, когда приезжала к королю. И детей своих сделала избалованными дураками. Чонгук закатил глаза, едва сдержав тяжёлый вздох. – Ума не приложу, как ты там работал, – закончила она, кинув на Тэхёна ещё один взгляд. Омега снова промолчал, так как и сам не знал, как у него хватило нервов. – И какие у вас планы на будущее? – поинтересовалась женщина, сделав глоток вина из высокого бокала. "Пережить твой приезд," – мрачно подумал Чонгук, Тэхён же робко спросил: – Планы? – У каждой семьи должны быть планы. Дети, поездка куда-нибудь, может быть, строительство нового поместья. На этот раз Тэхён подавился едой, услышав о детях, а Чонгук, хлопнув его по спине, кинул хмуро: – Наша свадьба была месяц назад, матушка, о каких детях ты говоришь? Да и мы уже посещали дворец, вот тебе и поездка. А насчёт поместья: меня устраивает и то, в котором я живу. – Абсолютно безвкусно украшенное, мрачное и чересчур громоздкое, – тут же отрезала женщина, а Тэхён осторожно сжал ладонь мужа, видя, что тот начал закипать. А все помнят, что злить Чонгука не стоит? – А дети, мой дорогой, это цветы жизни и то, что связывает семью, если вдруг у супругов остыли чувства. – Мы ещё слишком молоды для детей, – сквозь зубы произнес Чонгук. – Тэхёну семнадцать лет, матушка. – А ты, сынок, не молодеешь! Чон сжал зубы и решил занять рот едой, иначе он точно не сдержится и выскажет матери все. Она иногда всегда была невыносимой. – Тебе в этом году двадцать девять лет, а там и до юбилея рукой подать! Я тебе и раньше говорила, что нужно жениться, а не с глупыми девками постель проминать, но ты же меня не слушал. Тэхён моргнул, кинув взгляд на Чонгука. Это же сколько лет она его пилила? – Подожди, сын... – она вдруг замолчала, нахмурившись, а после приоткрыла рот, будто о чем-то догадавшись. – Боже, как я раньше не поняла... У тебя проблемы с этим? Теперь едой давился бедный Чонгук, пока Тэхён рядом хлопал ресницами и пытался понять, что за это, о котором говорила мама Чона. – Нет у меня с этим проблем! – гаркнул Чонгук, сжав в руках нож, которым до этого резал свое мясо на тарелке. Тэхён с опаской взглянул на альфу, но женщину это не испугало. Наоборот она начала говорить с ещё большим жаром: – Дорогой, тут нечего стыдиться! Я знакома с одним врачом, и он по секрету мне рассказал, что дал главе семьи Ли... Помнишь его? Одно лекарство, которое лечит все проблемы, связанные с мужской силой. Так семья Ли после этого ещё одного ребенка родили. Проблемы как не бывало! Я могу отправить ему весточку, и не волнуйся, я не скажу, что лекарство нужно тебе... – Мама, хватит! Нет у меня никаких проблем с мужской силой! – рыкнул Чонгук, и женщина, наконец, замолчала, глядя на тяжело дышащего сына. Тэхён, понявший наконец, что значило это, ужасно покраснел и опустил голову. Ещё более стыдно от того, что они орали на весь зал, и их явно слышали слуги. – Нет? – с сомнением переспросила она. Чонгук бешено сверкнул глазами, явно готовый зарычать, и она вскинула руки: – Я поняла, нет так нет! Но если что ты скажи мне, и я... – Матушка, ешь молча, пожалуйста! Женщина надула губы и действительно замолчала, принявшись есть. Надолго ее, правда, не хватило, и совсем скоро она снова щебетала о чем-то, наседая на уши окончательно уставшему Чонгуку.

*

Тэхён вышел из купальни, вытирая влажные волосы, и спросил у Чонгука, лежащего на постели в позе звезды и уткнувшегося лицом в подушку: – Чонгук, ты как? Сильно устал? Омега сел на край постели, и старший повернул к нему голову, а после тяжело вздохнул и пробормотал: – И так каждый раз. Она и мертвого достанет. – Это точно... – нервно хохотнул Тэхён, а после подтянул Чонгука к себе и уложил его голову к себе на колени, принявшись поглаживать по спутавшимся волосам. – Она долго здесь пробудет? – Неделю... – уныло произнес Чонгук, уткнувшись лицом в живот омеги и прикрыв от удовольствия глаза. Резкий стук в дверь заставил Тэхёна подскочить, а вместе с ним и голову Чонгука. Он тут же распахнул глаза и сел, хмуро глядя на дверь. Тэхён смотрел туда же. Стук повторился, а после высокий елейный голос произнес: – Сынок, вы спите? – Спим! – рявкнул Чонгук. – Ох, вы ещё не ложились! Это чудесно, – преувеличенно радостно произнесла женщина. – А ты не мог бы одолжить мне книгу, которую хотел дать? Я не могу уснуть, нужно что-то почитать. Чонгук еле слышно рыкнул и вскочил с постели, выдергивая книгу с полки и подлетая к двери, чтобы распахнуть ее рывком и всучить книгу матери. Та вытянула шею, пытаясь заглянуть в комнату, но Чонгук мрачно клюнул ее в щеку, пожелал спокойной ночи и захлопнул дверь перед ее носом. – Спасибо, сыночка! – весело пропела она, а после послышался удаляющийся цокот каблуков. Чонгук возвел глаза к потолку, отсчитал про себя от одного до десяти, сбился на восьми, психанул и одним движением потушил свечи, отчего комната тут же погрузилась во мрак. – Чонгук? – неуверенно позвал Тэхён, все это время скорбно сидящий на прежнем месте. Рядом на кровать плюхнулся альфа и буркнул: – Давай спать, пока она не приперлась, чтобы декоративных свечек на ночь попросить. Тэхён не сдержал слабой улыбки и лег на кровать, накрываясь одеялом и прижимаясь к Чонгуку грудью, который лежал к нему спиной. Альфа тут же расслабился, а когда Тэхён обнял его за талию, то и вовсе развернулся к омеге, притягивая к себе и крепко обнимая. Тэхён закрыл глаза и слабо улыбнулся, чувствуя себя просто прекрасно в крепких руках. Не прошло и тридцати минут, как в дверь снова постучали. Чонгук дернулся нервно, ничего не понимая. – Сыночка, это не та книга! Не мог бы ты дать мне нужную? Чонгук резко вскочил, желая разорвать эту книгу на кусочки и кинуть матери под ноги, но Тэхён, сонно хлопая глазами, притянул Чонгука обратно на кровать. – Тэ, отпусти меня! Я не могу больше это терпеть... – Чонгук, у меня есть одна идея, – шепнул Тэхён, толкая альфу на кровать и нависая сверху. Чонгук моргнул, ничего не понимая, а омега заговорщически подмигнул и вдруг шепнул: – Раздевайся до белья. – Чего? – Давай же, Чонгук, быстро. Тэхён отстранился и встал, стягивая с себя рубашку. Чонгук на секунду залип на чужое худое тело, но после очнулся и также стянул рубашку, а после и штаны. Омега проделал то же самое, а после разбросал вещи по комнате, а Чонгуку скомандовал: – Ляг на постель и прикройся по пояс одеялом. Тэхён натянул рубашку Чонгука, которая как раз прикрывала самое сокровенное, а после подошел к Чонгуку, который послушно сделал все, что просил омега, и поцеловал его, сжав в пальцах волосы. Чонгук тут же ответил, притягивая Тэ и осознавая, что тот в одной его рубашке и... Тэхён отстранился, а после оставил лёгкий поцелуй на его груди, взъерошил свои волосы и волосы Гука и подскочил к двери, распахивая ее настежь. – Наконец-то, сын, сколько мне тебя... – женщина запнулась, заглядывая в комнату. Возле двери стоял скромно улыбающийся Тэхён с опухшими губами, взъерошенными волосами и в одной рубашке. На постели лежал такой же взъерошенный Чонгук, прикрываясь одеялом, а по самой спальне были разбросаны вещи и подушки. – Извините, мама, мы тут задумались над вашими словами и поняли, что без детей действительно никак, – Тэхён опустил глаза, изображая стыд. – Вот и решили начать прямо сегодня, зачем время терять, правда? Время-то идёт, мы не молодеем... Так какая книга вам нужна? Женщина хватала ртом воздух, а после сорвалась с места и исчезла за поворотом, так ничего и не сказав. Тэхён закрыл дверь, повернулся к альфе... И спустя секунду грянул смех. Они смеялись долго, до слёз, и лишь когда смех стих, а взгляд Чонгука стал не весёлым, а странно... Голодным, Тэхён вспомнил, в каком виде находился, и смущённо покраснел, быстро схватив с пола свои штаны и натягивая их. Он пытался не замечать то, что взгляд альфы стал разочарованным. Но его рубашку Тэхён так и не снял, а Чонгук так и не оделся обратно, поэтому спать было вдвойне неловко, по крайней мере для Тэхёна.

*

На следующее утро мама Чонгука отчалила, сказав, что у нее много дел и ей некогда прохлаждаться. Она пообещала ещё как-нибудь заехать, сказала, что выбор Чонгука "не самый плохой" и быстро уехала, наплевав даже на неудобство кареты. Чонгук готов был расцеловать Тэхёна, что и сделал, закрывшись в обед с ним в кабинете и не позволяя ему слезть со стола, хоть Тэхён и говорил, что это смущающе. После непонятно откуда вылез Хосок, удивляясь тому, что мама Чонгука уехала, а после от радости напился и снова потерялся в какой-то из гостевых спален. А после Чонгук отправился искать художника, что нарисовал портрет семьи Тэхёна, так как пора было браться за дело и узнать, наконец, правду о семье Тэхёна и Намджуна.