Из грязи в князи.

– Что значит, ты забыл рассказать? – в шоке произнес Чонгук, глядя на омегу. – Ну... Я обрадовался твоему приезду, там как-то не до того было, а потом и вовсе забыл, – смущённо пробормотал Тэхён. – Как вообще можно забыть о том, что тебя посетил король? – недоуменно спросил Чон, а после отложил письмо, поняв, что в ближайшее время открыть его не получится. – Ну и о чем вы говорили? Мне даже Хосок ни о чем не сказал... – Наверное, Намджун попросил не говорить... – Намджун? Вы когда так близки стали? – осведомился Чон, пытаясь скрыть ревность в голосе. – Не волнуйся так, я просто хотел повидаться с тобой, – с улыбкой произнес Намджун, когда Тэхён вскочил, чуть не кланяясь перед мужчиной. – Я присяду? – Конечно, присаживайтесь! – засуетился Тэхён, указывая альфе на софу, на которой сидел до этого. Тот улыбнулся и сел на софе, а после спросил: – Не хочешь присесть? – А... Да, конечно, – омега робко сел на другой стороне софы, и альфа не сдержал смешок. – Я не кусаюсь, Тэхён. Как твои дела? Справляешься с ролью хозяина поместья? Омега немного расслабился и дёрнул плечом: – Ну... Не так сложно, как я думал. Я, вроде как, влился в эту жизнь. – Непривычно, наверное, – задумчиво произнес Намджун. – Я с рождения в этом кручусь... Знаешь, я в какой-то мере даже завидую тебе. – Почему? – удивился омега, не понимая, как король может завидовать какому-то немощному омеге, который в прошлом был буквально никем. – Ты успел почувствовать вкус свободы. Омега вздрогнул, глянув на альфу. А ведь и правда. Намджуна с рождения растили как будущего правителя. У него не было друзей, не было возможности пойти погулять, повеселиться... – Моя сестра всегда была строптивой. Видимо, она не хотела, чтобы ее ребенок постиг то же, что постигли мы с ней, – продолжил Намджун. Тэхён слегка побледнел и опустил глаза. Разговоры о его маме... Делали больно. – Ее растили как товар, красивое приложение к будущему мужу. Потому она и сбежала. Знаешь, Тэхён... Не поверишь, каким счастливым я был, когда совершенно случайно узнал, что ты жив. Ты - ее частичка, ее сын. Ты все, что у меня осталось от нее. Омега не сдержался, шмыгая носом и отворачиваясь от альфы. Тот тут же добродушно рассмеялся и неожиданно коснулся ладонью волос омеги, поглаживая. – Не плачь, Тэхён... Может, это и странно сейчас говорить, потому что мы не так знакомы, но... "У меня есть ты, а у тебя - я." Тэхён развернулся, глядя на альфу покрасневшими глазами, а после тот ласково улыбнулся, и омега оказался в объятиях старшего, уткнувшись лицом в плечо. Джун крепко обнял племянника, похлопывая ладонью по спине. – А после, когда я успокоился и спросил, зачем он приехал, он сказал о том, что мы должны объявить о том, что младший принц, оказывается, был жив... – Хочет показать тебя народу, значит, – хмыкнул Чонгук, а после встал из-за стола и сел рядом с омегой. – Как ты к этому относишься..? – робко спросил Тэхён, наблюдая за хмурым мужем. – Я против. Омега вздрогнул, но не успел вставить и слова, как Чонгук продолжил: – Я не хочу, чтобы знать прознала о тебе. Эти акулы вцепятся в тебя зубами. Это опасно. – Но... Они ведь и так про меня знают... Чонгук перевел темный взгляд на младшего. – Тэхён, тех, что ты встречаешь на службе по воскресеньям, вовсе не опасны для тебя. Они и слова тебе побоятся плохого сказать, пока знают, что ты мой муж. Но королевская знать... Она совсем другая. Вспомни семейку Чхве и умножь это на три - даже этого будет мало, чтобы показать, насколько аристократы прогнившие изнутри. Тэхён кивнул, понимая, что он прав. Да он и сам знал, что ему в замке не место... И не то чтобы ему хотелось предстать перед всем королевством, как принц почившей принцессы, он всего лишь хочет узнать о маме чуть больше и очистить ее имя. – Но раз король хочет, я не могу пойти против него, – помедлив, произнес Чонгук. – Хоть я и не рад этой идее, думаю, это нужно сделать. Тэхён снова кивнул, поджав губы, и альфа, заметив это, притянул его ближе, коснувшись губами лба. – Не волнуйся, ты не будешь один. Омега кивнул и прижался ближе к мужчине.

*

Чонгук глянул на заснувшего омегу, который прижался к его боку, подложив ладони под щеку, и поправил на нем одеяло, стараясь сильно не шевелиться, чтобы не разбудить. Хотя Тэхёна вовсе не смущал канделябр, который стоял на тумбе возле кровати со стороны Чонгука, освещая их лица, так что он взял с этой же тумбы письмо и распечатал его. Целый день не было времени, чтобы заняться им, так как с утра к нему в кабинет пришел омега, рассказывая о приходе Намджуна, а после он вообще поехал на осмотр своих земель. В одной деревне жители жаловались на расшалившихся разбойников, поэтому Чонгук отправил туда своих людей, так как не было времени останавливать их самостоятельно. Надеюсь, что вы в хорошем здравии, граф. Признаться, ваш визит потряс меня и заставил задуматься. А вчера, за вечерней чашечкой кофе я прокручивала ваши слова в голове и вспомнила кое-что... Разумеется, мои воспоминания могут быть изменены после стольких лет и забыты, но, надеюсь, вам это поможет. Когда я устроила конюха с его сыном у себя, прошло где-то пару дней, как в мое поместье наведались мужчины. Их было трое, кажется, и все по наружности показались мне наемниками. Они расспрашивали о том, не приходил ли сюда мужчина с ребенком. Они показались мне подозрительными, потому я отослала их обратно, сказав, что ко мне никто не заходил, и они ушли. Я плохо помню тот момент, он быстро выветрился у меня из головы, однако я кое-что заметила у одного из мужчин... У него был огромный ожог на пол-лица. Такое сложно не заметить. Очень надеюсь, что вам эта информация помогла. Чонгук смял листок в руке, едва сдержав рычание. Он прекрасно понял, о ком же писала госпожа Чхве. И она безумно облегчила его поиски. Чонгук еле сдержал в себе порыв прямо сейчас вскочить и отправиться в путь. Сейчас всё ещё была ночь, а под его боком тихо сопел его муж, который явно не оценит, если Чон поскачет прямо сейчас непонятно куда, выпрыгивая из исподнего. Чонгук отложил письмо на тумбу и погасил свечи в канделябре, чтобы после повернуться к Тэхёну и крепко обнять его. Он выспится и завтра разберется во всем.

*

Пробуждение было на редкость приятным. Оказывается, если просыпаться, держа в руках теплое тело, а не вскакивать с рассветом, тут же сбегая работать, то утро может быть добрым. Чонгук задумчиво наблюдал за Тэхёном, который продолжал сладко спать, положив голову на его вытянутую руку, которая сильно затекла за ночь. Он был невероятно красивым, хоть и бледноватым. Жизнь в поместье пошла ему на пользу, ведь чужие щеки округлели, в глазах появился блеск, а кожа хоть и сохраняла аристократическую бледность, но на ней всегда проступал задорный румянец, если Чон каким-то образом смущал омегу. Задумчивый взгляд альфы скользнул ниже, остановившись на расстегнутом вороте рубашки, в котором виднелись острые ключицы. Тэхён, который был без пары недель совершеннолетним, расцветал все больше и больше. У него не было хрупкой красоты, как у многих омег его возраста. Он был высок и статен, с широким разворотом плеч, округлыми бедрами и тонкой талией. Он был скромен, но имел силу воли и гордость, несмотря на то, что второе слегка пошатнулось, когда он жил в поместье Чхве. Чонгук, поняв, что слишком уж голодно рассматривал чужие ключицы, тяжело вздохнул и осторожно вытянул руку из-под головы омеги, а после сел, свешивая ноги с постели. Нужно привести себя в порядок, а после уже разбираться с делами. – Уже уходишь..? – сонно прохрипел голос позади, и Чонгук обернулся, глядя на проснувшегося Тэхёна. Тот скинул с груди пуховое одеяло и от души потянулся, выглядя, как довольная, но сонная кошка, которая нежилась под лучами солнца. Чон коротко усмехнулся, разглядывая омегу, и произнес почти с сожалением: – Много дел сегодня. Боюсь, смогу приехать только к ночи. Уголки губ Тэхёна грустно опустились, да и весь омега как-то поник, поэтому Чонгук оперся ладонью на постель и склонился над мужем, чувственно целуя сухие после сна губы. Тэхён тут же скользнул прохладными ладонями по шее альфы, явно не желая его отпускать, и Чонгук с удовольствием остался бы в постели, а может, и предложил омеге что-нибудь интересное, но у него действительно было много дел... Тэхён коротко выдохнул ему в губы и потерся носом об щеку, а после сам поцеловал, прижимаясь к груди старшего своей. Ладно, на пять минуток можно и задержаться, чего уж там.

*

Чонгук остановился у высоких ворот. Он был один, не взяв с собой ни охраны, ни того же Хосока (тот все ещё оставался за главного и присматривал за Тэхёном), пропустили его сразу, только рассмотрев его. Он прекрасно знал это место, хотя бы потому, что половина людей (а эта тюрьма была самой большой в их королевстве) сидела здесь по воле Чонгука. Возле ворот его тут же встретили двое солдат, вытянувшись перед ним в струнку. – Граф, внеплановая проверка? – спросил более взрослый, пока младший рядом стоял и во все глаза смотрел на Чонгука. Новенький, видать, судил по слухам и думал, что Чонгук дьявол во плоти. – Надо одного заключённого посетить, – отмахнулся Чон, и солдаты тут же расслабились слегка. – Он в темнице под номером пять. Старший из солдатов напрягся и неуверенно произнес: – Вы уверены, что хотите? С ним лет пять никто не связывался. С того самого времени, как вы кинули его в темницу. – Я уверен, Седжон, – отрезал Чонгук, а после отдал уздцы младшему из охраны и погладил Алмаза по морде, следуя к двухэтажному зданию. Мужчины переглянулись, а после старший догнал Чонгука, чтобы сопроводить его. Он все же не удержался от вопроса и, пока они шли по коридорам, спросил осторожно: – А зачем он вам, граф? Все же опасный он... Вы бы хоть из охраны кого взяли. Я могу кого-нибудь из своих ребят приставить... – Седжон, я действую по приказу короля, – холодно отрезал Чонгук, а после остановился у нужной темницы и обернулся на также замершего мужчину. – Я его в одиночку остановил и привел сюда, как думаешь, нужна ли мне охрана? Дай мне ключ и можешь быть свободен, я справлюсь сам. Мужчина кивнул и достал из кармана огромную связку ключей. Найдя среди них нужный с нацарапанной пятёркой, он достал его из связки. Чонгук забрал ключ и принялся отпирать замок. Солдат рядом смотрел на него, как на смертника, не решаясь сдвинуться с места, но после словил взгляд Чонгука и молча ушел, так и не пожелав удачи, как хотел. Чонгук вошёл в темницу и захлопнул за собой дверь. Куча тряпья в углу тут же зашевелилась, и на свет показалась голова с грязными волосами, скатавшимися в сосульки. Чонгук оглядел глазами темницу и кинул: – Тут ещё более мерзко, чем я думал. – Это тебе не рябчики на обед, Чон, – низким хриплым голосом прокаркала куча тряпья, а после она начала подниматься, а после и вовсе рухнула, показывая высокого крупного мужчину, грязного, в рваной одежде и с безобразным ожогом на лице. По сравнению с ним шрам Чонгука был маленькой царапиной. – А ведь сейчас мог ими наедаться, Джихван, – заметил Чонгук, все также стоя неподвижно. Громила хрипло рассмеялся, почесав грязной рукой с кривыми обломанными ногтями (под которыми застряла грязь и бог знает ещё что) живот. – Ты запер меня здесь, Чон. – Ты разбойник и убийца, сюда тебе и была дорога. – Да что ты? – хмыкнул мужчина, сев по-турецки прямо на пол. Чонгук придвинул к себе единственный стул, критично его оглядел и сел, откинув плащ в сторону. – Ты ведь тоже убийца, Чон, – по-змеиному ухмыльнулся мужчина. – Жестокий убийца. Так в чем справедливость? Ты ведь не сидишь в соседней темнице. – Меня вовремя остановили, Чхве, – бесцветным голосом произнес Чонгук. – А сейчас за моей спиной закон. И я могу хоть сейчас тебя прирезать - мне ничего не будет. Но я пришел сюда не за этим. – А я думал, ты просто на чай заскочил, – ехидно произнес мужчина. Чонгук на это не повелся и спросил прямо: – Ты убил принцессу Луну? – Я, – не меняя интонации, произнес Чхве, продолжая ухмыляться. И тут же отлетел к стене, когда нога Чонгука влетела ему в живот. Чон тут же схватил кашляющего за шиворот и низко произнес: – Ты, тварь, кровью харкать у меня будешь. Немедленно рассказывай, что там произошло? – Да что-то меня память подводит... – усмехнулся сквозь боль Джихван. Чонгук приложил его головой об стену, отчего у того хлынула кровь из хрустнувшего носа, и повторил вопрос. Мужчина шипел что-то, скривившись, и Чонгук встряхнул его. – Я простой наемник, Чон... – прохрипел мужчина. – Мне заказали - я нашел и убил. Только вот мужика ее не грохнул и выблядка маленького. Меня самого чуть за это не грохнули. – Кто заказал их? – жестко спросил Чонгук. – Ты знаешь его, Чон, – ещё шире ухмыльнулся мужчина. – Ты часто с ним цапался по молодости, не помнишь? Зрачки Чонгука резко расширились, а руки ослабли, выпуская Чхве. Тот тут же свалился на пол и зашелся кашлем, выхаркивая кровь, а после разразился хриплым смехом, буквально задыхаясь и выплевывая: – Что, Чон, папочка даже из могилы умудряется тебе насолить? Чонгук перевел на него пустые глаза и встал с корточек в абсолютной тишине. Чхве продолжал скалиться, показывая окровавленные зубы, и с этой же улыбкой его голова отлетела в сторону, а Чон вытер меч об тело, рухнувшее на пол, и вогнал его в ножны, выходя из темницы. Воздуха внезапно стало не хватать, и он начал задыхаться, вцепившись пальцами в стену. Паника накрыла волной, буквально вдавливая его в пол. Он рухнул на колени и прислонился горячим лбом к прохладной стене, продолжая хватать спасительный кислород. – Граф, что случилось? Граф! К нему подскочил Седжон, поддерживая за плечи, а после крикнул, зовя на помощь. Но Чонгук поднялся сам и оттолкнул от себя волнующегося мужчину. – Все хорошо, – прохрипел Чон, все ещё держась за стену. – Приберитесь в темнице, а мне пора. – Но, граф... – Выполнять, Ли, – рыкнул Чонгук, и мужчина отошёл от него. Чонгук собрал все силы в кулак и отцепился от стены, двигаясь по коридору на выход. Мимо него пробегали солдаты, спеша к начальнику, иногда останавливались, чтобы спросить, что случилось с Чоном, но тот посылал их куда подальше, и они бежали дальше. Альфа вышел на свежий воздух, и Алмаз, будто чувствуя хозяина, моментально подскочил к нему, позволяя опереться на свое тело. – Все хорошо, мой хороший, – шепнул еле слышно Чон, уткнувшись лицом в длинную гриву питомца. – Просто постой со мной немного. Алмаз согласно всхрапнул и потерся мордой о щеку Чонгука, будто говоря, что всегда будет с ним.