Рассказ Лань Сиченя
22 июня 2020 г., 21:52
Братья переглянулись. Вэй Усянь хотел было что-то возразить, но не смог — Лань Цижень наложил на него заклятье молчания, отчего он возмущенно замычал. Лань Сичень на правах старшего брата и главы клана, сделал небольшой шаг вперед. Он собирался поведать дяде историю, которая случилась с ними накануне.
— Дядя, — начал Лань Сичень, — три дня назад я получил донесение из клана Цзинь о том, что ночью на владения клана было совершено нападение. Никто, к счастью, не пострадал, но Цзинь Гуаньяо был похищен. Что это было за существо никто не знал, но все были в ужасе от того, что натворила эта нечисть и просили помощи.
— Какую же помощь попросил клан Цзинь у клана Гусу Лань? — нахмурился Лань Цижень, рассеяно погладив бороду, — почему я об этом ничего не знал?
— Дядя, я решил тебя не беспокоить, — виновато склонил голову Лань Сичень, но уголки его губ тронула легкая улыбка, — ты еще недостаточно окреп после того случая. Поэтому я решил отправиться искать А-Яо в одиночку, но получилось так, что о происшествии мне сообщили в присутствии Ванцзи и господина Вэя, поэтому они тут же решили, что отправятся вместе со мной.
— Почему ты? — перебил Лань Цижень, — что у клана Цзинь не осталось заклинателей, способных побороть нечисть?
— Ответ на этот вопрос мне неизвестен, дядя, — спокойно отозвался Лань Сичень, услышав, как позади него тяжело вздохнул Цзинь Гуаньяо.
— Ладно, продолжай, — ворчливо ответил Лань Цижень, сверкнув глазами.
— Не медля ни минуты мы отправились в путь, — продолжил Лань Сичень, — из слов докладчика были свидетели из числа уличных торговцев, которые видели подозрительную активность у восточных ворот Ланьлина. Когда мы прибыли туда, то Ванцзи заметил едва уловимый след этой нечисти, который вел к деревеньке возле горы Тянь-Шань. По пути нам встречались свидетели, которые подтверждали наши догадки о том, что мы идем в правильном направлении. Когда мы добрались до деревни был уже поздний вечер. Мы заночевали в одном из постоялых дворов, а ранним утром вновь отправились в путь, накануне местные жители наперебой рассказывали нам о местном Зачарованном лесе, в котором то и дело пропадали люди. Кто туда сунется, то больше и не вернется. Версий и историй было много — одна страшнее другой, но сходились все в одном — пропадали только мужчины, любых возрастов и комплекций. Те, немногочисленные девы, что не страшились отправиться туда, возвращались живыми и здоровыми.
Лань Сичень замолк на пару мгновений, чтобы перевести дух. Он слегка повернул голову в сторону стоящего позади него Яо, который все еще прятался за его спиной, с силой сжимая его ханьфу. Кажется, его рассказ заставлял бедолагу снова переживать события того дня.
— Продолжай, — нетерпеливо пропыхтел Лань Цижень.
— Утром мы последовали в лес, — снова начал свой рассказ Сичень, при этом незаметно для дяди отведя свою руку за спину, и успокаивающе сжал ладонь Гуаньяо, — еще на подступах чувствовалась мощная энергия, но это не было следами нечисти, поэтому мы даже подумали, что ошиблись, но все же решили проверить. Если там творился хаос, стоило разобраться, тем более, если люди пропадали без вести. Чем дальше в чащу мы забредали, тем сильнее чувствовалась энергетика этого существа. Она была странной и необычной, непохожей на то с чем мы сталкивались ранее, но тем не менее мы были готовы к битве.
Лань Сичень, конечно же, умолчал о том, как в тот момент, когда они втроем пробирались сквозь чащу леса, по спине пробирался липкий страх. Не за себя, а за Яо. Сичень боялся, его просто ужасала мысль о том, что они могут не успеть. До побелевших костяшек сжимая в руках меч, он пытался не показывать своих истинных чувств. Что бы там ни было, он собирался биться до последнего.
— Но то, что мы обнаружили не ожидал увидеть ни один из нас, не буду отрицать, каждый из нас готовился к битве, но… Мы нашли Цзинь Гуаньяо живого и невредимого, в компании лисы-оборотня… — Сичень нервно сглотнул, вспомнив этот момент — где-то внутри закипела жгучая ревность, чувство доселе ему неведомое. Хотелось разорвать оборотня, только чтобы она не касалась Яо своими руками, не смотрела на него, даже не дышала с ним одним воздухом. Но Лань Сичень всегда славился своей выдержкой, возможно, уступая в этом младшему брату, но уже через пару мгновений, он взял себя в руки.
— Лисы-оборотни обычно безвредны, да и заклинатели они довольно слабые, чтобы наложить банальное заклятие обездвиживания им требуется концентрация, — скорее самому себе, чем остальным, проворчал Лань Цижень, окинув при этом всю компанию недовольным взглядом, — продолжай…
— Да, дядя, ты абсолютно прав, — снова легкая улыбка тронула губы Лань Сиченя, услышав, как позади него Яо что-то тихо пискнул, пытаясь опровергнуть его слова, — эта лиса была абсолютна безвредна, но очень и очень соблазнительна. И питалась исключительно мужской энергией. Все те пропавшие без вести люди — все они обнаружились во здравии, но опутанные дымкой похоти. Лиса наложила на Яо заклятие обездвиживания, а вот ее настоящие чары на него не подействовали. Но она оказалась настойчивой, скорее всего была очень удивлена тем, что ее чары не работали, и в момент, когда мы пришли она кормила его локвами. Как позже нам сообщил сам Гуаньяо — он был на грани переедания и нервного срыва. Но против трех заклинателей оборотень оказался бессилен. Поэтому вскоре мы освободили всех пленников, которые благополучно вернулись домой.
— Неужели вы убили лису-оборотня? — возмутился Лань Цижень, — загубили такой редкий экземпляр? Возможно, единственный в своем роде.
— Нет, конечно, нет, дядя, — хитро улыбнулся Лань Сичень, — мы забрали ее с собой. Оставить ее снова собирать себе гарем мы не могли. Тем временем, когда мы вернулись обратно в деревеньку уже темнело. Яо все еще чувствовал себя неважно, поэтому мы решили, что останемся там до утра. То, что случилось дальше, каюсь, дядя, вышло из-под моего контроля. По началу, ничего не предвещало ничего необычного: заказали ужин, господин Вэй предложил нам выпить вина. Мы согласились, за исключением Ванцзи, что не удивило никого. Я уверен, что это была случайность, но он перепутал чашки и вместо воды, выпил предназначенное для меня вино. И мгновенно уснул, прямо за столом.
Лань Сичень умолчал о некоторых событиях и вещах в своем рассказе, например об огромном чувстве облегчения, когда А-Яо был спасен или о том, как пришлось почти нести его на себе, о том, как крепко он прижимался к Сиченю и постоянно бормотал благодарности, обжигая своим дыханием кожу. И о том, как каждый раз в эти моменты сердце окончательно сбивалось с ритма. О том, как лиса бросала восхищенные взгляды на Вэй Усяня, а тот был явно этим польщен, о том, как на лице брата читалась ревность. О том, что Сичень был уверен в том, что Ванцзи перепутал чаши не случайно. Знать об этом дяде было не обязательно.
— После чего господин Вэй решил отвести Ванцзи в их комнату…
— Вы, что бесстыдники, еще и комнату одну на двоих сняли? — захлебнулся праведным гневом Лань Цижень.
— Дядя, в этом нет ничего постыдного, — поспешно заверил Лань Сичень, — комнаты в них довольно просторные и спальных мест было достаточно.
— Ладно, что случилось дальше? Как вы докатились до того, что вы, наследники клана Гусу Лань, взяли… взяли в мужья… вот этих!.. — продолжал гневаться Лань Цижень.
— Дядя, — спокойно ответил Лань Сичень, — не нужно гневаться, господин Вэй и А-Яо не просто случайные люди в наших судьбах.
— Мне все равно кто они вам там! Рассказывай, что было дальше!
— Как скажешь, дядя, — ответил Лань Сичень, а все еще прятавшийся позади Гуаньяо, вжался в него еще сильнее, словно пытался стать единым целым и спрятаться от гнева старейшины Лань, — после того, как господин Вэй повел Ванцзи в их комнаты, мы с А-Яо тоже отправились отдыхать. Для оборотня тоже была приготовлена комната, но на первом этаже, мы же расположились выше.
То, что случилось в их с Гуаньяо покоях, Сичень никому рассказывать не собирался, но воспоминания о тех минутах до сих пор заставляли сердце сладко сжиматься.
***
— Тебе нужно отдохнуть, — заботливо сказал Лань Сичень, едва они вошли в комнату, — ты все еще бледный. — Мне еще никогда в своей жизни не было страшно, — вдруг признался Гуаньяо, вздрагивая всем телом. — Ну что ты, А-Яо, это всего лишь оборотень, она бы не сделала тебе ничего плохого, — мягко улыбнулся Сичень, успокаивающе похлопав его по плечу. — Я знаю! Но… Но… Если бы вы не пришли, если бы ты меня не нашел, она бы меня ни за что и никогда добровольно не отпустила! Я мог остаться там до конца своих дней! — тараторил Яо, испуганно глядя на Лань Сиченя, — знаешь, почему ее чары на меня не действовали? Потому что они не влияют на тех, кто уже испытывает чувства к кому-то другому. После этих слов для Лань Сиченя в комнате резко стало меньше воздуха, а сердце ухнуло куда-то вниз. Значит, Яо был в кого-то влюблен, возможно, даже уже планировал связать себя узами брака со своей избранницей. Он шумно втянул носом воздух, ему хотелось заткнуть уши, чтобы унять образовавшийся шум в голове. Откровенно говоря, Сичень уже давно испытывал к Цзинь Гуаньяо вовсе не братские чувства и разрывался напополам от неподобающих мыслей, которые все чаще появлялись в его голове, при взгляде на его названного брата. Но все, чем он мог довольствоваться — это были редкие прикосновения и скромные улыбки. Лань Сичень никогда не ждал взаимности, но осознание того, что Гуаньяо любит кого-то другого — резко ударило под дых, делая мучительно больно. — Я этого не знал, — тихо ответил Лань Сичень, отводя взгляд. Он боялся, что Яо прочитает все его мысли, если вдруг посмотрит прямо ему в глаза. — Знаешь, в какой-то момент я уже прощался с жизнью. Не знаю почему, — грустно усмехнулся Гуаньяо, — думал, что больше не вернусь… И вспомнил о тебе. И единственной мыслью было то, что я не успел сказать тебе главного. Пусть я пожалею в дальнейшем о том, что сделаю это. Но побывав в лапах этого ужасного оборотня, я не хочу больше держать это в себе. Ты должен знать. — А-Яо, что я должен знать? — Лань Сичень отвернулся от него, догадываясь к чему он клонит, ответа знать не хотелось. Наверное, сейчас ему расскажут красивую историю любви, только вот хотел ли он ее слышать? — То, что я люблю тебя, Эр-гэ. И не как брата. Как должен был бы любить юную прекрасную деву, а люблю тебя. Скажи мне, скажи, что тоже это чувствуешь! Ведь чары оборотня на тебя не подействовали! — Яо сделал шаг вперед, посмотрев на Сиченя снизу вверх. В его взгляде читалась мольба, а губы подрагивали, — пожалуйста, скажи, что это из-за меня! Иначе я просто не вынесу этой муки! — А-Яо… — ошарашенно прошептал Лань Сичень. Его это признание ошарашило, выбив из головы все разумные мысли. Да и неразумные тоже. — Скажи мне, — повторил свой вопрос Гуаньяо, — ты ведь тоже это чувствуешь? Чувствуешь ко мне что-то не как к брату? — Чувствую, — ответил Лань Сичень, облизнув пересохшие губы. Яо, услышав это, лучезарно улыбнулся, обнажив свои ямочки на щеках, от которых Лань Сичень откровенно сходил с ума. Осмелев, Гуаньяо сделал еще один шаг, слегка пристав на носочки, оставил неловкий, едва уловимый и легкий поцелуй. Но для Сиченя, который и так сдерживал бурю внутри себя, этого было недостаточно. Поэтому он впился в эти манящие и сладкие губы со всей страстью, на которую был способен. От головокружительного поцелуя терялась связь с реальностью, а ноги отказывались держать. Лань Сичень, прижимая к себе Яо, который казался слишком хрупким под всеми его одеяниями, присел на край кровати, не в силах оторваться от столь желанных губ. Они потеряли счет времени: минуты, часы, а может дни — в этой комнате, в этом мире теперь существовали только они. — Не думал, что Цзэу-цзюнь настолько страстен и ненасытен, — отстранившись и тяжело дыша, улыбнулся Яо, — как же я давно мечтал об этом… — А-Яо, я хочу забрать тебя в Гусу… — Но как ты себе это представляешь? Ответить Лань Сичень не успел, где-то снаружи послышался жуткий грохот.***
— Вскоре мы услышали шум в коридоре и поспешили посмотреть, что же там случилось, — стряхивая с себя сладкую негу воспоминаний, продолжил свой рассказ Лань Сичень, — на первом этаже царил жуткий беспорядок. Ванцзи и господин Вэй пытались поймать пару петухов, которые невесть откуда взялись. Мы с Яо, конечно же, попытались помочь, но кажется, устроили еще больший переполох. Но птицы все же были пойманы, брат торжественно вручил их господину Вэю, тем самым, по древним традициям, сделав ему предложение, стать его мужем. — Я и без тебя знаю о древних традициях, — гневно перебил Лань Цижень, — ладно, Ванцзи, но ты то! Ты глава клана, как докатился до такого? — Дядя, я люблю А-Яо и не собираюсь обсуждать свой выбор с кем-то, даже с тобой, — Лань Сичень склонился в поклоне, тем самым давая понять, что эта тема закрыта, и не обращая внимания на то, как его дядя схватился за сердце после подобных высказываний, продолжил, — утром, вчетвером, мы отправились в ближайший храм, где сделали по три поклона. Видимо, на выходе из него нас заметили и доложили тебе.***
Лань Сичень давно хотел забрать Гуаньяо в Облачные Глубины, единственное место, где он смог бы защитить его от всех косых, ненавистных взглядов, всех тех бранных слов, что сыпались на него постоянно. Перебирая в голове сотни вариантов, он так и не приходил к конкретному выходу. Самым простым и банальным были узы брака, но до сегодняшней ночи, он и помыслить не мог о таком развитии событий. И теперь, когда прямо перед ним, его брат, оказавшийся более решительным, чем он сам, сделал подобное предложение Вэй Усяню, Лань Сичень понял, что медлить не стоит. А когда в руках чудесным образом оказался пойманный петух, то и все его сомнения показались несущественными. Он знал чего хотел — чтобы этот мужчина напротив, с ясным взглядом карих глаз стал его мужем. — А-Яо, — делая шаг навстречу, тихо сказал Лань Сичень, — я бы хотел разделить с тобой все тяготы и горести, оберегать тебя, заботиться и любить. До конца своих дней. Согласен ли ты? — Конечно. Конечно, я согласен! — улыбнулся Яо. Лань Сичень понимал, что еще никогда не был так счастлив. И не только за себя, но и за брата, который пройдя столько испытаний, столько тягот и лишений, наконец, обрел свое счастье. Теперь им оставалось только самое малое — сделать три поклона в храме и объявить себя мужьями. Кажется, он как раз видел небольшой храм по пути сюда.
