You Can Cry

По прибытию в аэропорт, Вина и его друзей тут же облепили репортеры. Они задавали слишком много вопросов и уставшие парни, как никогда, радовались, что прилетели обратно все вместе, а не по-отдельности, как им советовали. После того, как их, наконец, оставили в покое, Вин позволил себе немного вздремнуть на плече Бэнка, пока они ждали своих родителей у главного выхода. Вину так и не удалось поспать во время перелета. После всего пережитого, у него ожидаемо развилась боязнь внезапных движений и громких звуков. Каждое легкое сотрясение самолёта вызывало в нем ужас, и приступы тошноты, от которых он старался избавиться прикрыв глаза. Он понятия не имел, как остальные ребята вообще могли спать в такой ситуации, но с другой стороны, это было вполне логично. Он был единственным, кому удалось вздремнуть в аварийном убежище. Его телефон превратился в обычный кусок метала, и Вин просто надеялся, что правильно объяснил отцу, где он будет его ждать. Ему неимоверно хотелось домой. Хотелось чтобы там был Тим, хотелось заснуть рядом, и проснуться с осознанием того, что он далеко от того кошмара, в котором пробыл последние несколько дней. Остальные ребята уже поймали такси и уехали, и Вин думает о том, что нужно было попросить Дина забрать его. Он ужасно соскучился по Тиму, но решил, что встретиться с семьей сейчас намного важнее. Они сильно вымотались от семидесяти часовой паники и стресса, поэтому он хочет обнять своих родителей прежде, чем сможет попытаться снова поговорить с Тимом. Находясь в убежище, Вин поддался какому-то внутреннему порыву и рассказал людям о своем парне в Бангкоке. Из-за скудных знаний английского он смог объяснить лишь то, что Тим по-своему очаровательный и очень милый. Послушав его, одна из женщин, лет шестидесяти, с лёгким беспокойством спросила, не опасно ли в их стране быть геем. Он ухмыльнулся, тронутый ее искренность, и, указав на себя, произнес: "Бисексуал", а потом, немного погодя добавил: "И все в порядке. Я смогу защитить его". В ответ на свою откровенность Вин получил недолгие аплодисменты и несколько комплиментов. В благодарность он склонил голову и задумался о том, что вряд ли когда-нибудь ему придется защищать младшего. Он почти уверен, что его родители не будут против, если он приведет домой парня, также как и родители Тима. Они еще не знакомы, но Вин почему-то уверен, что у них не возникнет каких-либо проблем. Он вице-президент плавательного клуба, один из лучших на своем курсе, да и в целом хорошо сходится с людьми, так что у него есть все шансы завоевать их сердца. Если Тим когда-нибудь будет готов к этому, то Вин сделает все, чтобы понравиться. Ему хочется, чтобы младший чувствовал, что может положиться на него, что вместе они могут преодолеть все, включая потенциальную гомофобию родителей Тима. Вин намерен сделать все, чтобы защитить его. – Вин, твой отец приехал. Парень недовольно стонет, и сильнее вжимается в плечо друга. Ему только удалось задремать. Собравшись с силами, он открывает глаза, как раз в тот момент, когда рука отца обхватывает его запястье и тянет на себя, чтобы в следующий момент сжать его в крепких объятиях. У отца они всегда были самыми лучшими. Мать никогда не поощряла этого, настаивая на том, что детей нельзя обнимать с целью утешения. Но он никогда не слушал ее, и даже сейчас, когда Вин почти окончил университет, он все равно поддерживает его через объятия. Впервые, после землетрясения, призрачные звуки ломающихся под тоннами снега деревьев стихают. Отец мягко проводит пальцами по затылку, и запутывается в основании хвостика, чем вызывает у Вина лёгкий смешок. Это ужасное чувство, когда ребенок находится в опасности и так далеко. – Ты готов? Парень спрашивает, могут ли они подождать родителей Бэнка, и, получив утвердительный кивок, остается с другом. К тому моменту как Вин, наконец, садится в машину и натягивает ремень безопасности, он уже настолько устал, что, вероятно, может проспать несколько суток. –Поспи. Ты, наверное, очень измотан. – Предлагает отец, выезжая с парковки. –Эм, да, хорошо, – отвечает парень, а потом, немного подумав, добавляет, – У тебя есть зарядник в машине? –Да, вот, возьми, – мужчина снимает руку с руля, чтобы открыть одну из ячеек между ними. Вин вынимает шнур, и его сердце тут же ускоряется. Он быстро подключает его к питанию и вставляет в телефон. На экране тут же загорается привычный значок. Парень барабанит большими пальцами по бокам смартфона все время, пока идёт загрузка. Естественно, отец замечает это. – Кто-то волнуется? Вин немного колеблется. Он не против того, чтобы его родители узнали; с тех пор, как в старших классах завел разговор о своей ориентации, он перестал беспокоиться на этот счет. Парень подозревает, что его мать все еще надеялась, что он приведет домой именно девушку, но она полюбит Тима, когда они познакомятся. Он уверен в этом. По-прежнему… Если Тим до сих пор не может рассказать о них Парму и Манау, то они вряд ли когда-либо смогут представить друг друга родителям. По-прежнему. Вин не очень хорошо лжет своей семье, поэтому просто отвечает: "Вроде того. Мы пока на стадии узнавания друг друга". Его отец поджимает губы и кивает, по-видимому, сосредоточившись на дороге. Вин отвлекается на телефон, выискивая среди уведомлений имя Тима, и пропускает следующие слова отца. – Что прости? – Я сказал, если он нервничает, ты должен написать ему, что все в порядке. Преднамеренно выбранное местоимение не остается незамеченным, учитывая, что сам Вин старался избегать его использования в разговоре. Парень прячет в вороте улыбку, не отвлекаясь от потока уведомлений на экране. Он подозревал, что отец примет его независимо от его выбора, но точно знать – удивительно приятно. – Хорошо. Уведомления, тем временем все продолжают приходить. От одноклассников, как бывших, так и нынешних, от родственников, от людей, который он просто добавил в соц.сетях и едва знает. Они видели новости, о том, что он вернулся в Таиланд живым и здоровым, поэтому большинство сообщений – это радостные стикеры и поздравления. Просмотрев все уведомления, Вин понимает, что Тим ему так ничего и не написал. Засомневавшись, он открывает их диалог. После землетрясения, и без того слабый сигнал, совсем пропал, в результате чего Вин так и не смог выйти в сеть. Уже позже, в центре неотложной помощи, когда ему удалось немного зарядить телефон, (незадолго до того, как он позвонил Дину) он увидел единственное сообщение от Тима [Хиа?], и тут же набрал его. Он звонил снова и снова, сбитый с толку тем, что ни один из вызовов так и не прошел. – Ты так снова посадишь батарею, – сказал Бэнк, похлопав его по плечу, – попробуй позвонить Дину. Вин предполагал, что как только он скажет другу, что все в порядке, тот скажет об этому Тиму, и младший тут же напишет ему. Но.. Очевидно, нет. Многочисленные звонки, сделанные в Японии, так и не были увидены. Тим не может игнорировать его. Он ведь не может злиться, верно? Вин скатывается по сидению вниз, и шлет Тиму восемь злобных стикеров, с каждой секундной раздражаясь все больше. Отключив экран, он пытается устроиться поудобнее, делая вид, будто не замечает заинтересованный взгляд отца. *** Как только они переступают порог дома, мать Вина тут же бросается к нему и не выпускает из объятий целую вечность. Парень обнимает ее в ответ, и чувствует себя очень виноватым, когда понимает, как сильно дрожат ее руки. – Я больше никогда не поеду в отпуск, – пытается пошутить Вин. Женщина тихо смеется и несильно бьет его по затылку, не позволяя отодвинуться от себя ни на сантиметр. Гифт сидит за кухонным столом, сложив подбородок на скрещенные пальцы. Когда Вин только приехал домой, он обнял его, но, тут же, оттолкнул, с мучительным видом проговорив: "Как же ты воняешь". Старший попытался засунуть его голову к себе в подмышку, но мать прервала их, обхватив шею Вина руками. Кажется, она не обеспокоена тем, как он пахнет. Когда Вин замечает, как Гифт снимает их на телефон, он улыбается и показывает ему средний палец. Женщина уже успела приготовить обед, поэтому, наобнимавшись, все четверо усаживаются за стол. Они едят в тишине и Вин благодарен им за это. Время от времени, мать подталкивает его руку своей и с любовью ему улыбается. – У Вина есть парень, – как бы невзначай прерывает тишину отец и подносит ложку с супом ко рту. Вин замирает и внимательно смотрит за реакцией матери и младшего брата. – Я знаю, – спокойно отвечает Гифт, не отрываясь от еды. – В смысле? Что ты имеешь в виду под этим "я знаю"? – Вин не сильно пинает брата под столом. Его мать тут же предупреждающе поднимает брови, и парень не может понять, она не довольна его жестом или наличием парня. В середине средней школы, он сказал ей: "Я думаю, что я би", а затем, сморщив нос, исправил: "Нет, я точно знаю. Я просто хотел сказать тебе, как есть". Он планировал сказать это как-то иначе, но в тот момент внезапный страх выбил из парня все другие формулировки и мысли. Тогда она ответила ему: "Значит, еще есть шанс, что у тебя будут дети с твоей улыбкой? Эта улыбка – единственная в своем роде". Мать тогда посмеялась и больше они никогда не поднимали эту тему. Он думал, что ей будет все равно, так же как и отцу, но… – Имя, возраст, и как давно вы вместе, – ровным голосом говорит она. – О, нет-нет-нет. Тогда женщина переводит взгляд на своего мужа и одними губами произносит: "Позже поговорим". – Извини, ты знаешь не больше меня. Гифт сидит подозрительно тихо, глядя на крошки на лице брата. Он, вероятно, ничего не знает. Когда они заканчивают обедать, их родители все еще препираются, а Вин чувствует себя самым счастливым. *** Вину все равно, на комментарий брата, желание спать намного сильнее, но он все равно поднимается и плетется в душ. Несмотря на положительную реакцию своей семьи на новость о том, что у него есть парень, его все равно одолевает беспокойство. Одно дело рассказать о Тиме абсолютно незнакомым людям. Они, вероятно, никогда не увидятся снова, и он не показал им фото, поэтому риск был минимален. Но его семья – это его семья, и они всегда будут играть большую роль в его жизни. Теперь, когда они знают, что у него есть парень, они не успокоятся, пока не выяснят кто это. А Вин и сам не знает что сказать, прекрасно осознавая туманность их с Тимом отношений. Он знает, что чувствует. Знает, чего хочет, и надеется, что знает, что хочет сам Тим. То, что младший будет хотеть. Когда-нибудь. Но он не уверен, что Тим все равно захочет, если все станет известно до того, как он будет готов. Вин сидит в душе дольше, чем должен только потому, что это единственный источник стабильного тепла, который он может получить с тех пор, как землетрясение едва не перевернуло их фургон. В убежище, как и в аэропорту и самолете было холодно. И неважно, что никто из ребят не чувствовал это также сильно, как Вин. Всю дорогу он мечтал о том, как будет спать голым в своей кровати в течение следующих двенадцати часов, и чуть не заплакал, когда после перелета в лицо ударил жаркий тайский ветерок. Когда даже вода не может заставить его поднять голову, парень, наконец, выходит из душа. Он надевает одежду, которую ему дала мама, и сушит волосы, в попытках убедить себя, что спать на мокрой подушке как минимум неприятно. Он тщательно чистит зубы, и с чувством выполненного долга возвращается в спальню. Как только его тело соприкасается с прохладной тканью, дверь тут же открывается. – Отвали, Гифт, – стонет в подушку Вин. – Сам отвали, – отвечает Дин. – Пошел нахер из моей комнаты, – ухмыляется парень, так и не повернувшись. – Что, мы оба? "Парм" - думает Вин, потому что кого еще друг мог сюда привезти, но потом через секунду понимает, что тащить его сюда довольно странно, а значит... Парень садится в кровати, часть его волос уже неаккуратно смялась, и смотрит на дверь. Прошло всего пять дней, с тех пор, как он последний раз видел Тима, но его сердце сжимается так, будто прошли годы. Дин только слабо усмехается, точно понимая, насколько он лишний сейчас в этой комнате. Впервые с тех пор, как Вин встретил Тима, он не знает, что делать. Парень моргает, просто стоит рядом с Дином, одетый в рубашку Вина, и смотрит на него. Слеза медленно бежит по его щеке, и мир старшего сужается только до него одного. В одно мгновение Вин оказывается рядом и притягивает младшего за шею, и тот, не сдерживаясь, громко всхлипывает. Парень уверен, что слышит тихие рыдания, заглушенные своей футболкой, и тут же начинает быстро шептать: "Все хорошо, теперь все хорошо. Все в порядке". Вин не против того, чтобы Дин был здесь сейчас, и к его удивлению, Тим, похоже, тоже. Но друг все равно выходит, и даже закрывает за собой дверь, вероятно, чтобы дать им побыть наедине. Вин делает в голове пометку, что нужно будет как-то отблагодарить его. Но на данный момент, он решает сконцентрироваться на младшем, позволяя ему плакать на своем плече, поглаживая его волосы, и прижимая к себе так, как тот никогда не позволял ему раньше. Вин говорит ему разные ободряюще вещи, не до конца уверенный, что Тим слышит их, сквозь собственные рыдания. Вину невыносимо слышать его всхлипы, но все равно шепчет ему: "Ты можешь плакать. Все хорошо. Я понимаю. Ты можешь отпустить меня, я здесь". Ему приходит в голову, что он может назвать Тима "деткой" или "крошкой" прямо сейчас, и младший не будет возражать, но сдерживается. Он знает, что Тим очень разбит, поэтому не хочет использовать эту возможность в своих интересах. Вин представляет себя на месте младшего и думает о том, что тот пережил за последние пять дней. Эта мысль отрезвляет, заставляя сжать Тима в объятиях еще сильнее, и не отпускать даже после того, как тот перестает всхлипывать. Вин продолжает мягко гладить парня по спине и оставлять легкие поцелуи у виска, иногда случайно задевая кончик уха. – Так сильно волновался? – С нежностью спрашивает старший. Тим кивает. Его руки с силой сжимают чужую футболку, оставляя мятые следы. Он делает глубокий вдох, и выдыхает в шею Вина. Не ты один, думает старший, но вместо этого говорит: "Я сделал кое-что, чем ты вполне можешь гордиться". – Что? – спрашивает Тим. Его голос звучит очень устало. Вин медленно пробегается пальцами по позвоночнику парня и отвечает. – Первое землетрясение было небольшим, – начинает он. Вин уже рассказывал эту историю после того, как вернулся в Бангкок, но легче говорить об этом не становилось. – Оно случилось во время обеда и, хотя здание затрясло, никого особо это не напугало. Но я вспомнил, как ты просил сменить отель, если что-нибудь случится, поэтому я уговорил ребят уехать. Тим затихает совсем и слушает, постепенно ослабляя хватку. – Мы были в дороге, когда случилось второе. Дядя Джея вез нас мимо вокзала, поэтому под оползни мы уже не попали. Когда земля задрожала, фургон чуть не перевернулся, электричество отключилось и мне пришлось использовать телефон как фонарик… – Хей. Пальцы Тима обхватывают чужой подбородок и поворачивают его к себе. Лицо младшего красное, с синяками под глазами. Вин шокировано замирает. Хочется сказать что-нибудь, ободряющее, что-то, что позволит стереть пугающее понимание того, что Вин не бессмертен. Внезапно он понимает, что не может произнести ни звука. Ему хочется быть в глазах младшего неукротимым. Хочется, чтобы Тим думал, что он надёжный, сильный, и еще тысяча различных прилагательных, которые он знает, но это уже невозможно. Он понимает, что младший не будет думать о нем с трепетом вечно, но было обидно осознать, что этот образ потерян так быстро. Ему нравилось, как Тим иногда смотрел на него, когда думал, что его никто не замечает. Они перемещаются к кровати, и младший нагло толкает его на спину, укладываясь рядом. Они почти соприкасаются носами, и Вин тихо шепчет: "Моя семья внизу". – Так и не начинай ничего, – в ответ бормочет Тим, и обнимает старшего за живот. Затем, немного подумав, запускает руку под чужую рубашку. – Хей! Тим отрицательно качает головой. Его пальцы мягко поглаживают грудь, просто ища близости. Улыбаясь, Вин накрывает ладонь младшего своей через ткань. Он медленно гладит ее большим пальцем и вспоминает, как сильно хотел этого, лежа на футоне за океаном. Тишина позволяет ощутить реальность происходящего. – Хиа. – М? – Я скучал по тебе. Вин улыбается и закрывает глаза. Лично услышать это намного приятнее, чем через динамик. – Я тоже по тебе скучал. Он сжимает руку Тима через ткань и чувствует, слабое поверхностное дыхание в ответ. Время было, вряд ли, больше шести, но усталость, наконец, берет свое, и последнее о чем думает Вин – что дверь не заперта. *** Вин просыпается в темном, безмолвном доме, рядом со своим парнем. Паника, охватившая все тело тут же его отпускает. Тим крепко спит на его плече, все еще касаясь его груди под рубашкой. Его поза выглядит неудобной, поэтому Вин аккуратно переворачивает его, пока они не оказываются лицом к лицу. Часы на стене показывают час ночи. Черт, черт, черт.. Вину думает о том, как незаметно вывести Тима отсюда прежде, чем кто-либо узнает, что он был в его постели, как вдруг дверь в его спальню медленно приоткрывается. Не очень широко, но достаточно, чтобы из коридора просачивался лунный свет, окрашивая ковер в спальне в белый цвет. Кто-то был здесь и видел их. Вин хочет верить, что их проверял Дин, но тот бы обязательно закрыл дверь после. Парень аккуратно берет свой телефон с тумбочки и просматривает пришедшие уведомление. Первое, что привлекает его внимание – два сообщения от брата, полученные несколько часов назад. Первое из которых: [Я написал Дину, что ты дома, и вскоре он появился с парнем из твоего клуба. Когда они разговаривали с мамой, она неожиданно спросила может ли узнать о тебе кое-что, поэтому я решил включить запись 5555] Второе – видео. Увидев на заставке Тима, одетого в тоже самое, что и сейчас, Вин без колебаний включает его, тут же убавляя громкость до минимума. Гифт снимает такие видео уже много лет, поэтому все три человека не замечают этого, увлечённые внезапной беседой. Его мама чистит апельсин с одной стороны стола, тогда как Дин и Тим стоят с другой, держа в руках стаканы с водой. Его друг был частым гостем в этом доме, поэтому чувствовал себя довольно комфортно, но Тим выглядел так, будто попал на расстрел. То, как он жался ближе к Дину, было самой милой вещью, которую видел Вин, с тех пор, как посмотрел на спящее лицо младшего три секунды назад. – Вы случайно не знаете, с кем встречается Вин? –Черт, – шепчет парень, и смотрит на спящего рядом Тима. Дин, предатель, тут же ухмыляется младшему и говорит: "Спросите у него. В последнее время Вин проводит с ним больше времени, чем со мной". – Ты неискупимый мудак, – шипит Вин и обещает себе, что обязательно расскажет Парму каждую неловкую историю, которую Дин скрывает от него. Причем дважды. Тим начинает тереться лицом о плече, и старший останавливает видео, боясь разбудить парня. Тот немного ворочается и вскоре затихает. Вин улыбается от вида младшего, и снова включает файл. Тим ведет себя именно так, как старший и ожидал, он начинает злится и выпаливает грозное "Ничего я не знаю!". Вин тихо фыркает; этот очаровательный маленький идиот пересмотрел слишком много фильмов, раз считает, что это прокатит. И, естественно, мама Вина не дура. Она разделяет апельсин и дает его по половине Дину и Тиму. Все ее внимание сосредоточено на младшем. Дин засовывает дольку в рот и улыбается так, словно смотрит кино. Сука. – Однажды, Вин пришел к нам после школы, – начала мать, на что Вин тут же поморщился. Она будет пытаться вытянуть из Тима всю интересующую ее информацию. Это проверенная тактика ее поведения. – Сначала мы не понимали, что такое бисексуальность, но мы очень хотели понять, в конечном счете, нам просто стоило слушать его. Тим искренне кивает, и Вин чувствует тепло, от осознания того, как младший увлеченно слушает о его жизни, до их встречи. Парень поворачивается в сторону, чтобы проверить спит ли он, и мягко целует его в макушку. – Думаю, вы оба знаете, что Вин – хороший мальчик, – продолжает его мать. – Он усердно работает, хорошо учится и заботится о младших, ничего взамен не прося. Гифт складывает пальцы в жесте "мира", на секунду закрывая камеру. – Даже сейчас, после всего, что произошло, он первым дело проверил добрались ли его друзья до дома, – она могла говорить со всеми тремя, но сосредоточилась именно на Тиме. – Меня не волнует пол человека, с которым он встречается. Мне просто хочется знать, что его любят, о нем заботятся... а еще, что его партнёр чувствует себя комфортно в нашей семье. Мать Вина работает редактором уже шестнадцать лет. Она воспитала своих детей так, чтобы они говорили четко и по существу. Да и сама не тратит время на бессмысленные речи и всегда знает, когда стоит остановиться, чтобы получить желаемый результат. Вин знает все это, но все равно удивляется, когда Тим начинает плакать. И все это произошло пока он был в душе?! Мать тепло улыбается, и Дин коротко сжимает плечо Тима. Друг открывает рот, чтобы что-то сказать, и, возможно, позволить младшему избежать неловкости, как вдруг Тим говорит: "Это я" и протягивает рубашку Вина перед собой. Ту самую рубашку, которую якобы потерял в автобусе, влажную от слез. Гифт встряхивает телефон и заканчивает видео. Вин открывает в сторону телефон, и пытается осмыслить произошедшее. Его мать знает, что они встречаются. Брат тоже. Вероятно, вся их большая семья уже в курсе. Сейчас час ночи, и Тим в его постели, и дверь открыта, что может означать лишь то, что родители разрешают им провести эту ночь вместе. Скорее всего, они позволили это всего на один раз, и то только потому, что Вин чуть не умер. В любом случае, они знают и не против. И Тим сейчас здесь. С ним. Осознав все это, Вин тут же вспыхивает, не представляя, как вообще смог заснуть. Он поворачивается на бок и сладко целует своего парня в щеку. – Что? Где? Который час? – Поздно, – с улыбкой отвечает Вин, – ты сказал моей маме, что мы встречаемся. Выражение Тима меняется с озадаченного на обеспокоенное. – Посмотри на меня… Оправдания младшего тонут в поцелуе. Как вообще можно не любить этого мальчика? *** До Вина Тим никогда не с кем не встречался. Он никогда даже не думал об этом и, уж тем более, не пытался потому что как. Он находил некоторых мальчиков привлекательными, но девочки никогда не нравились ему так как "должны", поэтому он решил, что, возможно, гей. Сама идея знакомства и отношений немного раздражала, да и сути свиданий и прочей романтической ерунды Тим не понимал, поэтому предпочел отодвинуть мысли о собственной ориентации, и сосредоточиться на более простых вещах. Его ориентация может быть какая угодно. Ему все равно. Поэтому, когда мама Вина стала расспрашивать об их отношениях, Тим не знал, что ответить. "Когда вы начали встречаться?" Мм.. Тим не мог сказать ей, что у них был просто секс пол года назад, после которого они продолжили иногда это делать, без определения статуса, до тех пор, пока он не начал находить ее сына привлекательным, вместо того, чтобы раздражаться, и в конце концов задумался, о нем, как о своем парне, но только в собственных мыслях. Поэтому вместо этого он ответил: "Ну, прошло уже около шести месяцев?", и умолял Дина взглядом не указывать на то, что это не совсем правда. Дин съел еще дольку апельсина и улыбнулся в ответ. Прежде, чем мать Вина успевает спросить что-то еще, что смогло бы раскрыть его ложь, Тим добавляет: "Вин, эм, он мой первый! Черт, подождите! Первый парень, я имею в виду". Мать Вина и Дин вопросительно поднимают брови, и младший пытается на сгореть со стыда. В конечном итоге, он решает не говорить ничего конкретного, и отвечать только на прямые вопросы односложными ответами. Тим не совсем уверен, как именно Вин узнал об этом (скорее всего от Дина), и понятия не имеет, знает ли, что именно было сказано, но спрашивать не спешит. Мысли всегда путаются и теряют значение, когда старший так сладко целует его. Все, что сейчас нужно знать Тиму, – это то, что Вин, кажется, очень доволен тем, что его семья теперь в курсе. Тим, на самом деле, этого не понимает, но и не возражает. Сейчас он в спальне Вина, в его кровати. Старший теплый и удобный, и так целует.. Лучшее завершение пятидневного страха и одиночества. Тим сцепляет пальцы на шее парня и притягивает ещё ближе. Даже представить страшно, как бы он сегодня смог уснуть, если бы мама Вина не предложила ему остаться. Правда, она попросила оставить дверь в спальню открытой, и Тим твердо на ее стороне. Это слишком странно, заниматься сексом в семейном доме старшего. Сначала, он был против даже поцелуев, но это решение было полностью разрушено умелыми руками Вина. Пхавин – безусловно, единственный человек, которого Тим когда-либо хотел так сильно. Это слишком неловко, но последние шесть месяцев заставили младшего полюбить губы Вина, если только с них не срывается: "ты не уйдешь отсюда, пока не проплывешь на пять секунд быстрее" или "позволь мне тоже сесть здесь. Или может мне стоит найти себе другое место?". Тим точно знает, что мог бы целовать старшего дни напролет, но единственная причина, по которой он этого не делает, заключается в том, что Вину этого мало. Старший всегда, всегда хочет большего. Тим никогда не говорил ему об этом (потому что это одна из самых неловких тем) но иногда он хочет расслабиться и просто пообщаться. Ему нравится быть рядом с Вином, нравится его запах, его тепло и глубокие, ласковые поцелуи. Разве это не нормально? Похоже, все в порядке. Потому что, постепенно, Тим понимает, что они целуются дольше, чем обычно, и старший до сих пор откровенно не касался его. – Хиа? Вин останавливается и с интересом смотрит на него. Перестань трусить. – Можем ли мы просто... Иногда мы можем просто целоваться? Как сейчас. Наблюдать за реакцией парня волнительно само по себе. Его глаза расширяются, а затем его лицо морщится, будто ему действительно больно. Когда Вин издает тихий стон и прячет лицо в шею Тима, младший дергается и опасливо косится в сторону открытой двери. – Что-то не так? – Ты так чертовски мил, – не отнимая лица, жалуется старший. Тим ничего не говорит (хоть и очень хочется) потому что старший мягко накрывает его губы своими. Этот поцелуй нежнее и чувственнее, чем другие, и младший ценит это. Он наслаждается ощущениями чужих губ и языка и, поддавшись желанию, обнимает Вина за спину, крепко сжимая пальцы. Одинокая слеза катится по щеке. *** Они целуются еще какое-то время, но совсем скоро засыпают, проснувшись только ближе к семи. Гифт как раз начинает собираться в школу и он громкий. Мальчик бегает из комнаты в комнату, словно собирается уходить насовсем, и часто проходит мимо открытой двери Вина. Тим прячется изо всех сил, прижимается к груди старшего, не смотря на то, что ему позволили быть здесь. Вин ничего на это не говорит, лишь гладит его по волосам и наслаждается приятными минутами. Когда Гифт, наконец, спускается вниз, так ни разу и не заглянув в комнату брата, Тим уходит в ванную. Он видит новую зубную щетку рядом с тюбиком пасты, и короткую записку: "Это для тебя, Тим, не стесняйся пользоваться". После использования, он не уверен, что именно должен сделать с ней, поэтому ставит ее в чашку рядом с щёткой Вина. Тим возвращается в комнату и ждет старшего там. Ему ужасно неловко спускаться вниз одному после того, как провел полночи в этой кровати. Вин возвращается в спальню и выглядит как обычно безупречно, не считая небольших синяков под глазами. – Вин, вы проснулись? – кричит мама старшего с первого этажа. – Да! – громко отвечает ей парень. – Мы спустимся, когда я переоденусь. – Хорошо! Вин закрывает дверь и запирает ее простым поворотом запястья. Он медленно подходит к Тиму, становясь между его бедер, и поднимает лицо младшего за подбородок, тут же наклоняясь для долгого влажного поцелуя. Тим должен остановить его, но так не хочется. Я люблю его слишком сильно, думает он. И это первый раз, когда он позволяет этому чувству обрести форму. Потому что Вин – особенный. И всегда им был. После быстрого завтрака Дин забирает их и везет обратно в студгородок. Клуб тренируется во второй половине дня, и Вин настаивает, что они должны поехать туда, чтобы он быстрее вернулся к нормальной жизни. Дин соглашается, и Тим решает не спорить. Старший занимает место впереди, которое, видимо, является его по умолчанию, пока Парма нет, поэтому Тиму приходится сесть назад. У него нет никаких причин жаловаться, но он все равно делает это, в попытке потратить хоть куда-нибудь избыток энергии. – Почему я должен сидеть сзади? – Потому что ты шумный, – говорит Вин, сосредоточившись на телефоне и отвечая на сообщения, на которые ещё не успел ответить. – А еще, потому что игнорировал мои звонки. Тим подается вперед и мстительно дергает старшего за волосы. – Эй! – Мне пришлось удалить Line, чтобы не читать весь тот ужас, что писали там. Вин недовольно смотрит на него и младший немного дергается. – Ой! – Еще слово и вы оба пойдете пешком, – не отрываясь от дороги, спокойно говорит Дин. – Он первый начал! – показывая большим пальцем за спину, защищается Вин. – Ты старше него, – говорит друг, качая головой, – веди себя соответствующе. – Да! – довольно вскрикивает Тим. – Как угодно. Вчера, когда Дин вез младшего домой к Вину, они немного поговорили о прошлом. Тиму нравится слушать истории о тех временах, когда они еще не были знакомы, и президент только рад был поделиться ими. Он знал, должно быть, так много смущающих историй, но, к сожалению, не спешил поделиться ими, и рассказывал лишь то, что Тим уже и так узнал от Вина. Уже почти на пороге дома, Дин неожиданно сказал ему: "Думаю, что когда вы двое сможете понять другу друга, у вас все сложится". И это было куда больше, чем Тим ожидал услышать, поэтому смог только тихо ответить: "Мы попробуем". Приятно осознавать, что кто-то еще видит их как хорошую пару. Младший не может перестать думать об этом. Он ждет, когда Вин начнет рассказать историю об одном из эвакуированных, которого он встретил, а затем тянет руки вперед, осторожно касаясь кончиками пальцев шеи старшего. Парень от неожиданности вскрикивает, и этот звук – расплата за первые шесть месяцев их отношений. Тим самодовольно улыбается. Когда Вин поворачивается, младший делает самое невинное лицо, на которое способен. – Надоеда, – медленно проговаривает парень, тепло улыбаясь. – Лицемер, – не остается в долгу Тим. – Дети, – вздыхает Дин. *** Плавание истощает их обоих. Возможно, это была не сама лучшая идея Вина – сразу погрузиться в клубные обязанности, но он выглядит довольным, когда они возвращаются в общежитие на машине Тима. Они даже не обсуждают это, просто сразу поднимаются в комнату старшего. Тим ждет и знает, чем должна закончиться эта ночь, но как только дверь за их спинами закрывается, Вин без подтекста тащит его в постель, зевает ему прямо в лицо и с общением говорит: "Утром". Это должно было звучать сексуально, но в последнее время Тим сомневается в своих способностях распознавания этого. – Как думаешь, у тебя будут кошмары? – Шепчет Тим, соприкасаясь лбами с Вином. – Может быть, – глаза парня уже закрыты. Он приоткрывает один глаз, когда спрашивает: "Ты хочешь вернуться в свою комнату?". Тим на секунду замирает, не совсем понимая, почему Вин спросил его о подобном. Он просто задал вопрос, и старший решил выгнать его за это? Но потом понимает. Он ведет пальцами по плечу и ниже, пока не касается чужой ладони, переплетает их пальцы, и прижимает к своей груди. – Нет, мне нравится твоя комната. Вин сонно улыбается и царапает кончиками пальцев футболку Тима. – Мне нравится, когда ты здесь, – говорит старший без тени стыда. Тим в ответ улыбается. Он сжимает руку Вина в ладонях, наслаждаясь теплом и безопасностью, и на гране сна шепчет: "Не покидай меня". – Никогда, – отвечает старший и страх окончательно отступает. *** Кошмаров ни для одного из них больше не существует.