Shadows Of the Past

- Эй, Чимин, я тут подумал о проблемах человечества. Ты можешь себе представить, что буквально за неделю разногласия между странами, религиозные конфликты, да даже проблемы в экологии были разрешены? Люди годами проводили исследования, как остановить всю эту чертовщину, а каких-то семь дней перечеркнули все старания учёных. Розоволосый парень, лежащий на полу между холодильными камерами, перебирал в руках свой телефон, периодически включая его и всматриваясь в заставку. Он ждёт чего-то: звонка, смски, да хоть почтового голубя, - лишь бы мысли занять чем-нибудь. Здесь, в этом мире, скучно. - Да, Тэхён, хотя вряд ли кто-то из них расстроен этим фактом, - флегматично отвечает Чимин, укутываясь в лёгкую кофту, которая, впрочем, от холода-то всё равно не спасает. Пусть грязная, и местами даже можно заметить пятна крови, но она остаётся хоть и не источником тепла, но вещью, которая напоминает о доме. Тэхён отдал её, когда Чимин заболел. Уже сложно представить сколько времени прошло. - Ну конечно, сейчас они пытаются спасти наши шкуры, - улыбается брюнет, ключами выстукивая по полу глупую детскую мелодию. Он, кстати, единственный в этой комнате хоть чуть-чуть выглядит счастливым, - кстати, не забудь ключи от машины, когда будешь уходить. Над головой мигает, пощёлкивая, флуоресцентная лампа. За всё время, проведённое в этой комнате, её потрескивание отвлекало от нескончаемых мыслей, которые роятся в голове. Каждая страшнее другой. - Да, наверное... надо не забыть, - шепчет Чимин, на секунду поддаваясь дрёме. Ему так сильно хочется спать, но только он закрывает глаза, сразу появляется неконтролируемый страх, что уже не кажется чем-то новым. - Ты должен поспать, - обеспокоенно произносит Тэ, подползая к измотанному другу, - нужно много сил, тебе придётся ехать целый день. - Мне страшно, - шепчет, кладя голову на колени лучшему другу. Он чувствует спокойствие, вдыхая еле уловимый аромат духов Тэхёна. После всего пережитого от него не пахнет потом и грязью, как от Чимина. Теперь это не имеет значение, главное, что сейчас не так страшно. Пак вслушивается в тихое мычание ужасно надоедливой песенки, и закрывает глаза. - Не переживай. Пока ты будешь спать, никто не сможет пробраться сюда. Я буду следить. - Да, - сонно протягивает Пак, прикрывая от усталости глаза. С улицы доносятся крики и рычание животных, некогда бывших разумными людьми. Сейчас это существа, сжирающие живых на своём пути. Рядом жужжат морозильные камеры, в которых ещё лежат замороженные брикеты с едой. Парочка пустых упаковок валяются неподалёку от спящего парня. Пришлось есть их, когда они еле оттаяли. Чимин на тот момент не ел уже два дня. Когда он набивал свой рот ледяными блинами, было только звериное желание наконец заглушить голод. На горячий рамён можно было и не рассчитывать: слишком большая роскошь в эти дни. Пак был рад тому, что он жив, а на остальные опущения можно закрыть глаза. За каких-то пару дней привычный мир превратился в мясорубку. Сначала люди слегли с каким-то непонятным вирусом, а после озверели и начали нападать на других. В тот день Чимин и Тэхён решили провести день в торговом центре, закупая одежду и канцтовары на новый учебный год в универе. Они сидели в старбаксе, когда напротив них девушка вцепилась в горло проходящей рядом женщины. Сначала всё казалось тупой шуткой или социальным экспериментом придурковатых студентов с актёрского, на кого, впрочем, учится и сам Тэхён, но крики людей казались слишком правдоподобными. Наверное, им повезло, что старбакс находился на первом этаже. А, впрочем, на улице было еще хуже. Сложно понять, как им удалось выжить, но теперь не об этом стоит думать. Главная цель - остаться в этом сраном мире. Когда Чимин открывает глаза, телефон показывает половину девятого утра и шестьдесят процентов зарядки. Ничего, еще хватит на пару дней, потом он зарядит его в машине. Пак хватается за телефон, как за последнюю надежду связаться с семьёй или с друзьями, узнать, что кто-то ещё жив и держится, как и он. Пока безуспешно, ведь зомби апокалипсис неожиданно отрезал выживших от самых необходимых благ, которыми люди полностью себя окружили. Например, электричество пропало в Сеуле спустя неделю, поэтому телефон - это надежда, а Пак точно не хочет лишиться и её. Чимин поднимается с пола, роняя протяжный стон от боли в мышцах. Ещё раз сонно осматривает подсобку забегаловки, в которой остановился на ночь, и поднимает портфель, заменяющий ему подушку и одновременно умещающий все необходимые вещи, которые успел насобирать Чимин за тот небольшой период их с Тэхёном странствования. Складывает в него пару коробок с едой, которые он достал из морозильника вчера, чтобы за ночь они успели разморозиться, и проверяет две пятилитровые бутылки с практически оттаявшим льдом, который он еле нагрёб из тех же морозильных камер. Так вышло, в новом мире приходится проявить смекалку. На полках магазинов больше не найдёшь ту вкусную бутилированную воду, рекламируемую некогда айдолами. Чимин осматривает комнату в последний раз, надевая рюкзак, и поворачивается, чтобы отодвинуть от двери запасного выхода небольшой холодильник. Чуть приоткрыв дверь, он осторожно высовывает голову и осматривается по сторонам, молясь, чтобы поблизости не было этих уродов. Пак берёт в руки бутыли с водой и быстро выходит из помещения, направляясь к стоящей рядом машине. Он ввёл в привычку не закрывать её, ибо минуты, которые он потратит на то, чтобы её открыть, могут стоить ему жизни. Чимин как можно скорее ставит бутылки на переднее сидение и перелезает через него на водительское. Это выглядит глупо, но без излишней осторожности опасно показываться на улицах. Парень поворачивается проверить заднее сидение, что тоже является делом привычки, а после заводит машину и выезжает на пустынную дорогу.

***

- Сколько ещё ехать, а? Я уже так устал, - вскоре слышит голос друга и быстро отвлекается от дороги, взглянув на него через зеркало заднего вида. Пак тяжело вздыхает, наблюдая за неизменным пейзажем, и проверяет навигатор. Эту машину они с Тэхёном украли, на самом деле. Как только выбежали из торгового центра. Марку Чимин не знает, но тогда особо не было выбора и выглядела она безопасно. Им просто повезло, что она была открытой нараспашку. Наверное, в тот момент её хозяина не было уже в живых, но после об этом ни Тэхён, ни Чимин не хотели даже думать. Страшно представить, что, украв машину, они лишили кого-то жизни. - Если дорога будет чистой, то завтра буду в Пусане, - отвечает Чимин, проверяя сколько литров бензина у них осталось. За окном всё та же бесконечная картина дороги, полей, убранных после летнего сезона, и редких заправок. Всё выглядит пустым и безжизненным. Ближе к поселениям встречаешь пару ходячих, отстранённо бредущих вдоль дороги. Иногда они бегут следом за ускорившейся машиной, иногда и не обращают никакого внимания. Чимин, вроде, привык видеть их мелькающие обезображенные лица. - Быстрее бы ехали по основной дороге, - стонет брюнет с наигранным недомоганием. - Там много брошенных машин, ты же знаешь, - выдыхает старший. Чимин ещё раз смотрит на Тэхёна через зеркало и возвращает своё внимание на дорогу, - пусть дольше, но безопаснее вдали от магистрали. Этому есть объяснение. Люди, поддавшись панике, бросились из Сеула. Столица теперь походила на гадюшник, где на каждого живого человека приходился десяток зомби, и с каждым днём их число увеличивается. Хотя это неудивительно, ведь в Корее чуть ли человек на человеке не живёт. Основные дороги быстро переполнились машинами, а из-за паники происходили аварии. Кто мог - бежал, а остальные теперь заражены и ходят между брошенных машин. Поэтому единственным верным решением остаётся продолжать ехать бесконечно пустыми дорогами. Дольше раз в десять, но зато без приключений. - А что с бензином? Тебе хватит? - спрашивает Тэ, втискиваясь между водительским и пассажирским сидениями. Он смотрит на датчик и переводит свой взгляд на друга, - часов на шесть максимум. - У нас есть несколько канистр с бензином, - отвечает Пак возмущённо, - и предотвращая твой вопрос, я смогу слить бензин с других машин, если понадобится. На самом деле Чимин не любил делать это больше всего на свете. Во-первых, это чертовски сложно. Во-вторых, занимает много времени. В-третьих, это так опасно, что до усрачки пугает его каждый раз. Но выхода не остаётся, а заправки - это гиблое дело. Было бы ружьё, пистолет или что могло бы прикончить этих тварей, то он бы выбирал их. С большим сомнением, но делал бы это. Только вот ничего у Чимина нет, поэтому из всех зол он выбирает меньшее. - Трусишка Пак Чимин, - слышится рядом передразнивание, - и как же ты справляешься без меня? - Мне очень страшно, Тэ, - выдавливает в ответ, увеличивая хватку на руле, - у меня не получится долго продержаться без тебя. - Чимин, ты должен двигаться, - слышится ободряющий голос, - не останавливайся долго на одном месте, это сведёт тебя с ума. - Разве то, что я говорю с тобой, не является безумием? На секунду в салоне становится тихо, но потом тишину разбивает фраза, брошенная Тэхёном: - Верно, - отвечает брюнет, - не забывай, что я – это твоё воображение. Чимин резко тормозит, от чего слышится противный визг колёс, стирающихся об асфальт. Наступившая тишина давит с удвоенной силой. Больше не слышно бормотание Тэхёна. На миг Чимин перестаёт дышать, чтобы уловить за спиной копошение его лучшего друга, но ничего не происходит. Он снова чувствует ту боль, которая лишь притупилась со временем, проведённым в одиночестве. - Ты не умер, слышишь?! - яростно кричит парень, со всей силой ударяя по рулю. По его щекам катятся крупные слёзы, и Чимин тщетно пытается остановить их, вытирая грязным рукавом кофты, - не умер... От отчаяния хочется разорвать весь этот мир - так злость накатывает огромной волной, и появляется ощущение, что она сможет вернуть то спокойное время. Однако ярость навряд ли может вернуть ему друга. Чимин никогда не был сильным или смекалистым. С детства занимался танцами, отчего спортивное тело отчасти спасло его от перспективы быть съеденным. В школе Пак учился хорошо, но как оказалось, учебные предметы не подготовили его к тяжелой постапокалиптической жизни в разрушенном мире. Чего нельзя сказать о Тэхёне. Его друг, просвещённый фильмами о зомби, к таким событиям был готов, пусть и на теоретическом уровне. А ещё Тэ был сильным, и в голове его хранилось столько идей… И Тэ не был таким впечатлительным, как Чимин, и не подхватывал простуду каждые два месяца. С уверенностью можно сказать, что Чимин бы был съеденным в первый день, не будь рядом лучшего друга. Именно Тэ был его спасением: он вывез их из города, нашёл для них убежище и немного еды, научил многим важным вещам, которые помогут продержаться на плаву ещё немного. И самое главное, он всегда верил, что они выживут, а Чимин же безоговорочно верил другу. Пак так боялся всего, что Тэ был единственным катализатором его страха. В тот раз они прятались в заброшенном домике на отшибе какого-то поселения, находящегося в шестидесяти километрах от Сеула. Шла третья неделя в скитании, ища провизию (каждый день повторял предыдущий), но главное для них было найти оружие, ведь без него они оставались уязвимы. Чимин тогда сильно ослаб и слёг с температурой. Тэхён ждал несколько дней пока Чимину станет лучше, и они смогут продолжить двигаться, но лучше не стало. Заброшенный дом не оказался хорошим местом для восстановления здоровья. Сырость и заплесневелость точно не располагали к скорому выздоровлению. Тогда Тэ решил отправиться в аптеку, где смог бы набрать лекарств для измождённого друга. - Я не отпущу тебя, Тэ, - яростно хрипит парень, приподнимаясь на грязном диване. Образ друга расплылся, а комната словно сделала поворот на триста шестьдесят градусов. Чимин застонал и уткнулся в обивку дивана, чтобы унять поступившую тошноту. Когда головокружение отпустило, он смог продолжить: - Это, чёрт возьми, опасно! Мне станет легче через несколько дней. Давай просто подождём. - Уж лучше быть съеденным зомби, чем смотреть, как ты загибаешься, - шутит парень, улыбаясь своей квадратной улыбкой. Тэ заставляет Чимина лечь обратно на скрипучий диван, ласково поправляя свою кофту на трясущемся парне, - я всегда был осторожен, поэтому не волнуйся за меня. Сделаю всё быстро, ты и глазом не успеешь моргнуть. - Пожалуйста, - шепчет Чимин, теряясь в горячке. Со лба течёт пот, и влажная одежда липнет к телу, - вместе... безопасней... Не оставляй меня, Тэхён, прошу тебя... Мне страшно... По раскрасневшемуся лицу Чимина текут крупные слёзы, а сам парень не останавливаясь хрипит просьбы остаться. - Тише, тише, - шепчет брюнет, обнимая друга в надежде передать ему тепло и чувство защищённости, - ты правда думаешь, что я брошу тебя? В ответ Тэхён слышит болезненные стоны. В руках он перебирает розовые прядки, задумчиво рассматривая искажённое болью лицо. Для себя он твёрдо решил, что достанет лекарства любой ценой, поэтому покидает дом сразу, как Чимин засыпает. Пак не знает сколько он спал. Помнит только, что иногда выныривал из тяжёлого сна на пару мгновений, но засыпал практически сразу. В один из таких моментов просыпается и наконец без усилий может осмотреть комнату, в которой пролежал неизвестно сколько дней. Два окна, которые еле пропускают солнечный свет из-за толстого слоя грязи и дверь напротив дивана, на котором лежит парень. Тёмная, сырая и пустая комната. Цепляется Чимин за последний факт. Осознание происходящего приходит моментально: он в комнате один. - Тэхён! - из всех сил кричит парень, но получается лишь глухой хрип. Глотая слёзы, Чимин бьёт по обивке дивана, - пожалуйста, Тэхён... Он кричал так долго, пока не закончились силы открывать рот. Всё, что оставалось делать - это ждать. На третий день стало ясно, что ждать больше некого. Он запомнил друга таким: счастливым инопланетянином с квадратной улыбкой - друг, который напрасно отдал свою жизнь ради другой. Парень вытирает оставшиеся слёзы и жмёт на газ, продолжая своё движение. Он потерял своего лучшего друга. Чимин больше не тот жизнерадостный юноша. Любая мелочь может вызвать у него слёзы. Просто...всё это не для него! Ему тогда было сложно, а теперь ещё и страшно в три раза, ведь Тэхёна… Кроме родителей у него никого не осталось. Чимин больше не питает призрачных иллюзий, но надежда даёт ему силы продолжать двигаться. Наверное, постоянное одиночество довело его до такого состояния. Чимин, на самом деле, рад, что может хоть на короткое время представить, что не один. Прошло больше часа, когда на его пути встречается вывеска, зазывающая посетить провинциальный городок Мунгён. Чимин останавливается, чтобы посмотреть на навигаторе возможные пути объезда, и тяжело вздыхает, когда понимает, что придётся проехать город. Пак собирается с духом и въезжает на главную улицу. Первое, что сразу бросается в глаза – это абсолютно пустые улицы. Ничего живого, что контрастирует с ситуацией в столице. Даже ходячих нет. Создаётся впечатление, что все бросили свои дома и покинули город. Пак чувствует нарастающее волнение с каждой минутой, а пасмурная погода и тёмные дождевые тучи усугубляют это чувство. Чимин смотрит по сторонам, удивляясь, что практически у каждого второго дома окна заколочены досками. Возможно, люди просто забаррикадировались в своих домах в ожидании военных, думает Чимин, поворачивая на перекрёстке. Навигатор показывает, что до выезда из города нужно двигаться всё прямо ещё минут десять. И Пак успокаивается от мысли, что он скоро покинет это странное место, поэтому не сразу замечает мелькающий чёрный объект. Чимин щурится, пытаясь разглядеть что за чертовщина впереди. Вскоре он видит машину, брошенную посреди дороги. - Какого дьявола, - шипит парень. Передние двери машины открыты нараспашку, создавая впечатление, что хозяева в спешке покидали её. Всё кажется до безумия подозрительно, учитывая, что за весь путь по Мунгёну он не встретил на дороге ни одной машины. Пак останавливается на безопасном расстоянии и тратит пару минут, выжидания какого-либо движения рядом с машиной. В голове мелькает мысль, что это первый раз на его памяти, а всё новое может быть безумно опасным. Чимин отстёгивает ремень безопасности, вылезая из салона. Сначала он оглядывается по сторонам, стоя с открытой дверцей и только потом медленно подходит к машине. Чимин обходит её и вскрикивает от ужаса, увидев тело рядом с капотом. - О, Боже, - давит из себя, закрывая рот от подступающего рвотного позыва. На асфальте лежит обезображенный труп молодой девушки. Распотрошённый живот и вывернутые внутренности облеплены падальными мухами. Посеревшее тело заляпано засохшей чёрной кровью. Чимин отворачивается, чтобы не видеть этого ужаса, и в ту же минуту его выворачивает от стойко запаха разлагающегося трупа. Всё то небольшое количество еды, что ему вчера удалось съесть – теперь находится на асфальте. Пак упирается руками об капот чужой машины и стоит пару минут, приходя в себя от увиденного. Он откашливается и быстро добирается до своей машины, чтобы разом осушить четверть канистры с водой. На языке остался неприятный привкус желчи, но Чимин даже не обратил на это внимание, погружаясь в мысли о том, что увидел сейчас. Кто она? Как же так получилось, что её загрызли заживо? Кажется, она была не одна в машине, если открыты обе двери. Вероятно, тот, кто был с ней, сделал это. Пак чувствует усилившийся ветер и бегло смотрит на сгущающиеся дождевые тучи. Надо закончить с машиной до того, как начнётся дождь. Не хочется тратить время на то, чтобы переждать его. В этой местности они особенно затяжные. Чимин осознаёт, что у него нет шанса. Ему надо отогнать машину, чтобы поскорее покинуть Мунгён. - Я же всё сделаю быстро, - успокаивает себя, снова подходя к чёрной машине. Стёкла тонированные, поэтому нельзя сказать, есть ли кто на заднем сидении, - и глазом не успею моргнуть, как всё закончу. Пак осторожно просовывает голову так, чтобы можно было увидеть заднее сидение. Он облегчённо вздыхает, когда видит лишь кошачью переноску. Стоп. Что? Чимин перегибается через сидение, протягивает руку к переноске и хватается за ручку. Через мгновение слышится громкий писк. - Котёнок, - поражённо шепчет парень, слово сам не верит в свои слова. Он тянет сумку на себя и удивленно разглядывает маленькое белое создание. Крошечный котёнок встаёт на передние лапки, упираясь ими в сеточку. Чимину хватает пару мгновений, чтобы увидеть, как истощён малыш: кожа натянута, видны хрупкие косточки. Сердце щемит от осознания, что малыш непонятно сколько времени сидит в маленькой переноске без еды и воды. - Сейчас-сейчас, маленький, не реви. Чимин расстёгивает перевозку и вытаскивает этот комочек наружу. Держа его в руках, можно почувствовать мягкую чёрную шёрстку и увидеть маленькие белые пятна на лапках, словно его, уголька, окунули в молоко. Коту точно не больше трёх месяцев, хотя он так истощён, что нельзя точно определить возраст малыша. - И тебя такого маленького оставили совсем одного? – милашничает Чимин, зарываюсь лицом в гладкую шёрстку макушки, - ничего, теперь я позабочусь о тебе. Пак впервые за долгое время искренне улыбается, когда смотрит в зелёные глазки пищащего котёнка. Чувствует, что теперь он будет не один, и становится чуточку спокойнее. - Я отнесу тебя в безопасное место, - Чимин поднимает с сидения перевозку и с котёнком на руках направляется к своей машине, - чувствуй себя, как дома, а я пока разберусь с небольшой проблемой. Малыш пищит и прорывается спрыгнуть с сидения, но его сразу подхватывают заботливые руки. - Эй, я скоро вернусь, - обещает, целуя малыша в маленький розовый носик. Чимин ускоряется, когда чувствует на коже редкие капельки. Он забирается в салон чужой машины и поворачивает ключ зажигания. Пак отъезжает немного назад, чтобы не задеть тело, и выруливает на обочину. Собираясь выходить, он останавливается взглядом на бардачке, решая проверить его и сразу натыкается на мужские водительские права. «Чон Хосок» - написано на пластиковой карте, двадцать три года. Совсем молодой, проносится в голове. Чимин смотрит на фотографию и не может сдержать улыбку. Парень, искрящийся радостью – единственное определение, которое можно подобрать. Паку всегда нравились такие люди – светящиеся, как солнышко. Он и с Тэхёном подружился, потому что не мог устоять перед его квадратной улыбкой. Этот парень так похож на друга, что Чимин чувствует боль за Хосока и его спутницу. Он ещё чуть-чуть роется в бардачке и находит большую упаковку влажных салфеток. Чимин берёт её в руки, задумываясь, что надо проверить багажник. Он не ошибается в своём выборе, когда находит там две дорожные сумки и нераспечатанную упаковку с шестью литровыми бутылками воды. Сначала он радуется своей находке, но потом ему становится противно от себя. Это же всё не его. Люди, которым принадлежат эти вещи, мертвы, а он так просто берёт чужое и даже радуется этому. Злой на себя, он возвращается в свою машину и ставит взятые вещи на заднее сидение. Плохие эмоции улетучиваются, когда Чим слышит писк его нового друга. - Потерпи ещё чуть-чуть, а после я позабочусь о тебе, - говорит парень, улыбаясь котёнку, который взобрался на панель и теперь трётся об стекло. Пак возвращается к телу, лежащему на асфальте. Ему сложно смотреть на изуродованное тело, поэтому он закрывает глаза и быстро тараторит: - Простите, что я взял Ваши вещи, но они мне правда сейчас очень нужны. И я позабочусь о котёнке! Мне как раз не хватает компаньона. Чимин останавливается на пару мгновений, когда чувствует, что дождь начинает моросить. Он открывает глаза, поднимая голову к небу, и бросает последнюю фразу: - Мне очень жаль, что это произошло с вами. Говорит это всем: и мёртвой девушке, и парню, светящемуся словно солнышко, и любимому Тэхёну, и тем, кто погиб напрасно. Что значила их жизнь? Разве им суждено было уйти так рано? А если и так, то почему он сейчас здесь? - Пойдём, Чимин, не стоит здесь задерживаться, - Пак поворачивается назад и видит грустно улыбающегося друга. Весь его образ был пропитан этой грустью: серая футболка потемнела от дождя, скрывая пятна грязи и крови, привычные кудрявые локоны прилипли ко лбу, и руки спрятаны в карманы джинсов, - пора отправляться в дорогу. Чимин останавливается напротив Тэхёна и заправляет его мокрые прядки за ухо. В ответ получает любимую улыбку. - Идём же, - он следует за другом, не отрывая от него взгляда, будто прямо сейчас он испарится. В машину он садится уже один, переполненный смешанными чувствами. Он, кажется, уже привык ко всем этим перепадам в настроении. На мгновение даже зависает, но из транса его выводит мяуканье нового друга. - Мы отъедем чуть-чуть вперёд, и я покормлю тебя, хорошо? – улыбается Чимин, поглаживая котёнка по гладкой шерстке. Он устраивает замурчавший комочек на своих коленях и заводит машину. Отъехав от города километров на двадцать, Чимин глушит мотор, решая сделать остановку. Котёнок всё ещё сопит на его коленях и выглядит так умиротворённо, что беспокоить его совсем не хочется. Но его надо накормить и напоить водой. Чимин аккуратно берёт малыша и перекладывает его на панель, которая немного нагрелась за время езды. На дисплее телефона показывает три часа дня, связи всё ещё нет, а погода совсем разбушевалась. Чёрные тучи полностью покрыли небо, погружая его в вечерний мрак, и дождь становится всё сильнее, что Чимин решает сделать привал до утра. Он уж точно не стал бы рисковать из-за такой погоды. Чимин берёт в руки открытую кошачью переноску и достаёт из неё две алюминиевые мисочки под корм и воду. Поставить их некуда, так как канистры с водой занимают всё пассажирское сиденье, и даже когда Чимин ставит их под сиденье, места не становится больше. - Может опустить спинку, - бормочет парень, крутя нужное колёсико. Его лоб нахмурен, и губы мило выпячены из-за усилий, которые приходится приложить, чтобы кресло наконец приняло горизонтальное положение, - отлично, места стало чуть-чуть больше. Пак ставит миски на разложенное сиденье и в одну наливает воду из полупустой канистры. С заднего сиденья берёт свой портфель, по пути выуживая из него коробку с теми размороженными блинами, которая оказывается немного потрёпанной из-за впитавшейся влаги. - Лучше, чем ничего, - улыбается Чимин, достав из запечатанного пакета три блина. Они слипшиеся и не выглядят так аппетитно, как обычно бывает, но не ему брезговать. Живот призывно урчит, требуя еду, поэтому уже через пару минут Пак поднимает с панели дремавшего котёнка и ставит его рядом с мисками. Чимин смотрит, как подрагивают его усики и шевелится маленький розовый носик. Малыш с мяуканьем вгрызается в кусочки блина. - Айгу, - парень гладит котёнка и сам откусывает от своей порции, - не так уж и плохо, правда? Доедая второй блин, Пак наблюдает за лакающим воду котёнком. Тот, кажется, наелся. Чимину же кажется, что его собственный голод только усилился. Раньше это был бы для него перекус между тренировками, а сейчас составляет весь его рацион питания на целый день. Он не знает сколько скинул, но точно может сказать, что любимые пухлые щёчки точно исчезли, да и джинсы стали малость большими. Раньше часто сидел на диетах, но они редко приносили заметного результата. Сейчас Чимин уже не знает, радоваться ему или плакать. - Ты наелся? – спрашивает, почёсывая подошедшего к коленям котёнка. Чимин опускает также своё сиденье и сразу ложится на спину, на вытянутых вверх руках держа мяукавшего кота, - Не хочешь вздремнуть? Мы с тобой такого натерпелись, что хороший дневной сон нам точно не помешает. Он отпускает комочек себе на грудь и под аккомпанемент урчания и звуков дождя снаружи засыпает. Во сне он сидит на пассажирском сидении в той брошенной машине. Она выглядит именно так, как он её запомнил. За рулём тот улыбающийся парень с водительского удостоверения. - До Пусана рукой подать, а ты опять дрыхнешь, - тот смотрит Чимину в лицо и улыбается. У Пака сердце останавливается от того, как завораживает его улыбка, - худющий такой, от ходячего не отличишь. - Я… - Погода отстой, гляди занесёт, - продолжает парень, не дав сказать ему и слова. Чимин чувствует дискомфорт, потому что тот разговаривает с ним, как с хорошим знакомым, - ты, кстати, не собираешься в Пусане Чонгука найти? Заданный вопрос ударяет под дых. Если во сне проецируется то, чего ты боишься, то Чон Чонгук может быть частью ночного кошмара. - Хотя зачем тебе это делать, правда? Он вряд ли обрадуется, когда узнает, что из-за тебя умер его парень. Чимин чувствует пробежавшийся холодок по телу. Юноша, сидящий рядом, больше не улыбается. Его лицо искажается в гримасе безумия: солнечную улыбку сменяет звериный оскал, глаза закатываются. - Глупый, глупый Чимин-и, - изо рта Хосока течёт густая тёмная кровь, и его руки тянутся к сжавшемуся рядом парню, - не долго тебе осталось. Не сожрут, так кукушкой двинешься. Чимин видит, как грязные когтистые руки полосуют ему лицо, и просыпается. - Приснилось же, - шепчет парень, растирая ладошкой лицо. Сердце колотится от нисходящего страха, поэтому Чимин даёт себе минуту, чтобы выровнять сердцебиение перед тем, как сесть. Когда-то редкие кошмары теперь не кажутся чем-то необычным в его жизни. Ему либо ничего не снится, что бывает довольно редко, либо страшные сны мучают его на протяжении многих дней. Котёнок, во сне перекочевавший к его ногам, тоже просыпается и потягивается, когда его поглаживают. - Дождь, как лил из ведра, так и льёт, - он смотрит на лобовое стекло, через которое не удаётся ничего разглядеть, - надо нам с тобой придумать какое-нибудь занятие, а то от скуки загнёмся тут с тобой. Чимин проверяет экран телефона, который показывает семь вечера, и решает посмотреть те сумки, которые он забрал из брошенной машины. - Мне правда неудобно, что я взял вещи твоих хозяев, малыш, - признаётся, расстёгивая молнию большой дорожной сумки. Рядом котёнок трётся об неё и мяукает, чувствуя знакомы запах, - может будем смотреть на это, как на подарки к моему дню рождения? По крайней мере, таким образом моя совесть не замучает меня. Сумка была заполнена мужскими вещами. Сначала Чимин берёт в руки тёплую зелёную толстовку с капюшоном, запах которой пропитан кондиционером для белья. Потом достаёт чёрные джинсы. Чимин отмечает, что оба предмета вероятно будут ему велики, но они достаточно теплые и чистые. Его вещи больше не спасают от наступивших октябрьских холодов и пропитаны потом и грязью. В обычное время он никогда не пренебрегал ежедневным душем, поэтому то, в каком состоянии находится его одежда и тело, желает оставлять лучшего. В сумке лежат ещё несколько пар футболок и нижнее бельё. - Да, чёрт возьми, - радуется парень, достав из бокового кармана герметичный пакет с зубной пастой и щёткой, и масками для ухода лица. Воодушевлённый, Чимин открывает задний карман и выгребает оттуда энергетические батончики и сладости. Их запах буквально кружит голову. Особенно такому сладкоежке, как Чимину. - Это определённо один из лучших подарков! Чимин смотрит на лежащую неподалёку пачку влажных салфеток. В голове возникает идея «устроить» небольшой душ и переодеться в чистую и тёплую одежду. - Мне кажется, эта одежда уже вросла в меня, - говорит Чимин котёнку, который с интересом наблюдает, как человек снимает с себя всю одежду, - фу, вот это запашок. Он аккуратно складывает свои вещи, задерживая своё внимание на кофте Тэхёна, и убирает в освободившийся карман, где лежали сладости. А после придирчиво рассматривает своё тело. Да, он бы точно получил первое место в конкурсе «Самый грязный грязнуля». Ногти отрасли, под ними скопилась грязь, которую просто до чесотки хочется убрать. В зеркале заднего вида на него смотрел не тот опрятный мальчик, у которого прыщик раз в пятилетку мог выскочить. Мешки под глазами и впалые щёки, а образ дополняют жирные волосы и небольшое покраснение на щеках. - До чего докатился, - возмущался парень, агрессивно терев влажной салфеткой лицо и шею, - от ходячего и не отличишь. У него ушла вся пачка, чтобы обтереть себя. И все использованные салфетки лежали одной большой чёрной кучкой. Чимин даже постарался ими волосы «вымыть». С шампунем, безусловно, и рядом не стояло, но хоть божеский вид придало. Новая одежда, без пятен, пыли и грязи, приятно грела. Вперемешку с запахом кондиционера, она создавала вокруг парня ауру лёгкого спокойствия. Как дома, подумал Чимин, подтаскивая вторую сумку. По размерам она меньше предыдущей. - Аптечка? – удивился Чимин, достав из вороха женской одежды прозрачную пластмассовую коробочку с милой детской наклейкой пилюли. Обычный походный набор: упаковка марли, заживляющая мазь, пластырь и уже открытые блистеры с обезболивающим и жаропонижающим. Чимин глупо смеётся, до боли сжимая в руках блистеры. Это что, подарок судьбы? Сейчас, а не тогда, когда он подыхал на прогнившем диване! Его друг погиб в попытке получить то, что когда-то стоило пару тысяч вон. И что же получается? Сейчас он держит в руках таблетки. Не пробуя их, на языке уже ощущается горечь. - Не стоит расстраиваться из-за этого, Чимин-и, - шепчет парень, стирая подушечками больших пальцев слёзы на лице друга, - у тебя теперь есть лекарства. Пак поднимает глаза на сидящего по-турецки Тэхёна. Его большие ладони держат бледное исхудавшее лицо. - И какой ценой, Тэхён-а? Тэ грустно улыбается, прижимая к себе друга. Всё это нереально. Тэхён – лишь плод его больного воображения, но так хочется задержать его ещё на пару минуточек. - Я хочу попасть в Тэгу. - Что? – Тэ отстраняет от себя друга, - Нет, ты должен добраться до Пусана! - Он находится недалеко от Мунгёна. Часом больше, часом меньше – всё одно, - уверенно говорит Чимин, поглаживая на своих коленях мурчащего котёнка, - и твоя семья должна знать. - А если больше некому оплакивать меня? – Тэхён устанавливает зрительный контакт с опустившим голову Чимином, - что тогда? - Хватит, Тэ, - хмурится Пак, - мне надо это сделать, понимаешь? Мне легче станет от этого – я знаю. В салоне воцаряется тишина, нарушаемая тяжёлым вздохом младшего. Ким с минуту смотрит на ссутулившего Чимина и котёнка, подставляющего мордочку под ласкающие его маленькие пальчики Пака. Чимин сам, как котёнок: непутёвый малыш, требующий внимания. Эта картина вызывает у него мягкую улыбку. - Ну разве могу я тебе запретить? – Тэ пихает Чимина локтем, - не куксись, у меня краш на твои надутые щёчки. - Айщ, - возмущается Пак, в ответ опрокидывая друга на спину. В эту же минуту салон заполняется юношеским смехом. Чимин не много знал о родителях Тэхёна. Всё, что когда-то рассказывал Тэ о своём детстве, сводилось к многочисленным рассказам о большой ферме, где он рос и воспитывался бабушкой с самого детства. Чимин был знаком с бабушкой Ким. Целое лето после первого курса он и Тэхён провели на ферме, помогая с хозяйством. Чимин, выросший в городе, познавал все прелести сельской жизни: от купания в холодной речке после длинного дня на солнцепёке, до бесящих комаров размером с мизинец. С того лета остались хорошие воспоминания. Хальмони, развлекающая интересными историями из молодости пока готовит ужин. Тэхён, не прекращающий светить своей квадратной улыбкой. Задиристые козочки и бесконечные гряды овощей, требующих постоянного ухода. И даже забавный Чонгук, готовый выполнить любую работу, если его парень устало вздыхает, желая отдохнуть в тенёчке. Чонгук тогда только ещё перешёл в третий класс старшей школы. На тот момент, если не изменяет память, он и Тэ встречались уже больше года. Это было чудесное лето. К несчастью, бабушка Ким умерла осенью того же года. Тэхен очень тяжело перенёс её смерть. На сколько было известно Чимину, после похорон его друг больше не бывал на ферме, отказавшись от наследства в пользу родителей. Чимин видел их всего раз, на похоронах хальмони. Они были такими же добрыми, как и Тэхён и его бабушка. Наблюдая за общением между родителями и их старшим сыном, Чимин всё же склонялся к тому, что бабушка для Тэ была роднее. Когда он добрался до окрестностей Тэгу, ему на пути уже встретились пару ходячих. И чем ближе он подъезжал к городу, тем больше их было. Тэгу, конечно, не сравнится размерами со столицей, но, вероятно, от нападения он пострадал не меньше. Чимин лишь надеялся на то, что семья Тэхёна осталась в тот день на ферме. Она, к тому же, находится в нескольких километрах от города, поэтому могла стать хорошим убежищем. Вряд ли бы кто-то, покидая в панике город, заметил непримечательную ухабистую дорогу, скрывающуюся в засеянном рожью поле. Свернув на просёлочную дорогу, Чимин с двух сторон был окружен неубранной комбайнами рожью. Высокие потемневшие колосья полностью закрывали собой машину. Из-за вчерашнего затяжного ливня, который не прекращался до глубокой ночи, дорога превратилась в слякоть и местами напоминала болото, что иногда приходилось буксовать. - Наконец-то! - воскликнул Чимин, заметив впереди знакомый двухэтажный домик. Спящий на пассажирском сидении котёнок встрепенулся, и заинтересованный возгласом человека, запрыгнул на переднюю панель. Остановившись напротив главного входа, Чимин решил подождать, когда выйдут хозяева, услышав звуки подъезжающей машины. Но и через пять минут никого не было видно. Окна были зашторены, поэтому разглядеть движение в доме не было возможности. Не решаясь оповестить о своём прибытии гудком, он выбрался из салона и быстрым шагом направился к знакомому сараю. Ох, он помнил его очень хорошо. Целое лето он, Чонгук и Тэхён каждое утро шли туда, где лежал весь садовый инвентарь, чтобы выполнить поручения хальмони. Как и было при жизни бабушки Ким, он оказался незапертым, поэтому Чимину не пришлось ломать замки, как он думал. Лопаты, грабли, вилы – считай, фактически холодное оружие. Но ему нужны были не они. То, что он искал, лежало в чехле, подвешенном на стену. Топор. Сейчас он неприятно оттягивал руки, хотя всего год назад его тяжесть практически не ощущалась. Чимин быстро взобрался по лестнице и левой рукой постучал в деревянную дверь, для удобства в другой держа топор, чтобы в любой момент незамедлительно воспользоваться им. Не было никаких посторонних звуков, которые могли выдать то, что хозяева дома. - Зря только приехал, - решил Чимин после некоторых минут ожидания, спускаясь обратно к машине. Вдруг он остановился, отвлечённый пришедшей в голову мыслью. Может в остальное время семья Тэхёна и не жила на ферме, но уж летом им точно приходилось оставаться здесь. Вероятно, в доме есть что-то съестное, а если повезёт, и вещи друга всё ещё находятся там, то он мог бы забрать их. С обратной стороны дома находится веранда, совмещённая с летней кухней. Она, в свою очередь, имела проход в гостиную, отделённую лишь москитной сеткой. Окна в летней кухне были раздвижные, поэтому если очень постараться сдвинуть их, то можно легко попасть внутрь. К огромному счастью Чимина, одно из окон было не до конца закрыто, что позволило раздвинуть их так, чтобы в случае чего можно было быстро ретироваться. Перелезая внутрь летней кухни, Чимин старался сделать это так тихо и аккуратно, как позволяли ему грация и тяжёлый топор в руках. Он выждал какое-то время, прислушиваясь к тишине внутри дома, перед тем, как расстегнуть молнию москитной сетки. Интерьер гостиной практически не изменился. Только вместо старых цветастых кресел, на которых любила сидеть бабушка Ким, появились новые однотонные. Из-за мрака не удалось чётко понять какого они были цвета. То ли чёрные, то ли тёмно-серые. Воздух был немного спёртый. В таком случае нельзя рассчитывать на интуицию, но почему-то Чимину казалось, что во время эпидемии дом пустовал. А как мы знаем: когда кажется, креститься надо. Вот поэтому и Чимин доверять своему внутреннему голосу не стал. В некоторых местах половицы скрипели, и этот звук в тишине казался непозволительно громким. Чимин про себя в сердцах матерился весь путь до лестницы, ведущей на второй этаж. Как он помнил, в доме было всего две спальные комнаты: бабушки Ким и Тэхёна, хотя последней когда-то владел его отец, - санузел и кладовая с чердаком. Когда они втроём гостили на ферме, Чимин спал на диване в гостиной, любезно уступив комнату лобызающейся на каждом углу парочке. Он и хальмони часто разговаривали ночью, страдая бессонницей. Чимин из-за неудобного жесткого дивана, а бабушка из-за своего преклонного возраста. В одной из таких посиделок она сказала, что её внук – единственная отрада в жизни. С первых лет замужества дела в семье не заладились: денег было мало, да и времена были не самые хорошие. Ферма была их кормилицей. Единственный сын рано покинул родительский дом, желая не прозябать свои лучшие годы, ломая спину на грядках. Вскоре у него появилась девушка, любовь всей жизни, а потом и подоспел малыш Тэхёни, а через несколько лет и ещё двое детишек. Совсем молодые, неопытные. Воспитание им давалось с трудом: тут и пятилетний Тэхён, в котором энергии хоть отбавляй, и новорождённые малыши. Было принято тяжёлое решение отправить старшего сына воспитываться к родителям. Вот уж они не были против. Хальмони рассказывала, каким добрым и искренним был их внук с самого детства. Никогда никого не обижал, рос на радость бабушке – уж очень сильно она его любила. И даже когда он, пятнадцатилетний подросток, ревел, признаваясь, что нравятся ему мальчики. Она всё переосмыслила и со спокойной душой приняла эту новость. Вот так вот и сидели они по ночам на кухне, улыбаясь на глупые хихиканья, доносящиеся со второго этажа. Вспоминать те времена было непросто. Дом, в котором он когда-то провёл лучшее лето, был со своей домашней атмосферой - уютный до безумия. Сложно представить, что, раньше ощущая себя здесь в полной безопасности, сейчас его руки, держащие наготове топор, трясутся от страха, пока он поднимается по лестнице. Безбожно скрипучей лестнице. - Стой, где стоишь, - раздался позади шепелявый мужской голос. От неожиданности Чимин завопил и неудачно дёрнулся, что его нога соскользнула со ступеньки, и он кубарем покатился вниз, в ноги обладателя низкого голоса. Тело прошибло резкой болью, а перед глазами заплясали чертята. Или это в глазах у него двоится удивлённое лицо юноши, склонившегося над его телом? - Ты жив? – задал вопрос парень. - Я.. я не знаю, - захныкал Чимин, пытаясь встать на ноги. В глазах потемнело, а уши словно заложило, как бывает у контуженных. Он упёрся головой в пол, борясь с подступившим головокружением. В его руках что, был топор? - Понятно, - буркнул юноша и потянулся к скрючившемуся на полу мальчишке. Он не успел разглядеть его, но по телосложению тот еле тянул лет на семнадцать. Чимин почувствовал, как его поднимают на руки и несут к одному из тех новых диванчиков. От волнения он даже не мог открыть глаза, прижимая к себе свой топорик. Это его первая встреча с живым человеком спустя столько времени. И теперь ему сложно понять от чего он был сконфужен больше: от неудачного путешествия вниз по лестнице или же от встречи с человеком. - Может уже откроешь глаза, я, вроде, не собираюсь кусаться, - усмехнулся парень, наблюдая, как неуверенно его неожиданный «гость» открыл глаза. На его лице легко можно было увидеть испуг и волнение. - Простите, я не знал, что Вы новый владелец фермы. Я думал, что родители моего лучшего друга всё ещё живут здесь, поэтому приехал сюда. Входная дверь была закрыта, никто не вышел, поэтому я залез на летнюю кухню и забрался в дом, - затараторил Чимин. Он так быстро говорил, что парень напротив тихо фыркнул. - Я не владелец фермы, - перебил его юноша, скрещивая руки на груди, - но живу здесь с тех пор, как началось всё это дерьмо. Чимин округлил глаза и уставился на своего собеседника. И правда, такой молодой парень вряд ли бы мог быть владельцем такого большого хозяйства. Ростом чуть выше его самого, брюнет. Невозмутимое лицо с узкими прорезями глаз и тонкой линией губ. Безмерная чёрная толстовка и тайтсы на худых бёдрах. Ему вдруг подумалось, что тот походил на того озадаченного кота за столом из прикола, где две женщины орут на него. - Я сперва подумал, что вернулись хозяева. Спрятался на кухне, но потом увидел, как ты крадёшься с этим топором… Ты, кстати, не собираешься уже выпустить его из рук? Чимин отрицательно качает головой, ещё не справившись с шоком. Он видит живого человека, он говорит с ним прямо сейчас. - Твоё право. - Ты правда живой? – тихо спрашивает, очень сильно надеясь, что он не сошёл окончательно с ума, - я так давно не видел живых людей. Парень чуть заметно улыбнулся и протянул руку: - Мин Юнги, самый живой из живых. Чимин не колеблясь ни секунды, ответил на рукопожатие своего нового знакомого. - Очень приятно, Юнги-щи. Я - Пак Чимин. И ладонь его нового знакомого и правда была очень тёплой.