Shadows Of the Past

Когда Чимин просыпается, за окном только-только показываются первые лучики солнца. Он ещё плохо может видеть, но зато хорошо чувствует, как со спины обнимает спящий Юнги, опаляющий своим мерным дыханием его загривок. Присутствие рядом Юнги придаёт уверенность. Мысль посетить ферму Тэхёна была правильной. Здесь удалось встретить человека, чью жизнь он бы поставил выше своей. Пускай Чимин большой трус, но он сделает всё, чтобы Юнги не познал того страха, в котором жил сам Пак. Здесь, на ферме, он отпустил призраков прошлого, даже если вина за смерть друга так никуда и не делась. Ведь так бывает? Жить с тяжким грузом на душе. Другие же живут, значит и Чимин сможет. Сегодня он смог проститься с Тэхёном, и с того момента началась новая эра. Мысли о возможности вдохнуть полной грудью вызывает непрошенные слёзы. - Тебе приснился кошмар? - хрипит позади заспанный Юнги. Пак поворачивается в кольце рук и не сдерживает улыбки: хён утром похож на варёный пельмешек. - Нет, - отрицательно мотает головой и устраивается удобнее не чужом плече, - наоборот. Мне снился самый лучший сон. - Почему он самый лучший? Юнги моргает, прогоняя остатки сна, а Чимин думает, что старший по утрам такой забавный: кругловатое лицо совсем немного опухло, из-за чего глаз практически не видно. Пак готов душу отдать, чтобы каждый день по утрам видеть такого хёна. - Потому что все, кого я там увидел, были счастливы. Юнги улыбается и осторожно прикасается к высохшим дорожкам от слёз, которые исчезли так же быстро, как и появились. - Тогда это очень хороший сон. Чимин хихикает от переполняющего счастья, и его тихий смех подхватывает Юнги. Без особого смысла, разглядывая друг друга и впитывая каждую секунду друг с другом. Всё хорошо. Всё же хорошо? Утро проходит в относительной тишине. Намджун спускается самым первым и ставит чайник, но все его движения спросонья такие неуклюжие, что на шум звенящей посуды подтягиваются все остальные. Юнги берёт на себя приготовление завтрака, а Чимин тихонько сидит рядом с Сокджином. Наверное, хён ещё не отошёл от вчерашнего вечера кино и всё ещё раздражён, а может просто по утрам не очень настроен на разговоры, но ради чужого душевного спокойствия Пак может посидеть смирно. - У нас получится сегодня поставить забор полностью? – спрашивает старший хён, поглаживая котёнка на своих коленях. Тот мурчит, раздобренный лаской и вниманием, и убегать от Джина точно не собирается. Чимин с улыбкой думает, что Малыш нашёл своего хозяина – уж он даст больше, чем может парнишка. - Вряд ли, слишком большая территория, - меланхолично отвечает Джун, хлюпая зелёным чаем – единственное, что может принять его желудок. Пожалуй, он единственный, кто мучается от последствий вчерашней их посиделки, - у нас всего один шуруповерт и одна дрель. Есть ещё и молотки, но я не горю желанием остаться без пальцев. - Правильно, они мне ещё нужны, - Сокджин многозначительно кивает, чем вводит и Юнги, и Чимина в краску. Они определённо не хотели этого слышать, но указывать на излишнюю откровенность никто не решается. Всё же это Джин-хён. Намджун давится чаем и заливается кашлем. Его парень, добрейшая душа, спокойно хлопает ладонью по спине и смотрит на друзей так, словно давно привык к неосознанным попыткам своего бойфренда покалечить себя или удавиться зелёным чаем. Пф, да он и похлеще видал. - Вы сразу уедете в Пусан? – спрашивает, возвращаясь к поглаживанию котёнка. Чимин переглядывается с Юнги, и старший кивает в ответ. Пак не может словами передать, как окрылён в этот момент. Все эти страдания стоили того, чтобы в конце концов встретить такого преданного и заботливого человека. Юнги не похож на других парней, в которых влюблялся Чимин - самое главное его отличие в том, что хён просто хочет быть рядом. - Ты продолжишь поиски Тэхёна? Чимин поперхнулся, услышав вопрос Джина. Он пытается дышать и вместе с тем думать, что сказать в ответ. Озвучить правду? Сокджин больше всех её заслуживает. Тогда как ему после смотреть в глаза Юнги, кому врал с первого дня приезда на ферму? Ложь ужасна, но Чимин осознаёт будущие последствия. Даже думать страшно, как поведут себя парни. Пак выглядит таким потерянным. Вопрос выбил его из колеи – это ясно видно, но Юнги не нравится такая его реакция. Что происходит в голове Чимина, если в глазах того плохо скрываемый страх? - Давайте за завтраком не затрагивать такие темы, - Юнги ставит на стол тарелки, и все сразу отмирают. Сокджин хмурится, явно взволнованный поведением Чимина. Намджун не подаёт виду, но заметно напрягается: что-то здесь не чисто. Они втроём это поняли, но молчат. Молчит и Чимин. Намджун сделал поспешные выводы, сказав, что они не успеют поставить забор за день. Фактически, забор готов больше, чем наполовину. И завтра их ждёт небольшой участок за домом и ворота – в остальном потрудились на славу. Чимин устал больше всех – физически и морально. Изводил себя, думая о разговоре за завтраком, и, чтобы отвлечься от давящих мыслей и нечитаемых взглядах хёнов, полностью погрузился в работу. Где доски подержать, где шурупы принести. В итоге выпросил молоток с гвоздями. Он мог видеть перед собой только свои руки, да деревяшку – уж лучше косых взглядов. Юнги работал рядом, но дальше коротких фраз по делу их общение не продвигалось. Чимина именно это подкосило больше всего, но после обеда старший остановил его у порога и заключил в объятия, шепча на ухо утешающие слова. Стало значительно лучше – весь оставшийся день они разговаривали не по делу. Когда солнце начало заходить за горизонт, Намджун и Джин забрали инструмент и ушли в дом. В осмотре территории теперь нет необходимости, но ни Чимину, ни Юнги не хотелось нарушать традицию. Они медленно прогуливались вдоль забора, в тишине рассматривали их труд и держались за руки - этого было достаточно, чтобы Чимин почувствовал поддержку, исходящую от хёна. Он не может сказать, что они - пара, ведь никто из них не предлагал друг другу встречаться. Да и «встречаться» не слишком подходит в апокалиптическое время. Так скажем, обрели друг друга, а это значит намного больше. В доме все готовились ко сну. Юнги занимался вечерним перекусом, в то время как Чимин плескался в ванной. Намджун с Малышом дожидались на диване Сокджина, пока тот ходил за флешкой с закаченными фильмами. Только ради Джина и его испорченного вчера вечера они решили ещё раз посмотреть глупую комедию, но уже опираясь на предпочтения хёна. Юнги вообще не понимает, как за пару секунд рушится уютная атмосфера в комнате. Он просто шёл с тарелкой бутербродов в гостиную, когда Чимин, покрасневший от горячего душа, вышел из ванной комнаты с зелёной толстовкой в руках. По лестнице спускался Сокджин, но остановился на последней ступени, чем-то явно удивлённый. - Телефон! – сообщает друзьям и бежит обратно наверх. Чимин, недолго думая, прорывается следом, за пару секунд преодолев весь лестничный пролёт. Только он здесь без труда может узнать рингтон. Пак врывается в комнату вторым, на ходу выхватывая из рук Джина свой телефон. Он извинится за это позже, но сейчас вежливость – не то, на что направлено его внимание. Чимин, не мешкая, проводит пальцем по дисплею экрана и прижимает телефон к уху. Он даже не увидел, кто ему звонит, да и это неважно. Главное, что звонят. - Алло? Чимин-хён? Ноги подкашиваются, и Пак падает на колени, когда слышит голос, доносящийся из динамика. Господи, это же… - Чимин-хён, ты меня слышишь? Это я, Чонгук. …Чонгук-и Пак тяжело дышит и в какой-то момент начинает задыхаться. - Гуки, - шепчет в трубку и взрывается громким плачем, - Гуки! Мир разрывается на кусочки. Чимин чувствует, как сам разбивается вдребезги. - Боже мой, хён! – в трубке слышится первый всхлип, приглушённый плачем Чимина, - ты жив… Чимин не может ничего поделать с собой. Он рыдает, скрючившись на полу и вслушиваясь в родной голос. Это Чонгук, это его Чонгук. У кровати стоят обеспокоенные парни. Юнги хотел подойти, ещё когда младший упал на колени, но был остановлен рукой Намджуна: пока не время. Но Чимин ничего не замечает вокруг себя. Для него сейчас существует только один человек, и голос этого человека он уже отчаялся когда-либо услышать. - Где ты, Чонгук? Где ты? – юноша хватается одной рукой за спинку кровати и из последних сил встаёт на ноги. Связь теряется, и из динамика доносятся только помехи. - Хё… каф…, - Чимин бросается к подоконнику, глотая слёзы, - алло? Хён, связь пропадает! Я в кафе твоих родителей, мы все здесь заперты. Пак захлёбывается слезами, утыкаясь лбом в стену. Его тело не подчиняется, и Чимин слишком в истерике, чтобы остановить свои лихорадочные движения. - Родители живы? – он вдыхает, заполняя лёгкие воздухом, чтобы чётко услышать ответ Чонгука, - скажи, что они с тобой. Из-за помех расслышать слова друга удаётся с трудом. Чимин порывисто выдыхает, лишь когда доносится отрывистое «живы», и жалобно скулит, сползая спиной по стене. За пеленой слёз можно разглядеть очертания его новых знакомых. Для Чимина не важно, что Юнги меряет шагами комнату, кусая губы. Не важно, что Джин и Намджун сами трясутся от волнения. Важно только то, что родители живы. Живы, живы, живы… - Мы думали, что ты умер, хён! Полтора чёртовых месяца не могли связаться с тобой, - Чонгук резко замолкает, и Чимину кажется, что связь окончательно пропала, но из динамика доносится тяжёлый кашель, - я думал… что потерял тебя и Тэ… Чимин истерично смеётся и истошно кричит. Вот он, его ночной кошмар - Чонгук-и, - вымученно подтягивает к груди свои ноги и утыкается лбом в колени. Он долго не решается, но всё же выдавливает из себя ужасную правду, - Тэхён… наш Тэ… его больше нет… Но на этот раз не получится проснуться В трубке, как и в комнате, воцаряется звенящая тишина в сопровождении пакового скулежа. - Что ты такое говоришь? Он должен быть с тобой, Чимин! Вы тогда были вместе! - Я виноват, Чонгук-и, я… - Пака пробивает крупная дрожь, - я не смог остановить его, не смог! Тэхён умер из-за меня… Юнги останавливается, поражённый, напротив своего Чимина и не может двигаться. Намджун подхватывает оседающего Джин-хёна, а юноша, загнанно сжавшийся у стенки, становится незнакомцем. - Прости меня, Чонгук-и, - шепчет Чимин, но в ответ слышит гудки и знакомое «Абонент недоступен, пожалуйста, перезвоните позднее». Телефон выскальзывает из рук и ударяет об ковёр. Это конец, Чимин думает. Теперь для него всё кончено. Идут минуты, в комнате так тихо, что слышно тиканье часов. Он не знает сколько просидел на полу, но никто из них не сдвинулся с места. Никто больше не смотрит на Чимина, но и не покидает комнату. Пак понимает, что им нужны объяснения. Каждому в этой комнате хочется услышать правду. И он скажет, не утаив ничего, потому что дальше лгать нет сил. - Я врал вам всем, - охрипший от слёз голос разрушает звенящую тишину. Чимин прикладывается затылком о стену, но всё равно упорно смотрит на парней, хотя желание закрыть глаза душит. Ему стыдно, ему больно и пусто. Ни Намджун, ни Сокджин не шелохнулись. Они сидели на кроватях, друг напротив друга, не реагируя на слова. Это нормально, так должно быть – им противно видеть и слышать его. Поверьте, Чимину тоже. - Я был один меньше, чем полтора месяца. Со мной был Тэхён, а потом его не стало. Юнги напротив него жмурится, как от пощёчины, и смотрит прямо на Чимина. Их взгляды пересекаются, и Пак видит всю боль, которую он причинил ему. Не только боль, но и разочарование. Чимин боялся увидеть именно это. Из глаз снова текут слёзы – тихо, без всхлипов или стонов. Он перекатывается на колени, кладёт на пол согнутые руки и касается их лбом. - Не надо, - рядом с ним садится Юнги, и утаскивает на свои колени, - не делай этого. Чимин вырывается, но сильные руки стискивают сильнее. - Я виноват, хён! – надрывает и так охрипший голос, - по моей вине умер Тэхён! Он отдал свою жизнь ради меня! Я всему виной, хён, как же ты не понимаешь… Истерика накатывает с новой волной, и Чимин кричит, сдавливаемый в объятиях своего хёна, роняя слёзы на его рубашку. - Ш-ш-ш, - Юнги успокаивающе поглаживает по голове, - не надо, Чимин-а. Когда юноша успокаивается, изредка всхлипывая в шею старшего, Сокджин задаёт главный вопрос: - Как он умер? Чимин дрожит, его откровенно колотит. Но сказать правду он обязан. - Мы с Тэхёном никогда не оставались на одном месте: всё скитались по пригороду Сеула. Искали еду, воду, оружие… На второй неделе у меня началась лихорадка - пришлось остаться на несколько дней в заброшенном доме и ждать, когда станет лучше. Я словно в тумане был, даже не знаю сколько мы там проторчали. Когда стало совсем плохо, Тэхён решил отправиться в аптеку за лекарствами. У нас не было оружия, и я думал, что у меня получилось отговорить его… - Чимин сжимает в руках подол клетчатой рубашки Юнги. Говорить, вспоминать и бередить ещё свежие раны было нестерпимо больно, - он обещал мне… обещал, что не бросит меня!.. Я ждал его три дня… Чимин выпускает свою правду, и тяжёлый груз падает с плеч. Его жизнь была ужасна с того самого дня, как не стало Тэхёна. Пять дней он провёл на ферме – место, полное самых ярких воспоминаний из прошлого – влюбился, встретил хороших людей. Чимин знает: такое не прощается, и завтра на рассвете он должен покинуть этот дом и всех тех, кто в нём живёт. Так правильно, за плохие поступки надо расплачиваться, и он готов понести наказание. - Это не так. Ты не виноват в смерти Тэхёна, - Джин горбится и обнимает себя за плечи. Он не знает, что ему ещё сказать. Чимин виноват только в том, что врал им. В смерти брата нет его вины. - Тэхён должен был жить, не я. - Нет! – старший резко подскакивает с кровати, чем сильно пугает Чимина, - замолчи, Пак Чимин! Просто… закрой свой рот, - парня потряхивает от неконтролируемой ярости, но рука Намджуна на своём плече сдерживает порыв, - ты не имеешь права так говорить. Я знаю, ты насмотрелся всего этого дерьма, но ты, блять, жив, и живы твои родители. - Идём, Джин, идём, - Намджун тянет за руку своего парня, - тебе надо успокоиться. Сокджин останавливается в дверях, бросает на Чимина последний пустой взгляд и, вроде, хочет что-то сказать, но мотает головой и покидает комнату. Пак Чимин разочаровал ещё одного хорошего человека. Оказаться с Юнги в одной комнате ещё ужаснее, чем раскаиваться в своей лжи. Чимину тошно от себя, потому что нельзя начинать отношения, скрыв самые важные события в жизни. Он ведь знал, что это неправильно, но не смог устоять перед искушением. Всем же хочется быть любимыми, и слабохарактерный Чимин будет скармливать себе эти оправдания. Они не говорят долгое время. Юнги дышит в макушку, обнимая поперёк груди хрупкое тельце. Сейчас им обоим надо успокоиться, потому что образовавшийся между ним непрочный мир рухнул в одночасье, и любое сказанное слово может доломать остатки. - Ты ненавидишь меня, - Чимин тихо шепчет, боясь, что его оттолкнут или прогонят, как побитую дворнягу – то, как чувствует себя сейчас. - Нет, я люблю тебя, - Юнги тяжело вздыхает, но ни на дюйм не отстраняется. Младший поднимает с чужого плеча голову и всматривается в спокойное лицо на против. - Тэхён хотел защитить тебя, Чимин. На его месте ты бы поступил так же, поэтому не принимай на свой счёт чужую ошибку, - хён сглатывает и ближе подтягивает к себе юношу, - но я не понимаю, почему ты мне соврал. - Хён, я… после смерти Тэ по-настоящему сошёл с ума, - Пак борется с собой, трясётся, но продолжает говорить через силу, - мне было сложно принять его смерть, и… в общем… я видел его каждый день, разговаривал с ним, обнимал, даже чувствовал его запах. Он приходил на пару минут, когда я был готов покончить с собой, и успокаивал. Знаешь, я до сих пор не понимаю настоящей цели своего приезда на ферму. Думал, что встречу его родителей, расскажу им про смерть Тэ, а на самом деле сильно боялся этого. Но в итоге встретил тебя, хён. Я соврал, потому что не мог поступить по-другому. Юнги молчит, не зная, что ответить. Он хотел услышать правду, да он с самого начала знал, что Чимину есть что скрывать, но… такую точно не ожидал. - Ты боишься меня, хён? - Я не знаю. Пак дрожит, ему до безумия холодно, но он выпутывается из тёплых объятий Юнги и подползает к спинке кровати. Со стороны старший выглядит таким беззащитным и растерянным. Странно видеть его таким. - Прости, что причинил столько проблем. Я уеду на рассвете. Хён никак не отреагировал. Чимин бы хотел, чтобы на него наорали, ударили, выместили всю боль и обиду, но Юнги медленно встал на ноги и вышел из комнаты. Молодец, Пак Чимин, ты всё разрушил. Чимин не спал всю ночь. Свернувшись калачиком у кровати, думал. О разговоре с Чонгуком, о родителях, о Тэхёне, о Намджуне и Сокджине и о Юнги. Кажется, он даже ни разу не шевелился, только моргал да плакал временами. К утру глаза опухли, и это был второй раз, когда он чувствовал себя так разбито. Юнги больше не возвращался. Наверное, остался спать в гостиной, а может и не спал совсем. Чимин ждал, что дверь откроется, и зайдёт его Юнги, но ни через полчаса, ни через два часа никто не появился. Чимину теперь здесь не рады. Так и должно быть. Поэтому сумки были упакованы ещё до того, как через окно пробились первые лучики солнца. На часах ещё не было шести утра, а Чимин уже стоял на пороге комнаты. В последний раз пробежался взглядом, запоминая это место. Пройдёт много времени, прежде чем он сможет позволить себе вспоминать о ферме. Всё же когда-то он был здесь счастлив. В коридоре темно. Дверь в комнату Намджуна и Сокджина была закрыта. Пак молился никого не разбудить скрипучей лестницей, ведь хотелось быстрее скрыться, чтобы не видеть пренебрежение на лицах его новых друзей, хотя может ли он теперь так говорить? Чимин забрал всё, с чем приехал на ферму. Посмотреть, его и совсем здесь не было. Никакая мелочь не сможет напомнить о встрече с ним. Пожалуй, только Малыш, но забрать его с собой он не мог. Котёнок обрёл дом, здесь его будут любить и кормить нормальной едой, а не размороженными блинами. Но у Чимина всё равно сосёт под ложечкой. Всё же он взял за него ответственность и обещал заботится. В гостиной пусто. Пак двигается к прихожей так бесшумно, как может. Юнги, должно быть, на кухне, но Чимин не попадётся ему на глаза, как бы сильно не хотел в последний раз взглянуть на хмурого, любимого хёна. Он возненавидит его за трусость, и так тоже будет лучше. - Сбегаешь как крыса, - у порога его настигает заспанный голос. Чимин дёргается и оборачивается к Юнги, вышедшему из кухни. Старший выглядит так, будто и сам не спал всю ночь, - и не попрощавшись. Он не спал всю ночь, хотя пытался заснуть на узком диване. Все мысли возвращались к Чимину. Юнги не знает, что делать. Целая ночь раздумий ни к чему стоящему не привела. Только к осознанию своей сильной привязанности к младшему. - Прости, - Чимин сглатывает ком и смотрит в пол, лишь бы не видеть пустые глаза Юнги. - Почему ты не надел курточку? Пак оглядывает свою зелёную толстовку - ту самую, что недавно была в крови зомби – и пожимает плечами. Вообще, он просто не мог взять подаренные ему вещи, а эта кофта была единственной тёплой кофтой в чемодане. - Я не могу. - Возьми её. Я не хочу, чтобы ты простудился. В голосе Юнги чувствуются стальные нотки, и Пак берёт с вешалки куртку. Старший ждёт, скрестив руки на груди, пока парень наденет её. - Мы больше не увидимся. - Прости, хён. - Прекрати извиняться, - раздражённо кидает Юнги, подходя ближе к младшему. Чимин тяжело дышит, заполняя лёгкие запахом Юнги (его он тоже запомнит и будет изредка доставать из потайных уголков своей памяти), - посмотри на меня. Чимин поднимает взгляд на Юнги и попадает в капкан карих глаз. В них нет злости, обиды или раздражения. Пак впервые не может определить, что чувствует Юнги. А у самого Юнги буря внутри. Что ему, чёрт возьми, делать? Отпустить и навсегда забыть? Или остановить? Признание Чимина, как набатом, бьёт по голове. Кто-нибудь скажите, как ему поступить, потому что ему страшно что-то выбирать – это будет одним из главных решений в его жизни. - Хён, могу я поцеловать тебя? – вопрос слетает с языка быстрее, чем Чимин успевает подумать, - прости-прости, я… Он пытается поспешно оправдаться, но сильные руки Юнги притягивают хрупкое тело, и его тонкие потрескавшиеся губы впиваются в знакомые искусанные. Они ударяются зубами, чувствуют отголоски боли, но ни тот, ни другой не отстраняются. Только не сейчас. Юнги проводит языком по нижней губе Чимина, ощущая нотки металлического вкуса на своём языке, и лишь сильнее сжимает руки на тонкой талии. Младший закрывает глаза и обвивает шею Юнги, позволяя вести себя. Их поцелуй, вероятно, длится минуты. И когда приходит время оторваться друг от друга, Чимин тяжело дышит, опаляя своим дыханием губы Юнги. - Будь осторожен, Пак Чимин, - шепчет на ухо. Чимин дёргается, шагнув назад. Мягкая эйфория от поцелуя сходит на нет, даже бабочки в животе исчезают. Он забылся. Но не мог уйти, не получив этот поцелуй. Чимин горько улыбается, подхватывая с пола тяжёлые сумки, и открывает спиной дверь. - Прощай, Юнги-хён, - улыбается в последний раз и выскальзывает из дома. Юнги бы сказал, выскальзывает из его жизни. Всему приходит конец. Вот и их сказке тоже пришёл конец. Юнги стоял у окна и смотрел, как Чимин ставит сумки на заднее сидение. Сердце стучало, как бешенное. Казалось, что это его последние секунды. Он ещё может что-то исправить. По лестнице спускается сонный Намджун, ещё не разлепивший глаз, и подходит к Юнги, засунув руки в карманы шорт. - Он уезжает, - зевает, видя из окна, как заводится машина. - Да. Машина трогается и выруливает к дороге. - Ты долбоёб, Юнги-хён. - Что? – переспрашивает, но не до конца осознаёт то, что его оскорбили. Вообще, у Юнги в голове каша, и руки трясутся. Сердце ухает в пятки, когда машина Чимина скрывается в зарослях ржи. Это всё, конец? Они больше не увидятся? - Я говорю, что ты долбоёб, - Джун пожимает плечами и снова зевает. Юнги заторможено отвечает: - Ты много материшься. - Правду же говорю. Тебе стоило поехать с Чимином, пускай он и поступил с нами некрасиво. Думал, ты в кои-то веки выберешь собственное счастье. Юнги молчит пару секунд и весь ужас того, что он мог всё исправить, накрывает его с головой. - Что мне делать? – трясётся, до побелевших костяшках сжимая кулаки. Намджун смотрит на него, как на дурака. Так и хочется постучать по голове и спросить, живёт ли кто в его головной черепушке. - Он не так далеко уехал, хён. В комнате становится тихо. Намджун не особо старается трезво думать, потому что засыпает на ходу. Пожалуй, он открывает глаза, когда в комнату прошмыгивает такой же заспанный Сокджин. - Я думаю, Чимин уехал, - говорит, подтягиваясь к друзьям. Через окно показывается пустая подъездная дорога, и Джин кивает, - да, он уехал. И какого чёрта мы пялимся на пустой двор? - Потому что хён стоит и тупит, хотя мог бы уже мчаться за своим Чимином. Словно по щелчку Юнги отмирает и бежит к прохожей, одновременно влезая в кроссовки, и натягивая курточку. За всей этой процессией наблюдали его лучшие друзья, особо не стремясь помочь. - Ключи в замке зажигания. В машине есть немного воды и чипсов, поэтому с голоду не умрёшь. Бак наполовину полный, канистры с бензином в багажнике, - наставляет Джун, подперев плечом стену, - а, и в бардачке есть пистолет. Юнги кивает, сняв с крючка свою двустволку, и уже тянется к дверной ручке. - Стой, - останавливает Джин. Юнги трясётся, потому что время уходит, и он уже потерял пять минут, - передай это Чимину. Парень протягивает комикс с потрёпанной обложкой. Видно, что читали её бессчётное количество раз. В правом уголку чёрной ручкой выведено «Собственность Ким Тэхёна», а из страниц выглядывает полароидная фотка. Юнги вытягивает её, как только комикс попадает в его руки. На фотографии три спящих парня. Без труда удаётся определить Чимина, хотя его волосы не выкрашены в розовый, и щечки пухлее. Спит, как младенец. Со спины его обнимает незнакомый Юнги парень, чьи волосы – что-то среднее между бледно-розовым и красным. Не сложно догадаться, что это Тэхён. Как-то раз Юнги видел его фотки, наткнувшись на старый альбом в прикроватной тумбочке. Да, это точно друг Чимина. Ну а третий значит Чонгук, закинувший руку на спящего бойфренда и лучшего друга. Парня он в жизни не видел, но интуиция подсказывает, что это именно Чонгук, с которым вчера разговаривал Чимин. Вряд ли бы кто-то другой мог так обнимать их. Юнги переворачивает фото и видит небольшую надпись: «Лучшая на всём белом свете дружба – Чимин, Тэхён, Чонгук. Люблю вас!» - Скажи, что мы не держим на него зла. Юнги прижимает к груди комикс и бросает перед тем, как выскользнуть из дома: - У него были серьёзные причины врать нам. Но это неважно, я вернусь с Чимином, и ты сам скажешь ему это. ** Как сказал Тэхён, жизнь не останавливается на смерти близкого человека. Надо идти вперёд и терпеть все трудности, потому что в конце пути тебя ждёт кто-то очень дорогой.