Колыбель для души

      Если тебя не поняли, Стивен, то это только твои проблемы. По крайней мере, сам он думал именно так, пока сидел и играл в приставку. Надо было сделать много дел, но ни одно из них давно не цепляло, всё вызывало уныние, к тому же недавний инцидент… Ботанический сад. После сошедшего с ума кактуса из-за недостатка любви заниматься хоть чем-то близким к растениям желание отпало, а происшествие в теплице никак не выходило из головы. «Я всего лишь хочу помочь, со мной все нормально, я до сих пор прежний!» — долго ли можно так себя обманывать? Наверное, Юниверс мог делать это до бесконечности.       Самоцветы посоветовали ему отдохнуть, а сами ушли в Школу. Без них было тоскливо, но все же в одиночестве лучше, ведь чертов кактус успел вывалить всё, что Стивен ему наговорил, а затем это растение просто… Ушло? Парень, вспоминая это, вновь начинал розоветь, но потом успокаивался, отвлекая себя на что-то стороннее или смотря на волны у берега. Он чуть не разнёс весь дом буквально недавно, да и сейчас он был близок к этому исходу. Если честно, то было очень тяжело держать себя в руках.       Стало ли лучше? Нет. Ему до сих пор было очень плохо, мысли давили на черепную коробку, а желание ни то помочь, ни то навредить всем подряд только возрастало.       Стивена ужасно раздражала и пугала эта его новая черта: пассивная агрессия, переходящая в активную лишь из-за страха к мелочам. Что за глупости творятся в его маленьком мирке? Кто бы мог помочь ему, учитывая, что причиной этой потерянности являлся исключительно он, а ещё боль и стресс, накопившиеся в нём за всё время?       Залезть бы в свою голову, как в гриву Льва и спросить, что за чертовщина с ним происходит: почему он, лекарь и защитник вселенной, вдруг разбивает чужой самоцвет с таким упоением? Из-за чего раньше все было хорошо, но теперь даже малейший недочёт в повседневной жизни кажется смертельной угрозой, которую обязательно надо уничтожить? Словно все вокруг него за эти два года выросли, а его мозг не хочет признавать это, защищая нерадивое дитя от стресса, который оно само и порождает.       Стивен, который уже успел прикрыть глаза, совершенно забыть про приставку и погрузиться в свои мысли, вдруг вздрогнул и приободрился. А ведь это идея! Он ведь уже видел того, «розового» себя… Правда, тогда Юниверс чуть не погиб, но ведь сейчас все иначе, парень в безопасности и ему никто не угрожает. Единственное исключение — как поговорить с собой, не вытаскивая при этом алмаз, чтобы вновь не оказаться на грани смерти?       Если честно, то Стивен не был уверен, что уже изобрели какие-то специальные призывы своей второй личности для людей-самоцветов, так что ему предстояло хорошенько подумать самому.       Он ведь не слияние, чтобы просто разъединиться, а органика, в составе которой — алмаз и его свойства. Может, ответ подскажет комната Розы Кварц? Но ведь она создает лишь то, что ему угодно, а это не одно и то же. Можно попытаться достучаться до себя же через сны, но где факт того, что это будет не его воображение, а именно связь с его «другой» стороной? Попросить у кого-то помощи? Но у кого? Кто мог бы помочь ему погрузиться в самого себя?       Жемчуг. Жемчуг хранит внутри себя другие Жемчужины, которые являются отражением её личности, истории и чувств. Возможно, если он попросит её о помощи, то она не откажет. Да вот только как погрузиться в свой же самоцвет? С подругой всё было легче — она сама дала ему пройти, чтобы найти телефон, но как можно войти в самого себя? Да и насколько глубоко ему надо попасть, чтобы найти именно «ту» сторону, которая отвечает за его защиту и, в какой-то степени, безумие?       Юниверс задумался настолько сильно, что потерял чрезмерно много времени: Жемчуг уже пришла в их дом и звала его, чтобы что-то показать. Последние несколько недель самоцвет возвращалась чуть раньше остальных, а это значило, что у них есть не больше двух часов на личный разговор. Надо поторопиться.

***

       — Ох, Стивен, я примерно понимаю, как могу помочь, но ты уверен, что хочешь этого? Я в том плане… Даже я не хочу помнить все те другие стороны меня, ну, ты знаешь, — Жемчуг убирала в холодильник лакомства, любимые Стивеном ещё с детства, однако она делала это с некой печалью, ведь рассчитывала, что друзья съедят их вместе прямо сейчас. — В этом правда есть необходимость? Не то чтобы я отказывалась, нет, ты не подумай!       Парень глубоко вдохнул и плавно выдохнул, ведь даже Жемчуг боится сказать что-то не так, хотя обычно она крайне прямолинейна. Неужели он так сильно напугал абсолютно всех вокруг? Вопрос очевидный, но заставил его задуматься на пару секунд. Это в очередной раз доказывает, что ему надо разобраться с проблемой поскорее.        — Да, Жемчуг, я уверен в том, что хочу сделать это. Чем быстрее, тем лучше, но я не хочу, чтобы другие самоцветы знали об этом. Юноша уже хотел выдать целый монолог, но Пёрл внезапно его перебила, приложив палец к губам: — Я все поняла, Стивен. Не беспокойся, они ничего не узнают, главное выспись, ведь мы будем делать это ночью. Я разбужу тебя, как только всё будет готово! — самоцвет встала и поспешно - даже слишком - ушла в свою комнату с крайне задумчивым и тяжелым взглядом. Неужели то, о чем попросил Юниверс так сложно или даже опасно? «Нет, не беспокойся об этом, лучше последуй совету и иди спать. Так всяко лучше будет». Забравшись в свою кровать, он еще час не мог уснуть, думая ни о чём и обо всём, но в конце концов не заметил, как окунулся в тревожный сон.       Проснуться пришлось в два часа ночи, ведь Жемчуг интенсивно трясла его за плечи. «Я что, снова плачу во сне? Почему меня пытаются разбудить?» — мысли никак не могли собраться в кучку, но голос подруги помог бедному мозгу вспомнить об их деле. Продрав глаза и осмотревшись, ожидая увидеть машины, похожие на аппарат жизнеобеспечения, Юниверс удивился тому, что все приготовления Пёрл оказались каким-то маленьким медальоном.       —Я не знаю, насколько глубоко тебе надо будет погрузиться, но радар внутри этого изделия улавливает достаточно… Далекие уголки души и самоцвета. Но, ради всего святого, не уходи слишком глубоко, потому что тебе будет тяжелее возвращаться, ведь весь процесс буду контролировать уже не я, а ты сам. Кто знает, кого можно там встретить… — Жемчуг на секунду помрачнела, чем крайне напрягла парня.       «Кого?» — вопрос, на которой никто не хотел, да и не мог бы ответить, застыл на губах Стивена, но так и не обрёл форму звука. — Однако, я предполагаю, что там будет детская версия тебя. Не навреди ему, — Жемчуг крайне осторожно отдала эту драгоценную побрякушку Стивену. Камень в крышке медальона напоминал Розовый Алмаз, находящийся в животе юноши, но в нём было что-то такое… Дикое и первозданное, что даже она, Пёрл, не смогла обуздать.        — Как он работает? Мне надо смотреть на свою «розовую» версию и попросить её уйти еще глубже? Когда я был внутри твоего самоцвета, Жемчужины сами пропускали меня дальше, — Стивен крутил в руках этот странный медальон, осматривая со всех сторон. Предмет выглядел как обычная безделушка, вроде тех, которые валяются на свалке в комнате Аметист, но этот камень… Он приковывал взгляд и каждый раз вызывал новые чувства, проносящиеся внутри каждой клеточки тела, словно секундная вспышка: раздражение, злость, боль, любовь, трепет, уважение… Все утихало, как утихают шторма, постепенно, однако ощущение пропущенного сердцем удара никуда не уходило.        — Почти. Тебе надо взять эту версию себя за руку, плечо, да за что угодно, можно просто коснуться и даже не смотреть, а потом приказать медальону пропустить глубже. Дабы выйти из этого состояния требуется отпустить второго себя и попросить артефакт вернуться назад. Достаточно просто. Чтобы тебе погрузиться на самый поверхностный этап — коснись своего алмаза. Ты готов?       Юниверс кивнул. Жемчуг села на кровать рядом с ним и тихо прошептала в напутствие что-то вроде «Некого там спасать, Стивен, продолжай идти в одном направлении до тех пор, пока не встретишь свою цель». Парень, словно зачарованный болванчик, кивнул в последний раз и, коснувшись рукой своего алмаза, погрузился в свой камень.