Кошмар

Над Облачными Глубинами в Гусу стояла глубокая ночь. В соответствии с высеченными на скале правилами, все адепты клана Лань давно отошли ко сну, и только лишь стражи дежурили на постах. Ничто не нарушало тишины. Однако в Цзинши в эту ночь было неспокойно. Вэй Усянь, великий старейшина Илина и, к вящему неудовольствию благонравного Учителя Циженя, супруг Второго Нефрита клана Лань, тревожно метался во сне. В эту ночь он видел свою давно почившую шицзе. И если начался сон довольно мирно, с того самого мгновения, когда дева Цзян прибыла в Илин и предстала перед своим шиди в роскошном красном шелке, принеся радостную весть, то после — обернулся сущим кошмаром. Вэй Усянь снова переживал те ужасные мгновения её последних минут, когда шицзе истекала кровью в их с Цзян Ченом руках, снова видел её ласковую, но печальную улыбку. — Шицзе... шицзе, — бормотал он, мечась по их с Лань Ванцзи ложу. Спящий рядом с Вей Усянем Лань Ванцзи открыл глаза и сел. Он не сразу понял, что его разбудило, но тихий тревожный шепот сбоку быстро указал на причину. Кошмары у Вей Усяня случались достаточно часто, все же жизнь его, что прошлая, что нынешняя, не всегда была легкой и радостной, а о последних годах перед смертью и вовсе никогда не вспоминалось без содрогания. — Вэй Ин, — позвал Второй Нефрит клана Гусу Лань своего мужа. Тот продолжал метаться во сне. На его лбу выступил пот, губы запеклись, а прерывистый, полный боли шепот продолжал срываться с каждым выдохом. Видеть вечно веселого и улыбающегося Вэй Усяня в такие моменты было всегда тяжело, Лань Ванцзи не желал продлевать пытку любимого и выстраданного мужа, а потому, свесив ноги с края кровати, начал активнее, но все так же бережно будить его. — Вэй Ин! — более настойчиво и громко произнес Лань Ванцзи, кладя руку на плечо мужа, сжимая. Помня о прошлых подобных кошмарных ночах, он был осторожен, опасаясь схлопотать неосознанный удар от еще не проснувшегося Вей Усяня. Вэй Усянь не отозвался, попытавшись панически отбиться от прикосновения. Во сне ему виделись враждебные к нему заклинатели и охваченные чужим влиянием марионетки, с которыми он не мог совладать даже с помощью флейты Чэньцин. — Шицзе... Пошли прочь. Уберите от неё руки! — продолжил бормотать он. На лбу его выступила испарина, обычно весёлое и по-детски наивное лицо приобрело страдальческий вид. Лань Ванцзи нахмурился. Разбудить ласково, без драки, очевидно, мужа не получилось. А потому оставался лишь один проверенный вариант, который за все время совместных ночевок не раз выручал в особенно скверные ночи: покинув окончательно кровать, Второй Нефрит направился к рабочему столику, где всегда были кувшин с водой и пиалы для чая. Налив прохладную жидкость в посуду, Лань Ванцзи вернулся к кровати. Благоразумно не приближаясь к Вей Усяню, Лань Ванцзи еще раз задумался о необходимости столь радикальных мер, но начавший клубиться вокруг пальцев мужа черный туман решил все за него. Потому на лицо Вей Усяня была вылита пиала холодной воды. Вэй Усянь распахнул глаза, взмахнув руками, будто бы отбиваясь от врагов. Дыхание его было тяжелым, сердце бешено колотилось, а взгляд ещё не отошедших ото сна глаз метался вокруг. Картина Безночного Города, которую память рисовала куда страшнее, чем оно было в действительности, с полчищами врагов и горящим вокруг пламенем, померкла, сменившись безмятежной тишиной ночного Гусу. Вэй Усянь взглянул на склонившегося над ним Лань Ванцзи затравленным взглядом. Утёр рукой мокрое от пота и воды лицо. Затекающие в глаза и рот струйки были жутко солёными. — Лань Чжань? — позвал он тихо, приподнимаясь на локтях. — Который час? — Где-то полночь, — отозвался Лань Ванцзи после быстрого взгляда в окно на ночное светило. — Тебе снова приснился кошмар, у меня не получилось разбудить тебя по-другому, — заметил Лань Ванцзи в свое оправдание и присел на край кровати, ближе к еще не до конца пришедшему в себя Вэй Усяню. — Ты звал шицзе. Вэй Усянь подкатился к нему, устраивая голову на коленях и обхватив руками поперёк тела. Вода с волос немедленно пропитала ночные одеяния Лань Ванцзи. Некоторое время Вэй Усянь лежал непривычно молча, только цепляясь за ткань мужниного ночного платья. Обсуждать кошмары своего прошлого он не любил, даже просыпаясь от преследующих его снов. — Хангуан-цзюнь поистине жесток ко мне, — произнес он через некоторое время молчания с капризными нотками. — Подобный способ пробуждения крайне немилосерден. — Ты предпочел бы и дальше мучиться кошмаром? — спросил Лань Ванцзи, опуская ладонь на голову Вей Усяня. Волосы были влажные даже на затылке, но это скорее от пережитых страхов, нежели от воды. Ладонь спустилась ниже на шею и лопатки, одежда тут также была влажной. — Конечно же нет! — не раздумывая, возразил Вэй Усянь. — Лань Чжань, ты мог бы сыграть мне успокаивающую мелодию на своём гуцине вместо того, чтоб лить на меня воду, — проворчал он с лёгким упрёком. — Я бы непременно пробудился от кошмарного сна, чтоб полюбоваться тобой. — Гуцинь и правда был бы полезнее, — согласился Лань Ванцзи, — но вода была быстрее и тише. Незачем лишний раз побуждать своим примером юное поколение на ночное музицирование вместо отдыха, — добавил он. — Как твоё самочувствие? — Стоило мне взглянуть на тебя — как все тревоги и печали тотчас прошли, — ответил Вэй Усянь, подняв на Лань Ванцзи глаза, и потёрся носом о его живот. Обеспокоенный Хангуан-цзюнь, что так бережно поглаживал его своими сильными руками, вызывал в старейшине Илина истинное восхищение. Лань Ванцзи промолчал на очередную шутку Вей Усяня, но взгляд его был гораздо более красноречивым, нежели слова. Они отражали беспокойство, бесконечную любовь и нежность к Вэй Усяню. Несмотря на то, сколько времени прошло с битвы в Безночном городе, кошмары о том дне не отпускали старейшину Илина до сих пор. — Ты сможешь уснуть? — спустя несколько минут тишины спросил Лань Ванцзи. Вэй Усянь снова спрятал лицо, уткнувшись носом в колени Лань Ванцзи, и затих на некоторое время. Пролежав так с десяток ударов сердца, он перевернулся на спину, глядя на мужа, и, подумав, ответил: — Определённо нет. Лань Чжань, ты должен непременно прогуляться со мной по горам, дабы помочь освежить разум от размышлений о былом. С этими словами Вэй Усянь поднялся, опуская ноги с ложа на пол. — Вэй Ин, сейчас время сна. Это нарушение седьмого правила Облачных Глубин, — возразил Лань Ванцзи. Тем не менее, он тоже поднялся на ноги и отправился за ширму, чтобы взять верхнее одеяние для мужа. На улице было прохладно, а Вэй Усянь еще не остыл после кошмара. — В таком случае, зачем же ты меня одеваешь? — спросил Вэй Усянь иронично, позволив накинуть на себя мантию. — Я никогда не слушался правил, даже твоё с дядюшкой рукоприкладство во время ученичества не в силах было это изменить, но ты! Лань Чжань, Лань Чжань. — Вэй Усянь покачал головой, уже утягивая Лань Ванцзи прочь из Цзинши за руку. Лань Ванцзи многозначительно промолчал, но его очередной взгляд донес все, что он думал о своем беспокойном муже. — Ты ложился позже меня, — заметил Второй Нефрит, когда они уже покинули территорию Цзинши и вышли на дорогу, ведущую в сторону холодного источника. — А потому я не успел у тебя узнать, известна ли тебе тема встречи Лань Сичэня и главы клана Цзян? — Откуда? — развёл руками Вэй Усянь. — Стоит мне появиться в Пристани лотоса, как этот неугомонный ребёнок Цзян Чен только и делает, что бранится и всё порывается схватиться за Цзыдянь. А уважаемый Первый Нефрит сегодня только таинственно улыбался и был жутко неразговорчив. — Таким раскладом вещей он явно был недоволен. Его грызло любопытство, присущее ему с самого детства, а ответы было получить неоткуда. Разве что разыскать Цзин Лина и спросить, но Вэй Усянь сомневался, что юного племянника посвятили в это дело. Лань Ванцзи лишь кивнул на подобный ответ. Он в целом в нем не сомневался, но молодое поколение было на короткой ноге с Вэй Усянем и зачастую приносило ему свежую информацию, которую все дружно не называли сплетнями. — Надеюсь, что ничего серьезного не случилось, — произнес Лань Ванцзи, беря чуть левее от главной тропы, чтобы не попасться на глаза патрулю. Вэй Усянь громко и насмешливо фыркнул: — Случись что — и об этом знали бы все вокруг. Цзян Чен слишком громкий и не умеет сдерживаться, — произнес он, махнув рукой. Они шли, игнорируя тропу и зачастую взбираясь прямо по скалам, наслаждались тишиной вокруг. Миновав холодный источник, они вышли в кроличий лес, где скакал целый клан разведённых Лань Ванцзи белых пушистых комочков, и пасся Яблочко. Лань Ванцзи молчал, внимательно слушал тишину вокруг, чтобы, в случае необходимости, уйти дальше в чащу и не попасться на глаза дежурившим заклинателям. Они уже не были детьми, и никто их не наказал бы, но подавать плохой пример молодежи было крайне неуместно. Кролики спали, сбившись в кучки у камней в траве, а Яблочко, спрятавшись в тени бамбука, и вовсе, казалось, слился с окружением. Отсюда, вдали, виднелась потрясающая воображение скала с высеченными на ней правилами ордена Гусу Лань, на которую с неудовольствием и воззрился Вэй Усянь. Сколько же проблем принесла ему эта скала во время обучения, и сколько он сам принес Ордену, нарушая одно правило за другим. Сейчас, в темноте, невозможно было прочесть высеченные на ней иероглифы, но Вэй Усянь мог повторить любой пункт правил даже спросонья, настолько много раз пришлось ему их переписывать. Однако, недовольство в глазах Вей Усяня вдруг сменилось озорством. Переведя взгляд со скалы на своего дражайшего супруга, он проказливо улыбнулся. — Лань Чжань? — окликнул он, явно что-то задумав. Спокойное лицо обернулось к Вэй Усяню, стоило ему позвать. По блеску глаз мужа Лань Ванцзи уже понял, что тот что-то задумал. Оставалось лишь вздохнуть и набраться душевного спокойствия, чтобы помочь ему в новой авантюре, дабы неугомонная натура не свернула себе шею в процессе. Второго падения со скалы не переживет не только Вэй Усянь, но и сам Лань Ванцзи. — Тебе не кажется, что ты ещё недостаточно утешил своего хрупкого, слабого юношу? — спросил Вэй Усянь с пляшущими в глазах чертинками, и, заложив обе руки за спину, смущённо потупил взгляд. — Того юношу, который не так давно просил пощады? — спросил без должного интереса Лань Ванцзи. Он пока еще не уловил смысла новой шалости Вэй Усяня, а потому опасался отвечать конкретно на поставленный вопрос. — Лань Чжань! — протянул Вэй Усянь его имя капризно. — Не будь так холоден ко мне! В конце концов, я страдаю от одиночества и нуждаюсь в изящных и сильных руках своего могущественного Ханьгуань Цзюня. Разве ж я не заслужил? — Вэй Усянь взглянул на него снизу вверх, вздёргивая кончики бровей. — Я тебя обделяю? Ты это пытаешься сказать? — спросил Лань Ванцзи, не поддерживая игру мужа. — Мне стоит уделять тебе больше внимания? Особенно перед сном? — решил уточнить Второй Нефрит, чуть хмурясь. — Лань Чжань! — возмутился Вэй Усянь. — Ты слишком хорошо научился у меня играть значением слов, возмутительно! И куда же смотрит твой дядюшка? — покорил он мужа, покачав головой. Он приблизился к застывшему изваянием Лань Ванцзи, заглядывая к тому в глаза. — Нарушаешь правила прямо под вашей священной скалой, разве ж допустимо это праведному человеку, которым тебя все считают? — Вэй Усянь несильно щёлкнул мужа по носу, сохраняя укорительный тон, хотя, судя по тому, как дёргались уголки губ, это была лишь игра. — Ты заслуживаешь наказания. Если, конечно, прямо сейчас не утешишь меня. — И как же я должен, по-твоему, это сделать? — рискнул спросить Лань Ванцзи, зная, что ступает прямо в расставленный мужем капкан. Впрочем, участвовать в разного рода авантюрах Вэй Усяня стало своеобразной традицией. Не будь Лань Ванцзи воспитан, он бы вполне мог заключать с самим собой пари о том, что в очередной раз устроит его любимый муж, куда его заведут неумолимая и бесконечное воображение и жажда безумств и нарушений правил. — Прояви фантазию! — посоветовал ему Вэй Усянь, широко улыбнувшись той по-детски лучезарной улыбкой, которая была только лишь у него одного. Закинув руки Лань Ванцзи на шею, Вэй Усянь приблизился к нему почти вплотную. — Ну же, Лань Чжань, мой великолепный, любимый Хангуан-цзюнь, удели мне немного внимания. Обещаю, что исполню самые бесстыдные твои желания, ты только скажи, — жарко зашептал Вэй Усянь Лань Ванцзи на ухо. Лань Ванцзи же, привычно жёсткий и неприступный, стоял вплотную к Вэй Усяню, смотря в сторону скалы с правилами клана Гу Су Лань. Он взял небольшую паузу, обдумывая слова мужа, а после выдвинул предположение: — Отнести тебя на руках в Цзинши? — Лань Чжань! — в голосе Вей Усяня вновь появились капризные нотки. — Нет, я не хочу в Цзинши, не сейчас. Посмотри, насколько тут красиво этой лунной ночью, — произнес он, обведя взглядом и рукой кроличью поляну, которая и правда, освещённая полной луной, необыкновенно светилась, приняв некий потусторонний вид. Вторую руку Вэй Усянь так и не снял с шеи Лань Ванцзи, прижимаясь к нему всем телом и не прекращая ёрзать. — Любование луной достойное занятие, правда явно не в часы ночного отдыха, — заметил Лань Ванцзи усиленно делая вид, что не понимает, о чем толкует муж. Все же одно дело нарушать вполне невинные правила, и совсем другое — устраивать разврат на улице, на склоне, хорошо освещённом луной, откуда при должном желании любой из дозоров может их заметить. Вэй Усянь в очередной раз поразился, насколько плохой пример подаёт своему Лань Ванцзи и как хорошо тот у него научился. Прежде он мог загнать Второго Нефрита в споре в тупик всего несколькими фразами, заставив объясняться не словами, а действиями, сейчас же тот, со свойственным его характеру упрямством, парирует все его доводы. Надувшись, Вэй Усянь отошел от Лань Ванцзи, повернувшись к тому спиной. Чем бы пронять этого упрямца? Уж слишком соблазнительной казалась Вей Усяню мысль заняться любовью именно на этой лунной полянке, прямо под скалой с правилами. Уж этим он утрёт вредному старшему учителю Ланю нос лучше всех его прошлых проделок. Вэй Усянь опустил плечи, делая вид, что загрустил и опустил голову вниз. Вид его казался крайне несчастным в этот момент. Лань Ванцзи понимал, что это чистой воды манипуляция его чувствами, но ничего не смог с собой поделать. Слишком велика была его любовь к Вэй Усяню и слишком велик страх его потери. Потому, уже сдаваясь на милость мужу, он лишь надеялся, что им повезет, и никто из патрулей не заметит неподобающего поведения супружеской пары. — Вэй Ин, — позвал Лань Ванцзи, оставаясь на том же месте. — Да? — отозвался Вэй Усянь с большой надеждой, не поворачиваясь. То, что Лань Ванцзи зовёт его по имени, значило, что тот готов сдаться и принять правила игры. — Иди сюда, — велел Лань Ванцзи, признавая своё поражение перед очарованием мужа и своей к нему любовью. Лань Ванцзи развел руки в стороны, предлагая Вэй Усяню объятия, которых тот очевидно усердно добивался. Вэй Усянь обернулся к нему с выражением абсолютного счастья на лице, улыбнувшись широко и совершенно очаровательно и, не медля ни мгновения, бросился в раскрытые объятия, снова закидывая руки Лань Ванцзи на шею. — Гэгэ, я знал, знал, что ты у меня самый чувственный и милосердный, самый лучший, что ты не оставишь своего нуждающегося в тебе юношу, — шептал он на ухо Лань Ванцзи всякие глупости, не затыкаясь ни на мгновение. Лань Ванцзи молчал, прижимая одной ладонью голову Вэя к своей груди. Слушая его тарахтение, ощущая его дыхание, оседающее влажным туманом на коже, вдыхая аромат его волос. Лань Ванцзи опустился на землю и утянул за собой Вэй Усяня, усаживая мужа к себе на колени, насильно заставив развести ноги по обе стороны собственных бедер. Он еще надеялся обойтись малой кровью, без безумной идеи неугомонного возлюбленного, но по тому, как у Вэй Усяня горели глаза, было понятно, что тот в полном восторге от своей задумки и не отступится так просто. Вэй Усянь, не умолкая, беспокойно тёрся о него и ёрзал, нарочито задевая само естество сквозь слои одежды, а его шустрые шаловливые пальцы ласкали кожу на шее, забираясь под воротник на плечи и грудь, от чего идеальное одеяние Второго Нефрита быстро пришло в полный беспорядок. Созерцать такого Лань Ванцзи доставляло Вэй Усяню немыслимое удовольствие, оставалось лишь привести в беспорядок его мысли, хоть Вэй Усянь и прекрасно осознавал, чем ему это грозит. — Лань Чжань... Лань Ванцзи, неужели у тебя до сих пор есть силы держаться? Ты не хочешь разоблачить меня и сделать со мной всё, чего я заслуживаю? Не хочешь заставить меня молить о пощаде? Лань Ванцзи молчал, лишь непроницаемым взглядом смотря в лицо мужа, придерживая его за пояс, несколько сдерживая границы его возможностей. Второй Нефрит клана Гу Су Лань размышлял о том, чего бы ему хотелось сильнее. Раз уж пришлось нарушить правила, хотя нет прямого указания не заниматься любовью вне супружеского ложа, то нужно взять от этого как можно больше. Впрочем, Лань Ванцзи хотел услышать от Вэй Усяня какие бы то ни было пожелания, а потому надо было подождать еще немного, пока любимый муж потеряет терпение и начнет рассказывать о том, как ему сегодня хочется принять Лань Ванцзи в себя. Тот не заставил себя долго ждать. — Неужто не хочешь прямо сейчас заткнуть мой рот самым вопиющим образом? А после разложить меня прямо на траве, разведя ноги широко и бесстыдно, заполнить меня собой и брать так до самого восхода солнца? — всё сильнее распалялся Вэй Усянь, а рука спустилась вниз, пройдясь по животу, распахивая одеяния, и сжалась на члене. Сегодня Лань Ванцзи выказывал поразительную выдержку, будто бы в назидание, но это только подстегивало упрямого Вей Усяня добиться того, чего он хотел. Впрочем, ощутив руку мужа на своем члене, Лань Ванцзи осознал, что выдержка ему отказала, впрочем, как и всегда, когда дело касалось любимого беспокойного супруга. Быстрым слитым рывком Второй Нефрит перевернул их, подмяв мужа по себя, разводя его ноги в стороны, задирая ночное одеяние выше, освобождая себе доступ к белоснежным бедрам. Тонкая мозолистая ладонь ласково прошлась по ноге Вэй Усяня от коленки до паха, огладив нежную кожу с ноткой трепетного благоговения, которое быстро сменилось жаждой обладания и жестким хватом на ягодице. От неожиданности, в подспудном желании уйти от легкой боли, Вэй Усянь поднял бедра выше, что позволило Лань Ванцзи закинуть бедра супруга себе на колени. Свободной рукой он окончательно развязал пояс своих одежд, разводя полы в сторону, чтобы ничто не мешало их с Вэй Усянем единению. Лань Ванцзи был ревнив во всем, что казалось мужа, даже лишний клочок одежды вызывал ревность. — Раскрой себя, — повелел Лань Ванцзи, отрывая взгляд от паха Вэй Усяня и прикипая к его взгляду своим. — Гэгэ... — выдохнул Вэй Усянь. Он смотрел на мужа снизу в полном восторге, на губах блуждала улыбочка. Он раздвинул ноги как можно шире, позволяя мужу любоваться красотой своего тела, которой всегда славился старейшина Илина, и протянул к нему руки, приближая к себе, чтобы поцеловать. Во время поцелуев он не мог нести всякие глупости, но сполна компенсировал это протяжными бесстыдными стонами, к вящему восторгу Лань Ванцзи и неудовольствию его дядюшки. Первый толчок оказался неожиданным и несколько болезненным, Лань Ванцзи не собирался давать мужу время привыкнуть, напротив, сразу начал толкаться глубоко и сильно, растягивая Вэй Усяня членом. Поцелуй был жестким и требовательным. Лань Ванцзи терзал губы мужа, прикусывал и снова впивался, словно собирался растерзать его или выпить душу, лишь из прихоти оставляя его целым. Губы саднило от страстных прикусываний и жестких касаний; руки Лань Ванцзи вцепились мертвой хваткой в пояс Вэй Усяня, чуть выше тазовых косточек, каждым резким движением натягивая мужа на член. — Охо-хо, гэгэ, полегче! Слишком глубоко, слишком! — взмолился Вэй Усянь уже после нескольких толчков, чувствуя, как распирает изнутри. Он прекрасно знал, что сам нарвался и своими мольбами только распаляет Лань Ванцзи ещё сильнее, не давая себе и шанса на пощаду, но его язык мало что могло сдержать. — Хангуан-цзюнь, мой великолепный муж, я был неправ, неправ! Милосердия старейшине Илина! — Он уже не сдерживался, крича в голос, цеплялся за Лань Ванцзи руками, то обнимая и царапая спину, то пытаясь оттолкнуть, и обвивал ногами. Но изо всего он смог добиться только твердой ладони на шее, что легко придушила его. В то время как толчки стали быстрее и яростнее, а вторая рука Лань Ванцзи переместилась на бедро, обнимая его мертвой хваткой. Второй Нефрит клана Гу Су Лань горящими глазами наблюдал за тем, как его член погружается в растянутый и покрасневший вход в самое нутро любимого мужа. Внутри груди пекло от собственнического удовольствия, от того, что Вэй Усянь лежит под ним, принимает его в себя, стонет и просит пощады под ним, при том член мужа лежит на животе крепкий и налитой, оставляя капли прозрачной смазки на тренированных мышцах пресса. — Лань Чжань, не будь так жесток! — продолжал молить и канючить Вэй Усянь. Второй Нефрит ордена Гу Су Лань был великолепен и преисполнен достоинств во всех отношениях, природа наградила его сполна, и естество, распирающее сейчас Вэй Усяня изнутри, всегда вызывало в нём трепет и содрогание, и, тем не менее, он раз за разом прыгал на него, стоило только Лань Ванцзи поманить его к себе. Вот и сейчас он, канюча и отбиваясь руками, только шире раздвигал ноги, позволяя Лань Ванцзи полюбоваться на творимый им произвол во всей красе. Привычный к притворным мольбам Вэй Усяня, Лань Ванцзи стойко их игнорировал, лишь прислушиваясь к хрипловатому интимному тембру, который буквально вопил продолжать и не сметь останавливаться. Именно этим Лань Ванцзи и занимался с таким упорством, загоняя свой член все быстрее и яростнее, безжалостно массируя точку удовольствия внутри Вэй Усяня. Лань Ванцзи наслаждался картиной перед собой. Его супруг был истинно красив и бесконечно жаден до утех плоти. Волосы Вэй Усяня черной густой волной разметались по траве, одежда была распахнута и не скрывала ни единого кусочка идеального тренированного тела. А стоны, что исторгал его рот, были в высшей степени прекрасными в своей разнузданности. — Лань Чжань... Гэгэ, пожалей меня хоть чуть-чуть! О-хо, это и правда... и правда слишком глубоко. Гэгэ! — Вэй Усянь не замолкал ни на мгновение. Глаза его закатились, а голову он откинул на траву, открывая вид на шею со следами застарелых и не очень засосов и выпирающий кадык, что сейчас ходил ходуном. — Замедлись хоть на мгновение, мне ужасно больно! Входи так глубоко хотя бы не так часто, гэгэ! Громко выдохнув, Лань Ванцзи отстранился от Вэй Усяня, покидая его тело. Но это было лишь мгновением передышки, после которого Вэй Усянь был перевернут на живот, а его бедра были вздернуты высоко вверх. После этого Лань Ванцзи, не внимая мольбам, зная, чего они стоят, вновь ворвался в тело мужа на всю длину, быстро набирая сильный, глубокий и быстрый темп, натягивая Вэй Усяня на свой член, крепко держа его за пояс. В таком положении он входил особенно глубоко, заставляя Вэй Усяня взвыть под ним. Жесткая земля под травой и мелкие камни на ней впивались ему в колени и в локти, заставляя вспомнить, сколько раз ему приходилось стоять на коленях во дворе, отбывая наказание учителя Ланя, и что именно Ванцзи сторожил его в тот момент, не давая бедокуру всея Облачных Глубин увиливать от этих наказаний. Знал ли тогда он, образец благочестия и гордость учителя, который тащил его к дядюшке за шкирку за любое нарушение, что спустя шестнадцать лет сам будет оберегать мелкого паршивца от гнева Учителя, а ночами брать до искр в глазах? Лань Ванцзи склонился ниже, накрывая Вэй Усяня собой, беря особенно удачный угол, чтобы вбивать мужа в землю. Его зубы вцепились в оголенный загривок, оставляя красный сочный след на коже. А пальцы украшали свежими синяками белоснежные бедра. Движения Лань Ванцзи становились все сильнее, беспорядочней, а его жаркое дыхание на шее Вэй Усяня обжигало, словно в спину ему дышал не муж, а дракон. Вэй Усянь извивался под ним, не замолкая ни на минуту, говорил непристойности, просил, молил, стонал и кричал. Поза не позволяла ему дотянуться до своего любимого Ханьгуань Цзюня, и Вэй Усянь был уверен, что тот воспользовался ей из-за отсутствия оставшейся в Цзинши лобной ленты, которой Лань Ванцзи не редко завязывал ему руки, так что Вэй Усянь вовсю впустил в ход свой длинный язык, доводя Лань Ванцзи до полной утраты рассудка. Вэй Усяню и правда было больно, а внутренности распирало с каждым толчком, но осознание, кто с ним всё это делает и как он довёл Лань Ванцзи до такого, приводило его в неописуемый восторг. Лань Ванцзи был на грани, а потому решил, что пора заканчивать. Вэй Усянь не был тихим во время занятий любовью, его крики наверняка так или иначе кто-то мог услышать, а потому им стоило как можно скорее вернуться в Цзинши. Второй Нефрит опустил ладонь на горячий и крепко стоящий член мужа, начиная ласкать измученную невниманием плоть. Следующими несколькими толчками он с громким выдохом излился глубоко вовнутрь Вэй Усяня, продолжая проникать в него то тех пор, пока тот не излился ему в ладонь. Переводя сбившиеся дыхание, Лань Ванцзи уткнулся лбом меж лопаток мужа, продолжая лениво поглаживать опадающий член Вэй Усяня. До рассвета было еще около часа, но мучиться самому и мучить любимого было жестоко и глупо. Потому желанию Вэй Усяня предаваться любви до самого рассвета придется обождать. Вэй Усянь наконец затих под ним, переводя дух. Не так просто было измотать старейшину Илина, тем более что тот набрался опыта за время их брака с Ханьгуань Цзюнем, но эта ночь по его собственной вине выдалась особенно бурной. Лань Ванцзи был верен своему слову, данному в первый их раз, и уделял внимание мужу каждый вечер, вне зависимости от того, насколько они устали и где находились, а сегодня Вэй Усянь напросился ещё раз, о чём без сомнений пожалеет с утра, когда придётся сидеть в благопристойной позе перед учителем Ланем во время завтрака. Он не сомневался, что патрули их слышали и непременно тому донесут. Тогда вредный старикан будет брюзжать в два раза сильнее обычного, особенно когда узнает обстоятельства их выходки, и непременно обвинит во всем Вэй Усяня. Может, даже запустит в него чем-нибудь тяжелым. Благо, Вэй Усянь уже не ученик, и наказывать его в Облачных Глубинах никто не смеет. Грешным делом Вэй Усянь подумал, сколько ударов ферулой его ждало бы за подобный проступок шестнадцать лет назад. Но сейчас он был уверен, что оно того стоило. Улыбаясь во весь рот, он осторожно повернулся к Лань Ванцзи. — Лань Чжань, — позвал он, дождавшись привычного «Мгм?» в ответ, — слезь с меня уже, ты не лёгкий. Лань Ванцзи проигнорировал его просьбу, продолжая упираться лбом между острых лопаток. Он устал, тело гудело от нагрузки и становилось вялым после полученного удовольствия. Собрав силы и разум в горсть, Второй Нефрит отстранился от мужа, запахнул одежды и помог подняться Вэй Усяню, чьи колени были изранены мелкими камешками и сором под травой, а бедра немного подрагивали. Вэй Усянь стонал со страдальческим видом, позволяя себя поднять, перекинув руку через плечо, и помочь дойти до Цзинши. Идти было сложно, тело болело и устало, ноги онемели, а в заду разверзся ураган. Из бочки, куда его окунул Лань Ванцзи, смывая последствия кошмарного сна и произошедшего на кроличьей поляне, Вэй Усянь выбраться уже был не в состоянии, и супругу пришлось взять его на руки и отнести прямиком в постель, самолично облачив в свежие ночные одеяния. Тем самым Лань Ванцзи нарушил очередное правило клана Лань, велевшее адептам одеваться самостоятельно. Обработав пострадавшие колени Вэй Усяня, Лань Ванцзи лег рядом с ним и, крепко обняв супруга, тотчас провалился в сон. До подъема оставалось не так много, утром будут занятия с молодым поколением, а потому Лань Ванцзи планировал урвать хотя бы еще немного сна, чтобы набраться сил. Но перед тем, как окончательно уснуть, он мягко коснулся губами виска мужа, пожелав ему спокойных снов.