Золотое сердце

– Что-то случилось? – Эдрахилю было не впервой видеть своего короля подавленным, расстроенным или попросту уставшим, но рыдающим Финрода ещё никто не видел. В ответ донеслось несвязное и хриплое от слёз высказывание, завершающееся многозначительным "мне конец". – Фелагунд, ну в самом деле! – Эдрахиль несильно встряхнул плачущего короля – ровно настолько, чтобы тот перестал поливать горькими слезами подлокотник кресла и удивлённо качнул головой, убирая волосы с лица. – Рыдаешь, словно... словно Ниэнна! Что случилось? – А-артанис. – Финрод пытался говорить спокойно, но от перенесенной истерики чуть заикался. – О-от неё письмо. – И что в нём? Что случилось? Она заболела? Ей угрожает опасность? Опять феанорингам что-то под хвост попало? Да хватит рыдать! Что в письме? – П-прочитай... Эдрахиль иронично хмыкнул, принимая из дрожащих рук короля письмо. Едва продравшись через хитросплетение фраз, в которых, несмотря на официальный стиль слова "люблю" и "целую" повторялись чаще, чем в любовной записке семидесятилетней малявки, он наконец наткнулся на так напугавшее Финрода предложение: "Буду чуть раньше. Обнимаю, твоя сестра". – Ну, что здесь такого страшного? Артанис вспомнила древнюю мудрость "Если Мелькор не идёт к Феанору, значит, Феанор идёт к Мелькору" и решила тебя навестить, потому что ты за своими государственными делами не то что сестру – солнечный свет неизвестно когда в последний раз видел. Нет причины для слёз. – Неправильно! Есть! - Финрод был в шаге от того, чтобы вновь разрыдаться. – Я опять не успею ничего приготовить к её приезду! А прибывает она завтра! – И ты думаешь, Артанис обидится? – Я уверен! – горестно всплеснул руками Финрод. – Прошлый день воплощения, как и позапрошлый, – не приехал, потому что проклятущему Среброманту вздумалось прислать посольство! До этого она приезжала – так у меня форс-мажор на стройке был! И вообще, я родную сестру последний раз видел три года назад! И оставить её без подарка – это... это... – Всё понял. – Эдрахиль вскинул руки, будто сдаваясь. – И что ты собираешься сделать за сутки? Финрод так внимательно посмотрел на друга, будто видел его впервые, потом прошептал: "За сутки??" и снова расплакался, уронив голову на руки. – "Дорог не подарок, дорога любовь" – не слыхал такое выражение? Если сроки не позволяют подарить Артанис нечто монументальное, то подари что-нибудь попроще, но памятное. Может быть, даже что-то, сделанное своими руками... – Например? – Я не знаю! Думай ты, это у тебя мудрость – второе имя... Постой-ка! Помнишь, тебя одна женщина из смертных учила это... ну это... ну, ещё ты меня для смеха взялся этому учить... ну, ниточки плести? – Вязать, что ли? – О да, такое нескоро забудешь! А всё эти проклятые трудности перевода... Финрод попросту не понял, что ему хотели сказать и что от него хотят теперь, тыча ему моток пряжи и какие-то палки. А хитрая женщина аж заходилась от смеха и упорно делала вид, что не замечает тоскливые взгляды, которые бросал в сторону двери её высокородный гость. Ох и весело же тогда было! Под хохот рукодельницы Финрод сосредоточенно ковырял спицами слишком затянутые петли, а крутившиеся под ногами хозяйкины дети беспрестанно дёргали его за рукав, на ломанном эльфийском умоляя "дядю охотника" пойти с ними поиграть... Такое нескоро забудешь! Торжественную тишину полутемных королевских покоев нарушил истерический смех Финрода.

***

–Вайрэ в помощь, государь. Полуночничаете? – Эдрахиль едва заметно кивнул тихо вошедшим слугам – те бесшумно прибрали на столе всё, что можно было прибрать, не вызвав воплей "не трожь!" от Финрода, поставили на освобожденое место принесённый ромашковый чай, заменили догоревшие свечи новыми и так же бесшумно направились к дверям. – Я тут это... вспомнил, что вы ничего не ели. С утра. Только вот какого: сегодняшнего или вчерашнего? – Лицевая, изнаночная, – пробормотал Финрод, не поднимая от работы покрасневших глаз. Белое ажурное полотно неспешно набирало длину под цокот спиц, дрожащих в тонких руках. – Вчерашнего, Эдрахиль. Всё нормально. Лицевая... та-ак... Ёлки Йаваннины... петля слетела... – Вчерашнего, значит, – почти ласково сказал Эдрахиль, внимательно наблюдая за руками Финрода. – А не спал ты сколько, Фелагунд? Ночи не проходит без того, чтобы ты не вскочил ни свет ни заря с криками "я указ не подписал!" Вот приедет завтра Артанис, и что она мне скажет? Что поручала мне смотреть за братом, а от брата осталась худая, бледная, взъерошенная и неуравновешенная половина? – Погоди... – Финрод аж работу из рук выронил. – Что тебе поручила Артанис, повтори-ка... – Присматривать за тобой, - вздохнул Эдрахиль. – Слов нет, как король ты превосходный, но о себе ведь не заботишься совсем! И в обычной жизни –как малое дитя. Не напомнишь – сам не поешь, не попьешь, на свежий воздух не выйдешь... Кажется, не выйди тебя встречать – так и не вернёшься с охоты, в лесу жить будешь... Фелагунд, ты что, спишь, что ли? Ответа, как можно было догадаться, не последовало: Финрод спал сном праведника, неудобно закинув голову на спинку кресла...

***

... А вот проснуться было весьма и весьма нелёгкой задачей. Зато когда Финрод с трудом приоткрыл глаза, то от увиденного сон как рукой сняло. Хотя бы потому, что у него на коленях лежал белый ажурный шарфик, на который вчера ушёл весь вечер... Но Финрод мог поклясться именем Валар, что в последний момент, который он помнил, шарфик не был готов! Или... "Сколько прошло времени?", вдруг ужаснулся король. "Прав был Эдрахиль... совсем я заработался..." – А ну прочь! – вдруг долетел из коридора знакомый возмущенный голос. – Мне глубоко всё равно, что ваш король приказал никого не пускать! Этот король – мой брат, и я сама с ним разберусь! Далее последовало ещё одно "не велено пускать...", потом грохот, который слышен, если с размаху уронить стражника в доспехах, рассерженный вопль – и в покои Финрода влетела разрумянившаяся от перепалки Артанис. – Твой Эдрахиль поставил охранять тебя каких-то идиотов! – безо всяких предисловий заявила она, пытаясь отдышаться. – Они что, не видят, что я твоя сестра, а не наемный убийца?.. Великие Валар! Финрод! Ты меня слышишь? Финрод попытался согнать с лица счастливую улыбку, которая почти совсем не соответствовала ситуации, и не смог. – С днём воплощения, милая. – Щёки Артанис вновь залились румянцем. – Так ты не забыл? - едва слышно пролепетала она. – Правда, Финрод? Не забыл? – Ну как я мог забыть... и вот... подарок... небольшой, правда... просто я вспомнил, что ты вечно без тёплой одежды бегала, в любую погоду... помнишь, мы ещё в снежки играли, а ада нас отругал, что на снег легко одетыми выбежали? Где-то в глубине души Финрод понимал, что он несёт какую-то милую околесицу, и что надо как можно скорее заменить её красивыми и складными поздравлениями, но нахлынувшие воспоминания не дали остановиться. В самом деле... Артанис ведь всегда любила зиму, и каждому в семье приходилось мириться с тем, что в любое зимнее утро ни свет ни заря на него, сонного и растрёпанного, может с размаху прыгнуть златокудрый комочек счастья и заорать прямо в ухо: "Снег пошёл! Вставай! Вставай-вставай-вставай! Идём к дяде, строить снежную крепость! Идём забрасывать снежками окно Нельо! Идём запрягать Хуана в санки!" Да... другие тогда были крепости, и противники были другие, умиравшие понарошку, стоило задеть снежком. А Артанис... какой была, такой и осталась... и всё так же без шапки бегает... – Конечно, помню. Нас тогда ещё мама чаем отпаивала... и ругала, ох и ругала! Всем досталось, даже отцу – мол, это в него мы такие... безответственные... – Артанис заулыбалась, хоть в её глазах заблестели слёзы. – Братец, только не говори мне, что ты эту красоту сам связал! – Эдрахиль, уже непонятно сколько стоящий у дверей, сделал вид, что закашлялся, чтобы скрыть приступ смеха. – Государь Фелагунд – мастер на все руки, – как можно серьезне сказал он. – Чего только не приходится делать... – А с тобой у меня будет отдельный разговор! – Артанис так резко обернулась, что золотые косы аж взметнулись, прочертив в воздухе полукруг. – О том, почему твой король опять засиделся до полуночи! Уж ты-то точно знаешь – вы оба постоянно зеваете и трёте глаза! – Да я и сам хотел с Эдрахилем поговорить... простите. – Финрод действительно зевнул. – Так что давай в порядке очереди... – За такой подарок – всё, что угодно, – лукаво улыбнулась Артанис. – Даже пойду распоряжусь насчёт завтрака... потому что кое-кто об этом забыл, – уже строже добавила она уже у дверей. – Кое-кто... безответственный! – Эдрахиль, знаешь, почему ты мой лучший друг? – тихо спросил Финрод, глядя куда-то в пустоту. За его беспокойной сестрой уже захлопнулись двери, и можно было начинать выяснять вопрос первостепенной важности. – Ты слишком честен. А поэтому любые твои попытки обхитрить меня с непривычки шиты белыми нитками. Вроде той, которая у тебя на рукаве. Эдрахиль маково покраснел, словно стеснительная девушка, и поспешно стряхнул предательскую нитку. – Ты выглядел очень уставшим, – оправдывающеся пробормотал он. – А времени оставалось мало... Финрод устало махнул рукой – мол, знаю я, не оправдывайся. – ... Но всё же короля Нарготронда, со слезами и тихими ругательствами вяжущего шарф, я не забуду до смерти. Внукам буду рассказывать, – с очень довольным лицом закончил Эдрахиль. – А ну иди сюда! Кресло с грохотом опрокинулось, нечаянно сброшенные со стола бумаги полетели во все стороны. Ну ничего, доберётся он до этого наглеца, с хохотом сбежавшего за дверь, и заставит наводить порядок... А пока – да хранит Элберет разум стражников! Им придется увидеть, как их король будет догонять Эдрахиля. Кажется, у Артанис появится ещё пару вопросов.