Heirate mich

Ночь. Старый деревянный полузаброшенный костел на окраине города. Тишина. Вокруг ни души. Только лай собак и шелест ветра, задевающего кроны деревьев и пробегающего по речке, на которой и стоит церковь. Она пустует уже не первый год. Внутри костел полностью освещен. В каждом углу горят около десятка свечей. На серых стенах нет фресок — всего лишь несколько икон. Невысокий купольный потолок уходит ввысь и упирается в шпиль с крестом снаружи. У самого алтаря, на амвоне, стоят три фигуры. Перед амвоном в несколько рядов расположены готичные стулья, на которых много лет никто не сидел. Первая фигура — самая высокая из всех — это мужчина, статный, кучерявый, слегка худощавый. На нем праздничный пиджак, белая рубашка, галстук-бабочка. Его взгляд устремлен вперед, а ладони он молитвенно сложил перед собой. Напротив стоит молодой священник с короткой бородкой и выбивающимися из-под тиары прядями волос, готовый сочетать молодых браком. Судя по простым одеждам, католик. В руках он держит свечку, которая вот-вот догорит и начнет стекать на пол горячим воском. Над алтарем висит лик Христа. Слева от жениха — невеста в длинном белом платье, подчеркивающем все прелести ее фигуры. На голове — белая непрозрачная фата, закрывающая, как и полагается, лицо. Руки так же согнуты в локтях и прижаты к груди. Клятва уже изложена, и настал момент обменяться кольцами. — Берешь ли ты, Уильям Шерлок Скотт Холмс, в свои законные… — произносит патер, глядя перед собой. Он работал здесь всю свою жизнь и давно выучил речь, которую должен произносить, наизусть. — О, умоляю, давайте без этих сантиментов. Жених становится лицом к своей будущей жене, невеста тоже поворачивается к нему. Ее запястья связаны веревкой. Холмс весь светится от счастья. Улыбаясь, он принимает у священника два кольца — символа любви и верности — и со всей любовью и нежностью смотрит на свою даму сердца, которая за все время не сказала ни слова. Шерлок приподнимает ее фату и откидывает с лица назад. — …мужья Джона Хэмиша Ватсона, чтобы с этого момента в радости и в горе, в богатстве и в бедности, в болезни и в здравии любить и лелеять, пока смерть не разлучит вас? — преданно продолжает патер свой обряд, не обращая внимания на замечание Холмса. — Можно подумать, я не согласился бы выйти за тебя без всего этого маскарада, — бормочет Джон, но из-за платка, прикрывающего его рот, выходит лишь нечленораздельное мычание. — Полагаю, это значит да, — все с той же белозубой улыбкой, кивая священнослужителю, отвечает Шерлок. Тот пожимает плечами, но жестом просит снять повязку с «невесты». — Нужно твое добровольное согласие. Мужчина как будто нехотя развязывает платок и изящным движением кидает его в сторону скамеек. — Я, Джон Хэмиш Ватсон, беру Уильяма Шерлока Скотта Холмса в свои законные мужья… — А дальше? — хищно скалится жених. — А дальше — ты кретин, — сердито шепчет Ватсон, наклонившись к Шерлоку так, чтобы только он слышал это. — Чего стоил только трюк с запихиванием меня в багажник посреди ночи, и все ради чего? М? Зачем ты это сделал? — Ну, скажем, я люблю эффект неожиданности. — Холмс дергает бровями и протягивает Джону серебряное колечко. Тот хватает его и надевает на палец своему новоиспеченному мужу. — Да послушай ты… я хотел, чтобы все было по-настоящему. — Наприглашать родственников, друзей, друзей их друзей, друзей их родственников, — завершает за него Холмс и сует палец в обручальное кольцо, поданное супругом. — Мне чужды такие теплые крепкие отношения, и близких приятелей у меня нет. Обойдемся. — Это аукнется тебе однажды, Шерлок, вот увидишь. Твои фокусы до добра не доводят, и в один не самый прекрасный для тебя день… Холмс прерывает тираду громким хлопком в ладоши. — Объявляйте нас уже мужем и женой, а то она у меня слишком разговорчивая. «Невеста» возмущенно пыхтит и тычет указательным пальцем в грудь жениху, открыв рот, чтобы высказать свое недовольство таким обращением, но его попытка оказывается пресечена. Не дождавшись одобряющих слов патера, Шерлок впивается в губы Джона страстным поцелуем, которому мужчина не смеет противиться, хоть и отбивается поначалу. Молодожены не замечают, что третьей фигуры больше нет рядом. Ее никогда и не было здесь. Над алтарем бессменно висит лик Христа.