Sunflower

Некоторым людям посчастливилось познать важнейшие части себя. Внутренняя работа, совершаемая их личностью, отражается в их повседневной жизни, давая другим представление о том, как именно они существуют в этом мире. Должно быть, это довольно просто: вы достигаете того момента в жизни, когда в подростковом мозге что-то меняется и вы начинаете осознавать противоположный пол. У некоторых это проявляется в различном сексуальном влечении, некоторые сразу осознают, кем были рождены, а другие понимают это чуть позже в жизни. Именно таким и был Тэхён. Он никогда не задавался вопросом о том, кем он является. Иногда он, например, сидел и думал, подходит ли эта рубашка к этим брюкам или стоит ли посмотреть эту дораму, но никогда за всю свою взрослую жизнь он не верил, что придёт день, когда перед ним встанет вопрос, касающийся его собственной сексуальной ориентации. Тема, которая, как полагал Тэхён, была закрыта уже давным-давно, когда он понял, что девушки красивы, и в старшей школе захотел встречаться с популярной девчонкой. На этом вопрос должен был быть закрыт, но вот он сидел в углу дивана в собственной гостиной с девушкой на коленях. Её мягкие чёрные волосы были собраны в пучок и мягко касались его подбородка каждый раз, когда она сильнее прижималась к нему. У Тэхёна была девушка: красивая, упрямая, она являлась воплощением его идеала. Итак, в чём же тогда вопрос, гадаете вы? Ну, он основывался на простом, прозрачном факте того, что Тэхён был без ума от другого человека. Неудивительно, что люди, даже находясь в отношениях, признавались в своём влечении к кому-то ещё. Большинство из них, однако, не решались сделать следующий шаг в своих мыслях. Тех мыслях, что дразнили и терзали его совесть бредовыми видениями чужого тела напротив и других, более мужественных рук на нём. Слегка потрескавшихся, предполагает он, губ, исследующих каждый уголок его тела, пока он не попросит о большем. Тэхён по окончании последних полутора месяцев обнаружил, что его жизнь меняется. Его внутреннее «я» изменилось до неузнаваемости. Сначала он боролся с эротическими фантазиями, терзавшими его разум, думая, что они возникли после того, как брат его девушки признался в своей ориентации. В этом и заключалась суровая правда, которую только и мог проглотить Тэхён при перерождении своей собственной. Его внимание привлекал не кто иной, как Чонгук — младший брат его девушки, который временно жил с ними, пока искал себе жильё и работу в городе. Тэхён слышал истории о том, как люди влюблялись в своих родственников, и о безжалостных исходах осознания этого. Чего он не слыхал раньше в таких сказках, так это о влюблённости в человека такого же пола и борьбе не только с изменениями в себе, но и со скрытой виной, которую ты будешь нести в своём молчаливом предательстве. Это была не та тема, которую он мог обсудить с Джису, своей совершенно невинной и милой девушкой. Она бы не поняла, потому что, по правде говоря, он и сам не понимал. Вместо этого Тэхён, стиснув зубы, справлялся с незнакомыми чувствами, что возникали в нём, молясь, чтобы они исчезли. Нет, он не имел ничего против гомосексуальности, просто он не ожидал, что будет поражён этой новой половиной себя в свои двадцать с лишним лет. Это было сложновато перенести строго по той причине, что он не совсем понимал, как один человек мог вызвать в нём такое внутреннее противостояние. В один день он сидел за столом, завтракая и целуя на прощание Джису, а уже на следующий широко распахнутыми глазами пялился на стоящего у входной двери высокого, мускулистого и несправедливо красивого мужчину. Влечение вдарило ему в голову, словно товарный поезд, выбив воздух из лёгких и оставив его в таком беспорядочном состоянии, что он едва смог пожать Чонгуку руку. В тот день он был ошеломлён. Список угрызений его совести продолжал расти без его ведома, и всё же каждый раз, когда Джису смотрела на него, он чувствовал, как пробегает по его спине холодок. Его волнение было беспочвенным, но иногда он всё-таки задумывался, могла ли она прочесть его мысли. И узнать, как отчаянно ему хотелось увидеть её брата таким, что сам дьявол бы покраснел. В такие дни он избегал её как мог, надеясь, что она перестанет спрашивать, является ли покрасневшая кожа результатом гриппа или трясутся ли его руки из-за недостатка питательных веществ, а не из-за присутствия в комнате её брата без рубашки. Бедная девушка не заслуживала такого обращения, он знал это, но он не мог продолжать притворяться, потому что каждая болячка в его теле была вызвана не болезнью, а желанием узнать, каково это — находиться непозволительно близко к Чонгуку. — Ох, мне нужно вставать. Я опоздаю на работу, — Джису удобно устроилась у него на коленях, нежно поцеловав в шею, а после слезла с одеяла и прошла в коридор. Она поцеловала его ещё раз для хорошего настроя, хихикнув, когда он подтолкнул её локтем, чтобы она поторопилась, иначе её страх опоздать грозит превратиться в реальность. По правде говоря, он просто хотел, чтобы она прекратила. Прекратила свою привязанность, ведь чувство вины захлестнуло его с головой, а она даже не заметила. — Иди. Не хочу, чтобы твой босс ругал тебя, — Тэхёну кое-как удалось выдавить улыбку, слабую, но тем не менее успокаивающую. Джису мгновенно вздохнула и убежала, игнорируя своего брата, который сидел на диване напротив них двоих. Чонгук разговаривал по телефону; серые спортивки сидели низко на его бёдрах, открывая вид на загорелую и слегка золотистую кожу. Он снова был без футболки, так как предпочитал чувствовать себя комфортно в собственном доме. Чего не мог сделать Тэхён, который ненавидел его за это, — ненавидел за то, что тот ворвался в его жизнь и оставил ему лишь желание продолжать смотреть. Смотреть, как поднимается и опускается его грудь, когда он дышит, смотреть, как напряжённо эти глаза разглядывают всё, что находится перед ними. Ему доставляло физическую боль то, как сильно он желал стать единым целым с этим человеком. Он почти пожалел, что позволил Джису дать ему добро на переезд к ним. Самая невыносимая часть этого Гамбита? Чонгук был мудаком. Не внешне грубым, кричащим на всех мудаком. А молчаливым. Тем, кто держал все свои суждения внутри и выплёскивал их взглядом, словно не считая тебя за человека. Чонгук был довольно хорош в этом, и иногда Тэхён хотел поставить его на место, заставить его понять, как ему повезло, что он вообще оказался здесь. Даже когда ему хватало ума ответить на сарказм, который время от времени бросал ему младший, ему всегда не хватало веских аргументов. Не из-за отсутствия целого их списка, а потому, что он не мог смотреть в эти тёмные глаза дольше минуты. Он так боялся, что Чонгук увидит его, настоящего его. Того, кто больше не находил удовлетворения в объятиях его сестры, а вместо этого изнывал от клише в виде татуированного бэд боя, который курил и развлекался ночами напролёт. Тэхён задавался вопросом: в какой момент своей жизни он заслужил того, чтобы пробуждение его ориентации пришло в облике этого парня? Чьи волосы мягкими чёрными волнами спадали на глаза и от чьих бицепсов, украшенных Писанием и чернильными витиеватыми розами, невозможно было отвести глаз. Каждая деталь рисунков на его теле вызывала восхищение, но Тэхён мог лишь рассматривать их, прежде чем позволить собственному взгляду скользнуть дальше и ниже по чёрным узорам. Он никогда раньше не был с мужчиной, потому что ему и в голову не приходило, что такое может ему понравиться. Однако наблюдая за Чонгуком, лежащим на диване с мощными бёдрами, что отлично проглядывались через одежду, он начинал жаждать этого познания. — Окей! Меня правда могут уволить, если я продолжу в том же духе, — из коридора послышалось хихиканье Джису, и её фигура наконец возникла в поле их зрения: она бросилась на кухню, чтобы быстро выпить кофе, и столкнулась с Тэхёном в дверях. То, что он встал достаточно рано, чтобы попрощаться с ней на весь день, было чудом. В последнее время он просто непреклонно махал ей рукой и надеялся, что она не заметит его паники. — Будь осторожна. Напиши, как доберёшься. — Обязательно, детка, — она прильнула ближе и поцеловала его в губы, видимо, не заметив отсутствия ответных действий. Затем дверь закрылась, и Тэхён оказался в пресловутом логове льва. Тишину нарушала лишь идущая по телевизору дорама и бессмысленное постукивание пальца Чонгука по экрану его телефона. Он пытался найти тему для разговора, такую, чтобы она не привела его к саморефлексии и леденящему осознанию того, что этому влечению нет конца. Оно никуда не исчезало, всё глубже укореняясь в его груди и расцветая с каждым часом всё больше. — Эм, — он закусил свою бедную губу, уже саднившую и потрескавшуюся от постоянного беспокойства, через которое он проходил из-за поздних ночных мыслей о сильных руках и внеземных бёдрах. — Ты собираешься сегодня искать квартиру или..? — он позволил вопросу повиснуть в воздухе, понадеявшись, что Чонгук проявит милосердие и наконец-то ответит ему. Небеса сегодня явно на его стороне. — Через час у меня собеседование в салоне в центре города. — Салон? Тату-салон? — Мм, — Чонгук сдвинулся со своего места, теперь садясь и встречая любопытный тэхёнов взгляд. Он ухмыльнулся, положив руку на спинку дивана и наклонив голову так, что Тэхён бы точно упал в обморок, если бы не тяжёлый взгляд, направленный в его сторону. — Да, тату-салон. Им владеет мой друг, Юнги, так что это отличный шанс. Правда, я ещё не успел подыскать себе квартиру. Жаль разочаровывать, — ухмылка, что держалась на его лице, говорила об обратном, и Тэхёну захотелось швырять в него диванными подушками до тех пор, пока та не сотрётся с его губ. Но больше он всё же сосредоточился на теме переезда, понимая, что в конце концов Чонгук обоснуется где-то в другом месте. Далеко, по крайней мере, далеко и от Тэхёна, и отсюда, забрав с собой привычного себя, вечно щеголяющего по пояс обнажённым. — Нет, всё в порядке. Если честно, я не возражаю… мы правда не против, чтобы ты жил здесь, — за исключением того, что Джису довольно часто извинялась за присутствие своего брата, говоря, что она согласилась исключительно под давлением родителей. Поначалу Тэхён не понимал напряжённости между братом и сестрой, но после быстро осознал, что они просто-напросто были настолько противоположными, что им трудно было мирно сосуществовать. — Ладно, Тэхён, — Чонгук поднялся со своего места, потянувшись и издав чрезмерный стон, который выстрелил точнёхонько и в член Тэхёна, и в его душу, — я верю тебе, — он подошёл к нему, прислонившись к стене, ведущей на кухню, и оглядел Тэхёна с ног до головы. Однако, как и всегда, Тэхён не мог понять, что творилось в этих глубоких глазах. — Но мы оба знаем, что Джису скорее продаст почку, чем позволит мне вечно жить с вами. Тэхён попытался было возразить, хотя и знал, что все его попытки будут тщетными. Но Чонгук опередил его и вместо этого небрежно наклонился вперёд, вторгнувшись в его личное пространство с самой колдовской своей усмешкой. — Ты же напротив, кажется, рад моему присутствию. На мгновение Тэхён поверил, что каждая из его мыслишек, возникающих в его голове последние полтора месяца, была раскрыта. Он позволил Чонгуку судить его сейчас, да хоть счесть непригодным для любых отношений, раз он так легко поддавался его прихотям. Затем он осознал, как близко тот находился, почувствовал тепло его тела, ощутимое на таком небольшом расстоянии, и это заставило тело старшего замереть от удивления. Со стороны это наверняка выглядело сродни флирту, но Тэхён просто не мог понять, что его желания возвращаются ему бумерангом. Особенно с учётом того, что он не должен так реагировать на саму идею того, что такое априори может произойти. Не когда у него была Джису. Не когда это был её брат. — Мне нужно… заниматься, — Тэхён прервал зрительный контакт, двинувшись обратно к дивану и взяв свой телефон, чтобы написать Чимину. Он был так поглощён обществом своего гостя, что даже не заметил, что Джису написала ему, как он и просил. Быстро ответив, он полез в список контактов, надеясь, что его лучший друг примчится и спасёт его от самого себя. — Дело твоё, — всё, что он услышал от Чонгука, который оттолкнулся от стены и направился в ванную, чтобы принять душ. Шли минуты, и Тэхён едва не зарыдал от счастья, когда почувствовал вибрацию телефона, а на экране высветился простой эмоджи и «Да» от Чимина. В настоящее время они оба проходили обучение на магистратуре по перформативным исследованиям, и даже если сейчас было лишь утро пятницы, Тэхён мог, пожалуй, использовать дополнительное время, чтобы поработать над своей курсовой. Так что глядя, как отдаляется от него широкая спина, при виде чего его щёки вспыхнули, он смирился с тем, что ещё месяц будет грязно грезить о брате своей девушки.

*

— Это убивает меня, Тэ! — низкое неодобрительное рычание Чимина заставило Тэхёна засмеяться, и он лишь мягко похлопал своего друга по спине в знак утешения, после чего они продолжили читать дальше. С тех пор, как они начали, прошло только три часа, и большинству бы показалось, что это эффективно потраченное на учебу время, но курс, что они проходили вместе, был просто убийственным. Тэхён даже удивился, что они зашли настолько далеко. — Профессору Джунсу просто нравится мучить нас? Потому что я уверен, что нет никакой весомой причины, по которой это эссе должно быть длиной в двадцать страниц. — Прекрати сомневаться в этом. Тем больше сделаешь, — Тэхён запрокинул голову назад, хрустнув костями и засмеявшись, когда Чимин скривил лицо. — И тем больше будешь жалеть, что не ушёл ещё давным-давно. — Да, я типа всё ещё хочу бросить учёбу. Бакалавра же было достаточно, так зачем я переучиваюсь? Тэхён на это только усмехнулся, потому что слова друга были в высшей степени правдивы, с какой стороны ни глянь. Да, он любил свою специальность, но также скучал по тому лету, когда был просто стажёром и не переживал о домашке или дипломных работах. — У нас ещё есть время. Отложим на потом, уже поздно, — Чимин с готовностью закивал на такое предложение, поднявшись с дивана и оглядев пустую квартиру. — Где все? — Джису на работе, а у Чонгука собеседование, — прошло немного времени с тех пор, как младший ушёл, и Тэхён глубоко внутри начинал испытывать это отвратительное чувство, которое подсказывало ему, что у этого парня было что-то нехорошее на уме. Он не должен был придавать столько значения его местонахождению, но, если быть честным, он совсем немного заботился о нём. — Хотя он уехал несколько часов назад. Знаешь, не слышал я о таких собеседованиях, которые длятся несколько часов и на которых столько же решается, подходишь ли ты для этой работы, — он понял, что прозвучал как-то жестковато, и, хотя он видел, как приподнял бровь Чимин, его друг не задал ни одного вопроса. — Может, он уже возвращается. — Этого я и боюсь… — было не похоже, что Чонгук увлекался тяжёлыми наркотиками и какими-то сомнительными вещами, но при этом он всё равно проводил слишком много времени на вечеринках или попойках. Тэхён списывал это на то, что он находился в том возрасте двадцати лет, когда жизнь кажется более насыщенной и когда префронтальная кора головного мозга находится в не самом устойчивом состоянии. — Он взрослый человек, Тэ. А вам с Джису просто нравится обращаться с ним как с ребёнком. — Это не так! — Конечно. Поэтому вы покупаете ему его любимую еду, когда едете за продуктами, — Чимин ухмыльнулся, и Тэхён моментально захотел стереть эту улыбочку с его красивого лица. — И что? Я заметил, что он обращает больше внимания именно на эти продукты. Я просто хороший сосед. — И это всё? Тэхён вскинул голову и широко распахнул глаза, обдумывая вопрос друга. В этих словах было много смысла, но Тэхён не мог понять, откуда тому взяться. Он лишь недавно узнал о своём новом «я» и даже не пытался поговорить об этом с Чимином не зависимо от того, лучший он его друг или нет. Он просто не был готов делиться чем-то подобным. — Что? — он мог бы посмеяться над этим, возможно, даже ударить Чимина за его глупые предположения, если бы об этом и была их беседа. Но, по правде говоря, у Тэхёна не было готового объяснения, и всё, что он мог сделать, так это подумать о Чонгуке и его обнажённом теле прежде, чем его мысли взяли и призвали этого человека. Входная дверь открылась, и Чонгук, едва придавая этому какое-либо значение, закрыл её и бросил ключи на край стола. Он остановился только тогда, когда увидел Чимина, и оба посмотрели друг на друга так, словно у них выросло по второй голове. — Амм, привет, — Чонгук поднял руку в знак приветствия, слегка махнув ей, что отзеркалил Чимин. — Привет. Я уже ухожу, собираюсь сегодня к Хосоку на ужин, — Чимин с любопытством повернулся к Тэхёну, но в итоге промолчал и начал сбрасывать книги обратно в сумку. — Увидимся на занятиях, Тэ. Спокойной ночи, — он быстро обнял его, в последний раз одарив Чонгука сканирующим взглядом, и вышел за дверь. Они вдвоём остались наедине; Тэхён оглядел своего соседа с ног до головы и, наконец, заметил небольшое красное пятно у него на шее. Он бы хотел сказать, что испытывал что-то вроде элементарной зависти и ревности, но на самом деле всё было наоборот. Внутри него словно что-то вспыхнуло, заставив вцепиться в края кофейного столика и осадить свои эмоции прежде, чем те накопятся в таком количестве, что выльются в преждевременное признание в том, что он немного гей. Бисексуал, нет? Он мотнул головой, отведя взгляд от засоса и притворившись, что ему нисколечко не любопытно, кто поставил на нём эту метку. Не помогало и то, что сейчас Чонгук выглядел совершенно опьяняюще. Его волосы были заправлены простой бейсболкой, но это придавало ему того уюта, который большинство сочло бы привлекательным. Он был одет в чёрную облегающую футболку, а тёмные джинсы довершали этот ансамбль, обтягивая мощные бёдра, которые Тэхён хотел поцеловать и пометить только для себя. Он мог бы провести остаток ночи, создавая в голове образы обнажённого Чонгука, но младший неожиданно разрушил повисшую между ними тишину. — Он горяч. — А? Чонгук плюхается на диван позади Тэхёна, который сидел со скрещенными ногами перед кофейным столиком. Как и обычно, Чонгук закидывает свои ноги на стол, не заботясь о том, как захрустели бумаги и книги под его ботинками. Тэхён закатывает глаза, отодвигая свои вещи в сторону, чтобы спасти их от поползновений младшего. — Я сказал: «Он горяч». Твой друг, — Чонгук на мгновение снял кепку, откинув волосы назад и поправив их. Тэхёну потребовалась секунда, чтобы отпустить этот образ и мысленно перейти на запретную территорию, представив, каково было бы зарыться в них пальцами. Ему пришлось отбросить видение прочь: он внезапно осознал сказанное, начав всё больше уставать от своего смятения. — Как-то не заметил. На его колкость Чонгук лишь усмехнулся, и, как только Тэхён понадеялся, что данный разговор окончен и ему не придётся ревновать к своему лучшему другу, Чонгук решил зайти дальше. — Он гей? Казалось, словно ему на грудь бахнули несколько тяжёлых блоков, и чем больше младший говорил, тем больше Тэхён чувствовал себя разбитым. — Нет. У него есть девушка, я не знаю там. К чему ты вообще заговорил об этом? — А? Девушка? Ты уверен, что этот человек, Хосок, не- — Хосок — наш друг! И Чимин не говорил мне, что встречается с кем-то другим, вот, — отмахнулся Тэхён, злясь от мыслей о том, что Чимин мог скрыть от него такую информацию. Не то чтобы Тэхён был лучше. Он хранил куда больший секрет. — Если он с кем-то встречается, то до него не достучаться. — Когда это хоть кого-то останавливало? Это стало последней каплей. Тэхён неделями боролся со сбивающими с толку противоречиями в своём сердце, неделями притворялся, что Чонгука словно не существует в их квартире. А тот так легко говорил об отношениях и о том, что они не способны удержать людей под контролем… и это задело его за живое. Возможно, он набросился на него из-за переизбытка эмоций. Чувство вины, которое он испытывал по причине своего влечения, заставляло его думать, будто Чонгук видел его насквозь и теперь издевался над ним. Так что слова слетели с его губ прежде, чем он сформулировал их во что-то более связное. — Да что с тобой не так?! В кои-то веки Чонгук был поражён его внезапным словесным взрывом, и его глаза расширялись по мере того, как он наблюдал за Тэхёном, судорожно поднимающимся с пола. Уже было поздно идти на попятную: его личное мнение вылилось наружу в виде шторма, что был направлен на младшего. — Ты получаешь грёбаное удовольствие от того, что влезаешь в отношения других людей? Словно ждёшь подходящего момента, чтобы всё испоганить! — к тому времени, как обвинения слетают с губ Тэхёна, он окончательно приходит в себя и осознаёт, насколько лично прозвучали его слова. От этого он покраснел, закрыв рот и упав обратно на своё место на полу, в то время как Чонгук опасливо на него взглянул. Он вновь вернулся к учебникам, что-то набросал в своём блокноте, надеясь, что эта тема будет навсегда погребена здесь и сейчас. Но затем он почувствовал этот привычный оппонирующий жар рядом, от которого всегда превращался в желе. Чонгук наклонился к его плечу, заставив старшего задержать дыхание и пожелать, чтобы всё это прекратилось прямо здесь и сейчас. Тэхён знал, что, на самом деле, он не мог обвинять Чонгука. Он был просто парнем, который спит с его сестрой, и её бойфрендом. Если кто и виноват, так это Тэхён, в том, что испытывает эти чувства. Это его нужно было порицать, не Чонгука. — И в чьи же отношения я влезаю? Тэхён не был дураком. И потеху в этом бархатистом голосе он мог учуять за версту. — Просто, — он продолжал царапать бумагу ручкой, выводя маленькие кружочки, которые когда-то были полноценными буквами, — ни в чьи. — Ни в чьи? Он чувствовал, как дыхание Чонгука ласкает его шею, заставляя инстинктивно прикрыть глаза, а тело — отключить все защитные механизмы и расслабиться от этих ощущений. На данный момент Тэхён не был уверен, что из этого было хуже: знай Чонгук, как на него влияет его близость, или же нет. Он не мог понять, почему младший так поступал, почему был так близко, когда мог сидеть в нескольких футах от него на другом диване, позволяя ему спокойно учиться. Это чувство Тэхён в последнее время ненавидел, лишённый контроля над самим собой. Это должно было быть естественно, но он почувствовал, что зашёл слишком далеко, чтобы вернуть всё назад. Поэтому он решил оправдаться. — Чимин — мой лучший друг. Я просто защищал его… — Так это теперь называется? — мрачно усмехнулся позади него Чонгук, протянув руку, чтобы накрыть его ладонь и прекратить эту бессмысленную писанину. Тепло мгновенно захватило всё существо Тэхёна в свои соблазнительные объятия. Они уже бывали близко друг к другу раньше, окружённые собственноручно возведёнными стенами, но никогда не касались друг друга по-настоящему. В этот раз, однако, ладонь, накрывшая костяшки его пальцев, удерживала его намеренно, что очень отличалось от их мимолётных прикосновений руками, когда они тянулись к пульту или к одной и той же еде. На самом деле, последний раз Тэхён чувствовал тепло этих рук, когда они встретились впервые. Простое рукопожатие, словно маленький огонёк, превратилось в настоящий пожар, полыхающий у него внутри. Это всё, что ему было позволено за неимением возможности просить о большем. Поэтому он сжал руку в кулак под ладонью Чонгука, словно это позволило бы ему избежать эмоциональных осложнений после их столкновения. Однако хватка была крепкой, и, даже если бы Тэхён мог уйти, он, на самом деле, не хотел этого делать. Вот почему он осмелился глянуть через своё плечо, услышав резкий вдох и встретившись с пытливым взглядом карих глаз. Между их лицами было всего несколько сантиметров, и в этот момент своей слабости Тэхён позволил собственным глазам скользнуть вниз, к манящим губам. От этого зрелища он облизал собственные, и, хотя на этом его рискованные движения должны были закончиться, они не закончились. Тэхён задался вопросом, было ли всё это лишь плодом его воображения, наконец-то сжалившегося и проявившего достаточно милосердия, чтобы позволить увидеть, как Чонгук наклоняется ближе. Его глаза чуть расширились от созерцания того, как его красивое лицо чуть-чуть приблизилось к его собственному, пока горячее дыхание не коснулось его губ. И Тэхён придвинулся, осмелившись закрыть глаза и осторожно наклонить голову. Затем звук ключа, вставленного в замочную скважину, отрывает их друг от друга, и Чонгук соскальзывает в угол дивана, оставляя Тэхёну достаточно пространства, чтобы создать иллюзию спокойствия. Тэхён же только и мог, что пялиться в пустоту с раскрасневшимся лицом и остекленевшими от переполняющих его эмоций глазами. Он лишь обрадовался тому, что Джису не начала один из своих привычных длиннющих рассказов о работе и своём боссе. — О, вы оба всё ещё здесь? Ты вообще хоть пошевелился за день? — в её голосе слышались мягкие шутливые нотки, но её взгляд, направленный на Чонгука, переводил разговор на более серьёзный, некомфортный лад. — Надеюсь, ты не просто бездельничал весь день. Теперь Тэхён вспомнил о собеседовании, пожалев, что из-за своей ревности и внутренних противоречий совсем забыл спросить, как всё прошло. Так что он попытался оправдать себя в надежде, что его комментарий облегчит напряжение, которое начинало возникать между братом и сестрой. — У него было- — Я нашёл работу. Глаза Джису засияли от этих слов. — Правда? Вау, — она швырнула куда-то свои туфли на каблуке, повесив куртку на крючок с жаждой узнать подробности. — На этот раз я правда удивлена. Где теперь работаешь? Тэхён видел, какой раздражённый взгляд метнул в неё младший, после этого лишь пожав плечами и вновь улёгшись на диван. — В тату-салоне. Ночь, казалось, собиралась быть дружелюбной, но Джису только усмехнулась и недоверчиво уставилась на брата. — Ты шутишь? — С чего бы мне шутить об этом? Джису лишь тяжело вздохнула, запустив руку в волосы, изнемождённая этим разговором. — Знаешь, когда мама с папой отправляли тебя сюда, они хотели, чтобы ты занялся чем-то большим, нежели возился с тем, что ты считаешь искусством, — Тэхён взглянул на Чонгука и нахмурился, заметив секундную вспышку боли в его глазах. Она быстро сменилась привычной сталью, но на этот раз Тэхён понял, что за его маской мудака скрывалось нечто большее. Вот почему он прервал свою девушку, раздражённый тем, что она считала искусство недостойной профессией. Она вообще знает, с кем встречается? — Джису- Она оборвала его, всё ещё глядя на брата так, словно тот был самой большой проблемой в её жизни. — Найди работу в офисе, чёрт возьми, поступи в колледж и хотя бы выучись. Но тату-салон? Чонгук, когда ты уже повзрослеешь? — Джису, достаточно, — Тэхён встал и, аккуратно подтолкнув свою девушку за плечи, повёл её на кухню. — У него появилась работа. Разве не из-за этого ты месяцами придиралась к нему? Это стоит отпраздновать, — несмотря на доводы Джису, Тэхён гордился младшим. Он мимоходом видел несколько его набросков, обычно когда Чонгук сидел снаружи на балконе, колдуя над скетчбуком. Тэхён не разбирался в рисунке или живописи, но то, что он смог уловить, даже взглянув мельком, — Чонгук был талантлив. Как человек искусства, больше разбирающийся в перформативной его составляющей, Тэхён по-прежнему понимал, какую важную роль играет страсть в жизни человека. Это была единственная причина, по которой ему удавалось учиться на магистратуре. Даже больше: он стажировался в производственных компаниях во время семестровых каникул. Она лишь покачала головой, подняв руки в знак поражения на предложенную идею. — Ладно. Думаю, это лучше, чем ничего, — её согласие едва помогло, и Тэхён увидел, как Чонгук сжал челюсти. Он больше всего на свете хотел сказать, что тот должен гордиться собой, что его искусство заслуживает того, чтобы его увидели лишь везунчики, но младший уже поднялся и направился в свою комнату. Как делал всегда, когда рядом была Джису. Она же закатила глаза, уйдя на кухню, чтобы быстро заварить себе чаю на ночь. Только когда Тэхен слышит щелчок двери, ведущей в комнату Чонгука, он подходит к ней. — Что это было? — Что было? — Джису улыбнулась ему, словно её вовсе не волновало собственное поведение. Тэхён правда никогда не видел её такой: осуждающей и высокомерной по отношению к другим, особенно к её собственному брату. С другой стороны, он не знал, как они общались до этого времени. Ему казалось, что она была мила со всеми так же, как и с ним. Именно поэтому он влюбился в неё ещё вначале. Сейчас, однако, ему не хотелось, чтобы она так относилась к своему брату. — Ты унизила его. Он нашёл работу, Джису. Чтобы делать то, что любит, и- — Он всегда был таким, Тэ. У него никогда не было чёткого направления в жизни, он вечно попадает в неприятности, а теперь собирается провести свою жизнь, работая в тату-салоне? — с издёвкой произнесла Джису, сделав быстрый глоток чая. — Почему он не может осознать свою незрелость и попытаться лучше? Достигнуть цели получше. Знаешь, мама с папой всегда давали ему возможность стать успешным в жизни, но он отвергал каждую из них. Для чего, Тэ? Тату-салон? — у неё хватило наглости ещё и рассмеяться, и это настолько разозлило Тэхёна, что он встал на защиту её брата. — Знаешь, Джису… когда я сказал родителям, на кого я собираюсь учиться, они были разочарованы, — этого было достаточно, чтобы заставить её вздохнуть, и она отставила свою кружку в сторону, подойдя к Тэхёну. Она осторожно обхватила его щёки ладонями, оставила на губах целомудренный поцелуй и обняла его. — Я не это имела в виду. Ты не такой. — А какой? — Ты учишься на магистратуре, тебе открыты все двери. А он- Тэхён оттолкнул её, будучи не в настроении для её ласк. Она была несправедлива, он знал это, но она не понимала, насколько лицемерной выглядела в его глазах. — Просто заниматься тем, что он любит, и, может быть, это не самая прибыльная работа, но если это делает его счастливым и являет собой здоровую для него атмосферу, тогда в чём проблема? — на мгновение Джису умолкла, уставившись на своего парня и коротко вздохнув, прежде чем полностью выпустить его из своей хватки. — С каких это пор ты его защищаешь? — она всё ещё умудрялась ласково поглаживать его по щеке, но её усмешки хватило, чтобы успокоить быстро бьющееся тэхёново сердце. Он боялся, что она ещё сильнее углубится в этот вопрос. По правде говоря, у Тэхёна не было на него ответа. Некоторое время назад его просто тянуло к младшему, а потом он увидел эту боль в его глазах, и в нём словно что-то щёлкнуло. Желание защитить, копнуть глубже в то, что скрывалось за личиной его бесстрастия. — Я думала, что ты ненавидишь его. — Я никогда не ненавидел его, — ему показалось, что он, возможно, ответил слишком быстро, но Джису не обратила на это внимания. Она просто хихикнула на такую реакцию, быстро сказав «Ты бегаешь от него, как от чумы», что заставило Тэхёна в страхе отшатнуться. Причиной его поведения было вожделение, не ненависть. Но сказать об этом ей он не мог. — Я просто понимаю, что он чувствует, ведь его семья пытается глушить в нём его страсть, а это может быть оскорбительно и болезненно, Джису. — Ладно, я больше ничего ему не скажу. По крайней мере, следующий шаг — его переезд отсюда, — она обвила руками его шею, наклонившись, чтобы поцеловать Тэхёна, который заставил себя ответить ей. — Тебе не нравится? Снова только мы. Вся квартира предоставлена нам, — её губы скользнули ниже по его подбородку, оставляя нежные поцелуи на шее и обнажённых ключицах. Обычно он ответил бы тем же и отнёс её в спальню, но последние пару недель он не наслаждался этим так, как прежде. Особенно сейчас, когда вопрос по-прежнему был не до конца решён. — Ты должна извиниться. Джису вздохнула, отпрянув, и, к счастью, она достаточно отвлеклась на его слова, чтобы отсутствие действий с его стороны осталось незамеченным. — Он уже большой мальчик, Тэ. Небольшую критику пережить сможет, — она похлопала его по животу, быстро оставив поцелуй на щеке, а после ускользнула в спальню. Он слабо расслышал, что она там говорила про душ, но всё-таки оставил её в покое. У него не было сил быть рядом с ней прямо сейчас, и, когда он сел за стол, всё, о чём он мог думать, так это о проблеске боли в глазах Чонгука. Тэхён полагал, что ему не следовало так его защищать, но он просто был очень хорошо знаком с этим разочарованием. Он и раньше был на его стороне, и осознание того, что Чонгук переживает то же, что пережил он, задевало струны его души. Возможно, именно это сопереживание заставило его пойти вперёд, а ноги — повести его прямиком в комнату Чонгука прежде, чем он успел детально продумать свой план. Он забарабанил пальцами по двери, ожидая ответа, которого, как он знал, ему не услышать. — Чонгук? — Тэхён воспользовался этим знанием, открыв дверь и войдя внутрь, и увидел Чонгука, лежащего на кровати с телефоном в руке и удивлённо глядящего в ответ. — Могу я войти? — младший жестом пригласил его зайти в комнату, и Тэхён закрыл дверь, чтобы Джису ничего не услышала. — Эм, — трудностей в общении у него точно не должно было возникнуть, да и обычно Тэхён был мастером в общении и легко помогал другим открыться. Сейчас же всё было по-другому: он нервничал и боялся, что скажет что-то не то и сделает всё только хуже. Но он был обязан воспользоваться подвернувшимся шансом, надеясь, что сможет исправить увиденное чуть раньше в этих блестящих, словно у оленёнка, глазах. Так что он сделал уверенный шаг вперёд, присев на край кровати Чонгука, чтобы извиниться от имени Джису. — Я просто хотел извиниться за Джису. Она просто… Ну, я полагаю, ты знаешь, какая она, — он не мог заставить себя встретиться глазами с младшим, но уже чувствовал его взгляд на себе. Сознательный и любопытный, что лишь всё усложняло, не давая ему повернуться и улыбнуться так, как он того хотел. — Дело в том, что я просто хотел поздравить тебя и сказать, что я горжусь тобой. Последовало непродолжительное молчание. Тэхён наконец обернулся и увидел, что Чонгук пялится на него с шокированным выражением лица. — О, — сказал он так, словно это была последняя вещь, которую он ожидал услышать. От этого Тэхён покраснел, подумав, что перешагнул некую границу; не помогло и знание того, что она была у них прежде — это больше не имело значения. Тэхён закусил губу, прогнав эту мысль, и продолжил. С мыслью, что, возможно, ему снова всё это привиделось. — Я знаю, отношения в семье могут быть сложными. — Преуменьшение года. Тэхён тихо усмехнулся, почувствовав, как сжалось его сердце, когда он увидел настоящую, искреннюю улыбку на лице Чонгука. Это был первый раз, когда ему посчастливилось стать свидетелем подобного, и от этого по нему прошлась волна страха. На мгновение он почти пожалел, что пришёл сюда, теперь понимая, что это приведёт его лишь к ещё более глубокой привязанности. — Это правда, но я на самом деле понимаю, что ты чувствуешь. — Да? — Чонгук наклонил голову, его вопрос таил в себе скрытый смысл, но Тэхён ведь мог навоображать себе ещё и это. Находя преданность там, где её и в помине не было. Вопрос выбил его из колеи всего на секунду, а сердце забилось слишком быстро в отличие от привычного своего ритма. — Я, эм, дело в том… — он не должен быть таким слабым перед ним, но чем больше времени он находился рядом с младшим, тем беспокойнее становились его эмоции. Его шансом на спасение было сменить тему разговора, поджав пальцы рук, лежащих на коленях. — Моя семья ненавидела меня за то, что я решил изучать искусство, — где-то на периферии он заметил кивок. — Но я всё ещё занимаюсь этим, потому что это то, что я люблю, и не сожалею ни о чём. Так что, — это была плохая идея, Тэхён знает, но он доверился своим инстинктам и протянул руку вперёд, чтобы схватить чонгукову ладонь. Жар, который он чувствовал ранее, вернулся с силой в десять раз сильнее, — я надеюсь, что ты поступишь так же. Чонгук молчал с ним в унисон, но их сплетённые ладони по-прежнему лежали поверх покрывала. Тэхён чувствовал, как ослабевает его уверенность, а пальцы, лежащие поверх чонгуковых костяшек, дрожат, и он попытался высвободить ладонь, боясь, что зашёл слишком далеко и причинил ему дискомфорт. Тэхён позволил себе продлить прикосновение, а затем зашевелился, тут же заскучав по их контакту. Чонгук же, однако, не хотел вот так вот всё обрывать. Его рука потянулась вперёд и крепко обхватила ладонь Тэхёна, заставив того удивлённо поднять глаза и увидеть трогательную улыбку другого. — Это, пожалуй, самое приятное, что мне кто-то когда-либо говорил. Тэхён рассмеялся, но был сфокусирован лишь на их ладонях, всё ещё сплетённых друг с другом. Он не должен был придавать такого значения этой ситуации, зная, что, продолжи они, эта ласка лишь оплодотворит те эмоции, которыми он был охвачен. Тэхён бы остался сидеть так навечно, но звуки, принадлежащие Джису, находящейся в своей комнате, заставили его отстраниться. Пустота ладони теперь казалась слишком чужеродной. — Я пойду, — он поднялся с кровати, закусив губу и запоздало отреагировав, словно не мог решить, что делать дальше. Он лишь надеялся, что не выглядел глупо. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Тэхён. Даже тогда Тэхён не осмелился оглянуться.

*

После той ночи в комнате Чонгука отношения между ними едва заметно изменились. Тэхён продолжал питать к нему некоторые желания, довольно сильные, но одержал победу в том, что больше не порывался избегать Чонгука или убегать, только завидев его. Он мог чувствовать себя комфортно в одной комнате с Чонгуком, зная, что тот находился в нескольких футах от него, не терял самообладание и не пытался удовлетворить своё любопытство в том, каково быть с мужчиной или, точнее, с Чонгуком. Что привело их к тому, где они находились сейчас: Тэхён вновь сидел за кофейным столиком, на котором были разбросаны книги, вытянув под ним ноги. У него скоро устный экзамен по самому нелюбимому предмету в этом семестре. Его единственным утешением был Чонгук, вежливо обитающий на балконе и делающий наброски различных геометрических узоров. Тэхён несколько раз пытался заглянуть туда, но так он был бы слишком очевидным, да и не хотелось ему нарушать тот тихий покой, что установился между ними. Не то чтобы не было заметно, как он сгорал от нетерпения посмотреть. Поэтому его маска была быстро разрушена ухмыляющимся Чонгуком. — Мог бы просто попросить, чтобы я дал тебе посмотреть. Или ты предпочитаешь вместо этого пялиться на меня? Он бесчисленное количество раз краснел в присутствии младшего, но в этот раз он покраснел так сильно, что начал заикаться, как дурачок. За что был вознаграждён довольно громким смехом Чонгука, приятное звучание которого Тэхён надеялся услышать вновь когда-нибудь в ближайшее время. — Я не пялился на тебя… — Хм, — Чонгук поднялся со своего места, пересев на новое рядом с Тэхёном, только на диван, а не на пол. Он поднял свой скетчбук, показав Тэхёну огромный геометрический узор из тёмных линий, украшающих лист бумаги, смелый и красивый, но внимание старшего привлекла большая розовая роза, находящаяся в середине треугольника. Она была реалистичной и настолько детализированной, что могла смело посоревноваться с настоящей. Это заставило Тэхёна громко ахнуть, ухватившись за край альбома и восхитившись цветом и оригинальностью. — Это для татуировки? — Да, — Чонгук затенял область возле листа розы. — Клиент хотел сделать её на предплечье. — Ему понравится, — Тэхён говорил на полном серьёзе. Он не понимал, как родители Чонгука и Джису не восхищались его необузданным талантом. Было совершенно ясно, что эта работа была создана для Чонгука, и через несколько лет он наверняка смог бы обзавестись собственной студией, если бы захотел. — Это прекрасно. — Да? — Чонгук взглянул на него сверху вниз, улыбнувшись похвале. — Да, — Тэхён старался игнорировать количество бабочек, только что выбравшихся из коконов в его животе. Но яркая, во все зубы улыбка сделает такое с любым человеком. — Спасибо. Обычное слово, но в нём чувствовалось такое понимание, которого, подумал Тэхён, они не смогли бы когда-нибудь достичь в своих отношениях. Ему показалось странным осознание того, что он избегал Чонгука только из-за тяги к нему и, возможно, отчасти потому, что он показался ему не слишком приятным собеседником. А что теперь? Теперь Тэхён должен был признать, что за этим его задумчивым поведением скрывался более мягкий человек. Всё ещё немного грубый местами, но гораздо более открытый для разговоров и общения. Единственным минусом было то, что Тэхён чувствовал, как желание в нём разгорается всё ярче, сильнее и ещё больше в его сердце, на расшифровку чего прямо сейчас он не хотел тратить своё время. Даже если он чувствовал этот пьянящий аромат его одеколона с такого расстояния. Крадущий его чувства, что идеально сочетались с едва слышным запахом табака на младшем. Он пытался не обращать на это внимания и сфокусироваться на скетчбуке, но в сознании уже витали образы, связанные с Чонгуком. Это было единственной причиной, по которой он позволил самоконтролю ускользнуть, а словам — сорваться с языка прежде, чем он смог осознать, как голодно они прозвучат. — От тебя приятно пахнет. Тэхён был таким наивным, полагая, что на этом их беседа закончится. Может быть, даже ожидал, что младший быстро и беспричинно улыбнётся на такой комплимент. Вместо этого он получил в ответ задыхающийся смех, а в тоне Чонгука явно проскользнуло веселье. — Я приятно пахну? — Н-нет, я имел в виду… — Тэхён напряжённо вздохнул. — Я лишь унюхал запах сигарет. Так что просто запутался, — это было просто ужасным подведением к следующим словам, но всему виной был кавардак в его мыслях и эмоциях. — Тебе следует бросить курить. Это вредно. — Выкрутился, — младший лишь усмехнулся, вновь закинув ноги на стол, где лежали все учебные принадлежности Тэхёна. Тэхён только и смог, что проворчать себе под нос, уже привыкший к такому грубому его вмешательству. — Что ты изучаешь? — Современная европейская драматургия, если тебе интересно, — он начал бездумно листать книгу, стараясь делать вид, будто младший не находится в паре дюймов от него, выглядя как самый настоящий плохой парень. Это не должно выглядеть так привлекательно, но Тэхён оказался пугающе слабым перед эстетикой Чонгука. — Звучит скучно. Тэхён лишь что-то пробурчал в ответ, слишком сфокусированный на подавлении желания наклониться ближе и уложить голову на колено младшего. Он чувствовал, как всё его тело зудит от жажды прикоснуться, почувствовать то тепло, которым он стал одержим пару дней назад, когда они переплели свои руки. В какой-то момент он почти протянул руку, и его одинокие пальцы задрожали в воздухе от желания и страха. Он посчитал, что ему повезло, когда вдруг услышал щелчок зажигалки и почувствовал едкий, тяжёлый запах дыма. — Что ты делаешь?! Здесь нельзя курить, — как бы тщетно это ни было, Тэхён не бросал попыток дотянуться до сигареты, зажатой пухлыми губами Чонгука, но на это младший лишь усмехался, с лёгкостью вырывая её. — Остынь, приятель. Джису не узнает, — он сделал длинную затяжку, выдохнув струю дыма, от которой Тэхён чуть не закашлялся. — Узнает! От этого запаха тяжело избавиться, — он приподнялся на локтях на диванной подушке, слабо потянувшись к руке Чонгука, который теперь удерживал сигарету меж длинных пальцев. — Если ты продолжишь в том же духе, то она узнает о каждой грёбаной выжженной дырке на твоём диване! — Чонгук отмахнулся от непоколебимых рук, сунув сигарету в рот и с силой сжав запястья Тэхёна. От его напора старший наклонился вперёд, едва слышно вскрикнув, и благополучно приземлился Чонгуку на колени. Тэхён мечтал о множестве сценариев, которые включали в себя конкретно эти колени. И распластанные по широкой груди руки, и кончики пальцев, исследующие впадинки и изгибы золотистой кожи, которая наверняка оказалась бы мягкой наощупь, несмотря на твёрдые мышцы под ней. Эти мысленные образы заставляли его сгорать почти каждую ночь, пока он находился всего в нескольких футах от Джису, лежащей рядом с ним. Он пытался прогнать волнение от этих мыслей, но чаще всего ему приходилось ублажать себя в ванной. В конце концов он почувствовал от этого отвращение, но только ради Джису, которая была ни сном ни духом о его действиях. Если бы она только знала… — Что- — Ты всегда такой напряжённый? — ухмыльнулся Чонгук с дразняще торчащей изо рта сигаретой, и Тэхён лишь покраснел и отвёл взгляд. Всё это — слишком для его тела и сердца. — Я знаю, что Джису может быть требовательной и властной, но, чёрт. Тэхён услышал, как тот засмеялся, казалось, совершенно не взволнованный их позой. Словно Чонгук и глазом не моргнул на возможные последствия этой ситуации. На самом деле, он обращался с Тэхёном так, словно тот должен был сидеть на его коленях, а его бёдра были созданы для того, чтобы их сжимал старший. От этого Тэхён удивился, позволив себе всего на секунду осторожно шевельнуться на чужих коленях, пристально наблюдая, как розовый язык младшего прошёлся по потрескавшимся губам. Чонгук ещё раз вдохнул, и на этот раз дым странно гипнотизирующе заструился из его носа. Он, казалось, был доволен этим и, подняв большой и указательный пальцы, махнул зажатой между ними сигаретой Тэхёну. — Я не курю. — Вот это да, — в его словах был слышен явный сарказм, и Тэхён закатил глаза, позабыв о своём затруднительном положении. — Ну же, попробуй. — Нет, — это должно было быть его сигналом отодвинуться, слезть с парализующих коленей и вновь вернуться к учёбе, как и положено порядочному человеку. Но близость вызывала зависимость больше, чем никотин, которым накачивал себя Чонгук. Тэхён так сильно хотел прикоснуться, обвести контуры его губ и острую линию подбородка, но его пальцы всё ещё лежали у него на коленях, и он разочарованно впился ногтями в свои ладони. — Боишься, что она заставит тебя лечь в реабилитационный центр после экспериментов с одной чёртовой сигаретой? — смешок. — Ну же, оживись. Выглядишь чертовски напряжённым. Оживись. Если бы только Чонгук знал, насколько захватывающе-драматичными были для него последние несколько месяцев. Интересно, как бы тот отреагировал, если бы он открыто признался, что дрочил на него? Действительно, оживись. Он лишь прикусил нижнюю губу, вспомнив, как маленький он наверняка удивился бы идее закурить. В конце концов, большинство детей тоже бы удивились, как и те, кто не пытался как-то экспериментировать и пробовать что-то запретное. В Тэхёне была доля упрямства, и он пошёл против своих родителей, без их ведома, конечно же, выпивая в средней школе. Ничего серьёзного: делал лишь пару глотков соджу, чтобы доказать, что он может отрываться так же, как и другие. Однако мысль о курении уже много лет не приходила ему в голову. К тому времени, как он стал достаточно взрослым, чтобы законно покупать сигареты, жажда приключений иссякла. Джису придерживалась той же позиции, когда они съехались, так что всё это осталось позади. На все его колебания Чонгук лишь шутливо хмыкнул, сделав очередную затяжку и пожав плечами. — Как хочешь. — Подожди, — Тэхён точно знал, что делает это не ради искушения попробовать разочек: он был взрослым и мог делать всё, что хотел. Но лучше просто знать, чем оставаться у Чонгука на коленях и подчиняться каждому его капризу, потому что Тэхён был слаб перед ним. Это должно было стать началом чего-то пророческого. Заметив его сомнения, Чонгук поднял руку и нежно взял Тэхёна за подбородок. — Открой рот. — Ч-что? Младший нетерпеливо вздохнул, проведя пальцем по нижней пухлой губе Тэхёна. — Открывай. Какого чёрта он творит, подумал Тэхён. Как он мог находиться настолько близко и казаться таким беспечным? Вот только тот сидел с парнем своей сестры на коленях и ласкал его нижнюю губу так, словно в этом не было ничего необычного. Тэхён от природы был прилипалой и не возражал против объятий с лучшим другом или чего-то в этом роде, но сейчас всё было по-другому. Он никогда не испытывал влечения к другому мужчине и не был близок с ним. И от этого его сердце было готово разорваться, а дыхание — сорваться к чертям от пальца, который опасно долго задержался на его коже. — Чонгук- — Просто, — Чонгук надавил на мягкую поверхность его губ, осторожно раскрыв их, отчего у Тэхёна перехватило дыхание. От этого прикосновения старший стал лишь податливее в его руках, завороженно наблюдая, как Чонгук сделал глубокую затяжку и наклонился ближе, — открой. Его движения заставили Тэхёна инстинктивно наклониться вперёд, замерев всего в нескольких дюймах от лица младшего. Он почувствовал знакомый жар румянца, настолько погрузившись душой и мыслями в Чонгука, что почувствовал, как ослабевает его самоконтроль. На его покорность Чонгук лишь ухмыльнулся и, игриво сверкнув глазами, приоткрыл его губы и впустил дым в рот старшего. Тэхён резко вдохнул по большей части из-за его близости, но жжение чужеродного дыма в горле всё же заставило его отстраниться. Он жалобно кашлянул; жар момента давно исчез, и Чонгук ликующе рассмеялся. — Ты действительно напряжён. Тэхён робко прижал руку к груди, пытаясь побороть охватившее его смущение. — Я никогда не пробовал, ясно? Так что это нормально, что я раскашлялся… Я слышал, что это нормально. — Хм, — Чонгук просто продолжил докуривать свою сигарету, явно позабавленный поведением старшего, и взглянул на него сверху вниз. От этого выражения на его лице Тэхён нахмурился, и его внутренний дух соперничества взял над ним верх. — Погоди, — сказал он, заметив любопытный блеск в глазах напротив. — Давай ещё раз. Чонгук приподнял бровь, осмелившись положить руку на бедро Тэхёна, обдумывая его просьбу. Жар его ладони заставил Тэхёна напрячься и сжать ноги, чтобы остановить поток возбуждения, вызванного этим прикосновением. Ему следовало лучше подумать, правда следовало, но Тэхён был слишком увлечён этой игрой, чтобы дать по тормозам. — А ты полон сюрпризов, Тэхён, — младший самодовольно затянулся ещё раз, умело сжав губы, чтобы не дать вырваться дыму до тех пор, пока он не наклонится ближе. Тэхён ожидал повторения старых манипуляций, но на этот раз Чонгук переместил сигарету в руку, отодвинув опалённый её кончик подальше от Тэхёна, и обхватил его за шею сзади. Единственной реакцией Тэхёна был вздох, благодаря которому Чонгуку открылось достаточно пространства, чтобы чувственно соединить их губы, раскрыв собственные, отчего резкий дым вырвался из его рта и щедро просочился в рот Тэхёна. На этот раз старший не закашлялся, ощутив лишь мягкие губы на своих, неподвижные, но всё равно страстные. От этого он сжал плечи Чонгука, настраиваясь на продолжительный контакт, от которого его лихорадило. Он пока не мог ответить на поцелуй, слишком шокированный происходящим, чтобы как-то отреагировать. Но он по-прежнему всё ощущал: каждое прикосновение чужих губ к своим, уверенный в том, что Чонгук почувствовал его бешеный пульс через поцелуй. Он чувствовал привкус сигарет, смешавшийся с отголосками пива, которое до этого выпил младший. Это сочетание не могло быть приятным, но Тэхёну оно казалось абсолютно райским. В воздухе повис вдох, но они оба были слишком зачарованы, чтобы разобраться, кому тот принадлежал, и Тэхён закрыл глаза, наклонив голову, отчего возникло более сильное давление на их губы. Чонгук воспользовался этим шансом, плавно скользнув языком внутрь и слившись с тэхёновым. Они целовались всего несколько секунд, но казалось, словно весь мир успел исчезнуть. Тэхён никогда прежде не испытывал ничего подобного. Жар, страсть, очень странные ощущения. Он пришёл к выводу, что в поцелуях мужчин больше силы, или это просто было чертой Чонгука, но всё это по-прежнему ошеломляло его. Каждая девушка, с которой он целовался прежде, была нежной, медленной в движениях губ и всегда передавала ему бразды правления. Всё не могло быть настолько наоборот. Чонгук схватил его за затылок яростно, но вместе с тем приятно, доминируя языком и с восхитительным напором касаясь его распухших губ. Тэхён обнаружил, что ему это очень нравится. Затем тот шевельнул рукой, скользнув пальцами вниз и схватив его за руку, и бесцеремонно оттолкнул его. Чонгук выругался, когда Тэхён упал рядом с ним, а его ноги оказались на гуковых коленях. Всего на секунду сердце Тэхёна ухнуло вниз при мысли о том, что всё произошедшее только что между ними для Чонгука было ошибкой. Затем он услышал, как открывается дверь, и понял, почему он оказался так далеко от младшего. Джису. Тэхён почувствовал укол вины, потому что он не может страдать из-за возможности быть отвергнутым Чонгуком. В идеале, это был бы наилучший исход. Но вместо этого он осознал, что, если бы она не пришла, в этот момент они были бы заняты чем-то посерьёзнее поцелуев. Как только Джису появилась в поле их зрения, Тэхён окончательно скинул ноги с колен Чонгука, забившись в угол дивана. Она моргнула, взглянув на них, но по странному стечению обстоятельств обратила внимание лишь на сигарету, всё ещё зажатую между пальцев Чонгука. Она практически дотлела до конца, впустую потраченная из-за того, что они были слишком заняты скользкими языками и соблазнительными губами друг друга. — Разве я разрешала тебе здесь курить? — Джису бросилась к ним, схватила сигарету за кончик и бросила её в пустую кружку Тэхёна, в которой когда-то был кофе. — Тэ, я же сказала тебе присматривать за ним. А вместо этого ты позволил ему курить, о Боже, этот запах так тяжело вывести из ткани. Тэхён был слишком взволнован, чтобы хоть что-то ответить, и потому просто смотрел, то открывая, то закрывая рот, на то, как она суетится и пытается проветрить диванные подушки. — Я, амм… Чонгук лишь раздражённо фыркнул, пожал плечами и поднялся с дивана так, будто ничего и не случилось. — Расслабься. Он пытался остановить меня… — он метнул бесстрастный взгляд в Тэхёна, но старший заметил, что в его глазах вспыхнуло что-то более глубокое. — Ты ведь знаешь, что мог сжечь всю квартиру дотла! — крикнула на него Джису, на что Чонгук, закатив глаза и отступив назад, ушёл в свою комнату, как делал частенько, когда рядом была Джису. Тэхён уже начинал привыкать, что нервничал всякий раз, когда Джису уходила, потому что это значило, что Чонгук неторопливо покинет свою обитель. Это было жёстким ударом по его и без того переполненному виной сердцу. — Он такой неблагодарный! — Джису схватила кружку и выбросила окурок. Её потребности навести всюду порядок повысились до максимума, и она взялась за мытьё посуды. — Не могу поверить, как ему только наглости хватило. Тэхён всё ещё находился на грани мыслей о поцелуе и реального мира. Он чувствовал, как покалывают губы, как ослаб язык от воспоминаний о другом. Этот опыт Тэхён мог описать только как дикий, приятный от их близости, но ощущения усилились, когда он понял, насколько серьёзным было произошедшее. Поцелуи — вещь прекрасная сама по себе, но целовать Чонгука — это словно читать уже прочитанную книгу. Только в этот раз он заметил то, что пропустил при первом прочтении. Он коснулся своих губ, упустив тот момент, когда Джису подошла и села рядом с ним, уложив свою голову на его грудь. — Ты в порядке, детка? — её пальцы скользнули по его обнаженным ключицам рядом с воротом его рубашки, отчего она счастливо вздохнула. — Что? — он хотел отодвинуть её: нежное прикосновение заставило его почувствовать себя чересчур уязвимым. — Да, конечно. Разве может быть иначе? — ну да, хотя бы потому, что я поцеловал твоего брата, подумал он. — Мне так жаль, что тебе приходится оставаться с ним. С ним тяжело управиться, да? Он сводил меня с ума, пока мы росли, и делает это до сих пор. Если бы она только знала хотя бы половину… — Нет, всё в порядке… правда, — Тэхён услышал, каким механическим прозвучал его голос, и от этого съёжился. Джису, казалось, ничего не заметила или просто слишком устала, чтобы обратить на это внимание. Она просто прижалась к нему крепче и ткнула пальцем в его родинку на носу. — В следующий раз не позволяй ему курить здесь. Ты такой простофиля. Запах такой сильный, что даже ты им пропитался, — она шутливо зажала нос пальцами, но от этих слов Тэхён сжался, понимая, насколько они правдивы.