Наречённый Стражницей

      После позднего ужина Фобос повел Элион на короткую экскурсию по замку, но только после того, как девочка заверила его в своем хорошем самочувствии. Брат оказался очень учтивым, совсем не обращал внимание на то, как нелепо она крутит головой, и искренне переживал за её здоровье. Седрик и новая знакомая Миранда неслышными тенями шли чуть позади, не влезая в личное пространство, но неизменно сопровождая их в каждом зале. Вслед за ними, на почтительном расстоянии, вышагивали два стражника, стараясь сильно не греметь латами. Элион обратила внимание на них и их товарищей, стоящих на каждом входе и выходе, и это её немного напрягло. Разве нужна была необходимость в вооружённых людях в картинной галерее?       — Наши дядя и тетя, граф и графиня Примроуз, — остановившись около очередного портрета, сказал Фобос. — К сожалению, ныне покойные, как ты могла заметить.       — Прости? — неуверенно переспросила Элион. — Почему?       Фобос повернулся к ней, чуть удивлённо окинул взглядом, а после его глаза понимающе прикрылись на пару секунд. Он виновато растянул губы в улыбке. В этот момент брат показался Элион самым прекрасным человеком в мире. Он и без того был красив, с истинно аристократической внешностью, своими манерами и поведением, но это понимающее выражение на его лице превратило его в ожившую статую античного бога. Она внутренне содрогнулась от негодования: и кто только посмел назвать её прекрасного брата таким громким и клеймящим именем?!       — Я должен извиниться, мне непривычно думать, что ты ничего не знаешь о своей родине, — брат чуть приблизился, положил теплую ладонь ей на плечо, а другой обвел огромную галерею жестом. — Видишь ли, на Меридиане картинные рамки белого цвета символизируют траур. На холстах, помещенных в такие рамы, изображены умершие.       — Вот оно так, — рассеяно сказала Элион, обводя взглядом картины. — На Земле цвет траура чёрный...       Перед глазами вдруг зарябило от обилия белых рамок. Она оглянулась назад, на портреты, мимо которых они уже прошли, и обнаружила белые рамки и там. Неужели все эти люди, всё её родственники были мертвы? Браун сразу же вспомнились пустые альбомы и рассказы ненастоящих родителей о её тётушках и дядюшках, о двоюродных бабушках, которых она никогда не видела. Странная схожесть ситуации неприятно отдалась в груди, кольнув сердце.       Она вновь вспомнила слова Седрика о том, что её настоящие родители были убиты, а её саму похитили и спрятали в другом мире преступники, всё это время выдававшие себя за её родных. Неужели они причастны к смертям остальных её родственников? Но ведь здесь так много белых рамок!       Фобос, конечно, заметил её подавленное состояние и с печалью в голосе спросил:       — Я расстроил тебя?       — Брат, скажи, — она повернула к нему голову, доверчиво заглянула в зелёные глаза. — Неужели мы остались одни?       Фобос тяжело вздохнул, его ладонь несильно сжала плечо Элион, этим простым жестом молчаливо отвечая на её вопрос. Он пошел вперёд, утягивая девочку за собой.       — Видишь ли, Элион, немногие люди были рады, что только наш род правит на Меридиане. Многие хотели взойти на престол, но только Эсканоры могли стоять у власти. В ходе свадеб, если дело касалось королевы, муж был обязан отречься от своего рода и взять нашу фамилию. Последние три поколения это недовольство сильно выросло. Наша бабка Нелиана обращала мало внимания на то, что думают другие аристократические семьи или простые жители Меридиана. Из-за её незаинтересованности, прямо под нашими стенами родилась группа мятежников. На протяжении многих лет их становилось всё больше: они подговаривали стражу, отправляли шпионов в замок. В конечном итоге это недовольство вылилось в переворот. Он случился спустя несколько дней после твоего рождения.       Они остановились у огромного полотна, и Элион сразу же поняла, кто на нем был изображен. Уж своих настоящих родителей, так похожих на неё и брата, она бы точно узнала, а слова Фобоса только подтвердили её мысли:       — Королева Вейра и король-консорт Зенден Эсканоры.       Посреди картины сидела женщина на троне, с длинными серебристыми волосами, убранными в сложную высокую прическу, и с восхитительными яркими зелёными глазами. Она была красива, казалась какой-то воздушной и далекой, будто бы светящейся изнутри, но надменное выражение лица отталкивало и даже пугало. На ней было строгое зеленое платье, полностью расшитое драгоценными камнями, начиная с узкого корсета и заканчивая полами многослойной юбки. На шее и руках - множество украшений, а на голове - высокая ветвистая диадема, вплетенная в волосы. Художнику очень хорошо удалось передать блеск драгоценностей, казалось, ещё мгновение и в глаз Элион ударит солнечный зайчик.       За королевой, по её левую руку, стоял мужчина, высокий и худощавый. Светлые волосы убраны в незатейливую прическу до плеч. Лицо у него было скуластое, вытянутое, с ухоженной бородкой на конце тонкого подбородка и глубоко посаженными голубыми глазами. В отличие от женщины, его одежда была намного менее броской: в тёмном камзоле, расшитом золотистыми нитками так, что кажется, будто по его левой руке и груди вьется дракон, да в таких же тёмных штанах, зато с богато украшенными ножнами, висящими на поясе.       — Мне было тринадцать, когда это произошло, - негромко сказал Фобос, когда Элион скользнула глазами по мальчишеской фигуре справа от королевы.       Маленький брат мало чем отличался от себя настоящего, но ещё он был точной копией своей матери. Такой же овал лица, такие же нереальные зеленые глаза, будто два изумруда. На портрете ему было лет десять, но художник изобразил его чрезмерно... взрослым. Он стоял полубоком, с идеально ровной спиной, положив одну руку на изгиб трона, и серьезно смотрел куда-то вперед, словно за рамки холста. Передние пряди собраны в косички и убраны назад, сильно контрастируя с иссиня-черным жилетом и такой же тёмной рубашкой под ним. Строгие штаны, до блеска начищенные туфли, и никаких украшений.       — С одной стороны, я даже рад, что тебя забрали, - Элион посмотрела на брата, что также рассматривал картину, но его глаза были прикованы к королеве. — Ты не видела, что здесь началось с твоей пропажей. Это к лучшему: не лучшие воспоминания для ребенка. Хотя и сейчас ситуация с мятежниками мало изменилась.       — Поэтому здесь так много стражников?       — Да, — Фобос повернулся к ней, откинув беглым взглядом коридор. — Мы всё ещё не в безопасности, Элион. За пределами замка заговорщики сбились в группы и постоянно устраивают диверсии, вредя солдатам и простым жителям Меридиана. Мне удалось задавить большую часть мятежников, но сейчас они ушли в подполье и мы в любой момент ожидаем удара.       Элион поежилась. Седрик говорил ей, что она принцесса из другого мира, и Браун представляла совсем другое. Когда она проснулась в богатой, огромной спальне, она сразу представила мир с единорогами и драконами, бескрайними равнинами, средневековыми городками и каретами, мерно передвигающимися по каменным дорогам. Элион видела шелка и парчу в своей комнате, множество красивых платьев и приветливых служанок, радостных из-за её появления. Но то, что сказал Фобос, не просто разрушило её представление о Меридиане, а изрядно напугало девочку.       — Именно по этой причине я хочу представить тебе твою личную охрану. Седрик не всегда будет рядом и я тоже, так что будет лучше, если ты познакомишься с ними как можно быстрее, — стараясь сгладить неприятное впечатление, Фобос улыбнулся, протягивая ей руку. — Я вижу, что ты устала и тебе нужно обдумать услышанное, поэтому на сегодня мы закончим с осмотром замка. Но после я обязательно расскажу тебе всё, что ты пожелаешь.       Элион осторожно вложила свою ладонь в его, большую и теплую, и подумала, что ей очень повезло с таким понимающим и добрым братом. Она на миг вспомнила Корнелию, вспомнила, как они были близки. Она бы даже могла назвать её своей сестрой, ведь они всегда были рядом и всегда поддерживали друг друга. Но Фобос был ей родным, Элион словно бы чувствовала связь между ними. Образ улыбающейся Корнелии померк, зато фигура брата перед ней словно бы стала больше.       Они прошли через несколько залов, прежде чем вернулись в королевское крыло. Замок готовился к ночи, в коридорах то и дело мелькала прислуга, в тишине протирающая мебель или полы, но, с их появлением, люди поспешно жались к стенам и покорно сгибались в поклонах и реверансах. Брат мановением руки с помощью магии задергивал тяжелые гардины, погружая замок в сумрак, разгоняемый одними лишь свечами. Элион это напрягало, но она молчала, следуя за Фобосом до своих покоев, где её уже ждала целая толпа. Из всех воинов она запомнила только четверых, личных телохранителей: высокого и жилистого Краха, командира отряда, братьев близнецов Честера и Дамьена, и Лохана, самого молодого среди них. Когда солдаты разом ударили в нагрудники и опустились перед ней на одно колено, Элион отчетливо вздрогнула, отступив на шаг, но всё-таки смогла растянуть губы в дрожащей улыбке и негромко поблагодарить их за службу. Фобос только довольно кивнул на её слова.       Уже в своей комнате, ожидая, когда служанки помогут снять платье и переодеться в другое, Элион ощутила слабость. Она не знала, почему, ведь ничего такого девочка не делала, к тому же только недавно поела и должна была быть полна сил. Но тем не менее, едва она сняла венец и легла на большую кровать, Элион почувствовала, как проваливается в сон. Снилось ей что-то тревожное и абстрактное, но проснуться не получалось, потому всю ночь она вертелась, даже не слыша отдаленный грохот и крики летящие со стороны балкона.

***

      — Корнелия!       Громкий крик Хай Лин, усиленный ветром, едва не оглушил стражницу, заставив её дернуться. Она парила не так высоко над землей, но была занята тем, что пыталась вырвать часть каменной породы из скалы, на котором стоял замок Эсканоров, и завалить проход в катакомбы. К сожалению, какое-то невидимое силовое поле сводило все её усилия на нет, и магия только развеивалась, не доходя до камня. Подлететь ближе не получалось, заклинание Фобоса сжигало до пепла всё, что подходило слишком близко, оставив в только позеленевшей земле выжженную линию. Эта линия превращалась в ровный круг, отрезавший скалу от всего мира и накрывшая её куполом. Они уже попытались подкопаться в подземные пещеры и налететь сверху, но только потратили силы и время впустую. Казалось, что замок был надежно закрыт в невидимом ларце, внутрь которого никак не пробраться.       Это злило и пугало - откуда у Фобоса такие силы, чтобы закрыть огромную территорию от всего живого, если раньше он никаких заслонок на ходы в подземелье не ставил? Ещё недавно, каких-то несколько месяцев назад, он едва не умер после памятной встречи в картиной галерее, а теперь умудрился отрезать все пути в замок! Ещё и призвав на его защиту таких тварей, что невольно немели ноги. По рассказам Ватека и Трилл, Эсканор остро нуждался в магической силе и власти, потому и подпитывался всеми жителями Меридиана, выпивая их до дна. Так откуда такие возможности? Неужели всё дело в Элион? Она всё-таки примкнула к братцу и решила помочь ему в борьбе против стражниц?       Корнелия вовремя отлетела в сторону, ещё даже не зная, от чего нужно уворачиваться, но ей повезло - пламенный снаряд пролетел мимо, едва не задев развевающуюся на ветру пурпурную юбку. С грохотом тот рухнул вниз, прочертив глубокую борозду в цветущем поле, ещё недавно бывшим болотом. Пламя продолжало гореть, несколько углей откололось и разлетелось в стороны, поджигая траву. Хейл обернулась, злобно сбросив прядь волос с лица: внизу, на другой стороне холма, в неё целились из требушета. Да кто целился...       Калеб назвал их лурденами, человекоподобными тупыми тварями, но сражались они отнюдь не глупо. Им не хватало построения и тактики, но это не мешало существам брать мятежников силой и количеством. К тому же, они явно были знакомы с механизмами, раз управляли баллистами и требушетами, да и в руках некоторые из них держали не дубины, а двухплечные луки. Но намного хуже их оказались визгливые ларвеки - гигантские гусеницы с будто бы бронированным хитиновым панцирем. Эти зарывались в землю, закручивались спиралями, чтобы потом разметать нападающих по полю боя и начать давить их хвостом или пытаясь сожрать. К тому же ларвеки умели плеваться какой-то очень липкой дрянью и те немногие дальнобойные оружия мятежников и осадные башни были очень быстро выведены из строя парой плевков. Механизм намертво слипся, оставив их без прикрытия с тыла.       Иными словами, их налёт на замок совершенно не удался.       Они хотели проверить, насколько щит Фобоса крепок, и, по возможности, найти какой-то проход внутрь, раз уж в лоб зайти не получится, но теперь рисковали потерять множество бойцов в этой бойне. Ещё на подходах к замку перед ними было пустое сумрачное поле, но, едва в барьер полетел первый выстрел краденной баллисты, из пещер в скале полезли лурдены. Их оказалось так много, что даже стражницы растерялись, не зная, как поразить такое количество противников. Барьер без сопротивления пропускал чудовищ за свои пределы, они так же легко проникали обратно под его защиту, но никто из мятежников не смог проскользнуть вслед за ними. Корнелия пыталась обвалить проходы, взывая к своей стихии, но чертов щит рассеивал её магию. А уж когда с другой стороны холма противники неожиданно выкатили свои баллисты и требушеты, и из-под земли полезли ларвеки, стало слишком жарко.       Корнелия всё равно пыталась пробиться внутрь: где-то там была Элион и девушке было необходимо с ней поговорить, вразумить подругу, но ей продолжали мешать. Разозлённая, Хейл пурпурной вспышкой пролетела над головами сражающихся, рискуя поймать стрелу, но сейчас мало что могло её остановить. В подступающей ночи едва удалось разобрать своих и чужих, всё внизу превратилось в кишащую массу сражающихся. Рядом на миг появилась Хай Лин, взмахом руки сбившая волну противников назад, где-то в стороне грохотали взрывы от фаерболов Тарани. Она с Вильгельмом пыталась перевернуть ларвеков на спину, чтобы после ударить в незащищённое брюшко, но пока огромные членистоногие не давали им продыху. Где-то позади Ирма водными плетями хлестала по наступающим чудовищам, прикрывая мятежников, уносящих раненых с поле боя.       Корнелия летела к требушетам. На полпути в её всё-таки выстрелили из одного, но стражница, сконцентрировавшись, смогла поймать летящий огненный шар и запустить его обратно. Виски отдались болью от перенапряжения, но огромный камень, перемазанный в смоле, влетел в осадные орудья, влекомый её волей. Два требушета разлетелись в щепки, третий, задетый ударной волной, повалился на бегающих внизу лурденов. Отовсюду раздавались крики, оглушая и наводя жути. От адреналина пульсировали вены и лихорадочно билось сердце.       — С дороги! — прокричала Корнелия, взмахом руки отправляя целящегося в неё лурдена в полёт ударом каменной глыбы.       Тот завыл, придавленный огромной тяжестью к земле, но на его месте сразу же появились целых четыре лучника, тут же выстреливших в девушку. Она успела проскочить вперед, нашла более-менее свободное от противников место и рванула туда. Едва её ноги коснулись земли, во все стороны прокатилась дрожь, отбрасывая лурденов прочь. Корнелия опустилась на колени, ударила руками по почве под собой. От её пальцев потянулись трещинки, быстро превращающиеся в огромные ломанные линии. Хейл прикрыла глаза, полностью отдаваясь своей силе; они ей были не нужны, она чувствовала каждый шаг, каждое прикосновение, и тяжесть орудий. Трещины устремились в ту сторону, раскалывая землю. Над полем пронёсся грохот, вой чудовищ, скрип дерева, а Корнелию словно по голове ударило. Она потеряла равновесие, онемевшие руки едва удержали её в сидячем положении. Голову обнял раскалённый обруч боли, и стражница не сразу поняла, что её подняли в воздух.       — Отлично, Корнелия! — голос Хай Лин вдруг ударил по ушам, а в лицо подул свистящий ветер.       Хейл поморщилась, едва разлепив склеившиеся веки. Перед глазами всё плыло, но самое главное она всё-таки смогла разглядеть - нигде не было видно возвышающихся требушетов. Хай Лин стремительно относила её прочь от образовавшегося в земле провала в противоположную сторону, туда, где мятежники бессмысленно пытались очистить баллисты от налипшей паутины ларвеков и наскоро перевязывали раненных. Её передали из рук в руки, а спустя мгновение от стражницы воздуха не осталось и следа, и только ветер ударил в лицо. Корнелия прикрыла глаза, борясь с приступом тошноты, опустилась прямо на землю - та дрожала из-за огромных гусениц, бьющихся где-то неподалеку. Тяжело вздохнув, она попыталась встать, но на плечо ей опустилась большая ладонь, пригвождая к земле. Обернувшись, Хейл увидела Ватека.       — Оставайся здесь, госпожа, — пробасил он, обнажая клинок. — Если ларвеки прорвутся сюда, защити раненых.       Он махнул рукой назад, на людей у баллист, а после бросился в бой, помчавшись к ближайшей толпе. С той стороны раздались крики мятежников, в стороны разлетелись лурдены и воины. Хейл едва не подкинуло вверх от прокатившейся по холму дрожи. Очередная членистоногая скотина вырвалась из-под земли, раскидав и своих и чужих. Корнелия сглотнула липкую слюну, отдающую солоноватым, и вновь закрыла глаза, потому как выдерживать пляшущие перед ними пятна не могла. Она невесело хмыкнула: с таким перенапряжением её саму нужно защищать.       Словно услышав её мысли, рядом раздались взволнованные крики, а в лицо ударили мокрые брызги. Корнелия не успела встать, только распахнула глаза, чтобы увидеть, как Ирма обхватывает неожиданно оказавшегося слишком близко лурдена поперек груди водяным хлыстом и отшвыривает его в сторону одним мощным броском. Будто бы загустевшая вода обхватила её руки до самых плеч, длинные переливающиеся жгуты били наотмашь, отгоняя слишком активных противников. Ирма крутилась вокруг своей оси и два водяных хлыста летали из стороны в сторону, то и дело откидывая чудовищ обратно за барьер.       — Не спать, Корни! — прокричала ей Лэр, на миг останавливаясь и тяжело дыша.       — Да знаю, — хрипло отозвалась Корнелия, сжимая кулаки и кое-как поднимаясь на ноги. Перед глазами потемнело, но пару секунд спустя она проморгалась и вновь увидела безрадостную картину боя. — Уже встала.       Вдалеке громыхнуло, яркая вспышка резанула веки. Раздался противный стрекот и визг - значит, Тарани и Вильгельм завалили ещё одного ларвека. А сколько осталось? Корнелия прищурилась, пытаясь разглядеть хитин тварей в сумраке ночи, когда где-то позади неё раздался напуганный крик одного из мятежников:       — Лорд Седрик! На юге лорд Седрик!       По пустырю разлетелся грозный рык огромного нага, перепуганные крики раненных слились в один. Лурдены, заприметив своего командира, явно ободрились, завыли на разный манер, а после с утроенной силой пошли в наступление. Выругавшись, Корнелия через боль захлопала крыльями, поднялась в воздух на пару метров, чтобы увидеть, насколько всё плохо. Их собирались взять в "кольцо": со стороны леса лезли ларвеки, с другой лурдены, а с третьей стороны к ним быстро приближался наг в компании воинов князя на боевых носорогах. С четвертой стороны был замок, закрывающий им пути к отступлению и выбрасывающий потоки чудовищ один за другим. Поднимая боевой дух, со стороны подкрепления княжеской армии раздались громкие трубные завывания.       — Бросайте баллисты и хватайте раненных! — закричала Корнелия, но её голос потонул в испуганных выкриках.       Она снова выругалась, - да так, что мать дала бы по губам, - резко воздела руки вверх, заставляя почву вздыбиться. Из-под земли к небу вырвались огромные корни, живой стеной закрывая ряды мятежников от приближающихся врагов, но надолго это им не поможет. Глаза резануло болью, в груди закололо и от неожиданности Корнелия едва не рухнула вниз, но в последний момент таки удержала себя в небе. Рядом вдруг оказалась Ирма, а над головой раздался громогласный голос Хай Лин, многократно усиленный ветром:       — Отступаем!       Водяные хлысты Лэр вдруг истончились, вытягиваясь вперед и обматываясь вокруг мятежников, тех, кто не мог идти. Их оторвало от земли, со стороны Ирмы донёсся слабый хрип, а после она и сама поднялась в воздух, оттаскивая раненных в сторону ларвеков. Перевязанные мятежники рванули в след за ней, кто прихрамывая, кто прижимая к груди пострадавшие руки. Корнелия ещё раз бросила взгляд на приближающегося Седрика, вновь мысленно потянулась к корням, но поняла, что у неё почти не осталось сил. Тогда она, сжав зубы, дернула руками и несколько маленьких отростков изогнулись, ударили по баллистам, разламывая их в щепки. Раз уж они не смогут их забрать, нечего оставлять оружие Фобосу. Сплюнув отдающую кровью слюну, она развернулась и полетела вслед за остальными, слыша очередной рев Седрика позади.       Рядом вилась Хай Лин, мощными потоками ветра отгоняя от отступающих мятежников лурденов. Впереди разразилась вспышка, в воздухе отчетливо запахло горелым и озоном, стало тяжело дышать. Тарани и Вильгельм постарались на славу, сжигая вместе с противниками воздух вокруг себя. Поле под ними было черным и блестящим от крови чудовищных гусениц. Они вдвоем перевернули очередного ларвека на спину, тварь забилась, пытаясь перекатиться. По бледному брюху пробежал Калеб, вонзил меч в сочленение ближе к голове, и чудовище противно заверещало, оглушая своим визгом сражающихся. Рядом с парнем появился Ватек, одним ударом отрубил суставчатую ногу, собирающуюся пронзить спину вождя повстанцев, а после огр закричал, приказывая всем отступать в лес. Его громкий бас разнесся по округе, подстегивая мятежников двигаться быстрее ничуть не хуже трубных звуков сзади.       Корнелия вырвалась вперед, опасно близко подлетела к очередной членистоногой скотине и, привлекая внимание на себя, ударила её ногой в глаз. Гусеница заверещала, отвернулась от толпы и попыталась сбить стражницу липким плевком, но ей удалось увернуться. С другой стороны чудовищ отвлекали Тарани и Вильгельм, пока Ирма и Хай Лин прикрывали отступающих мятежников. Калеб с Ватеком крутились внизу вместе с небольшим отрядом, не давая ларвекам и редким лурденам переключиться на раненных.       — Черт!       Очередной плевок твари всё-таки попал, склеив ноги вместе, но Корнелия не упала вниз, хотя по инерции её и откинуло сторону. Она взлетела выше, хотела схватиться за липкую паутину, но вовремя остановила себя - руки, скорее всего, намертво застрянут в этой дряни. Сделав ещё несколько пируэтов в воздухе, пока ларвек тщетно пытался ударить по ней то хвостом, то головой, Корнелия глянула в сторону и несдержанно ахнула, увидев, что Седрик и его армия уже давно преодолели её стену из корней и вот-вот ударят по ним.       — Вилл! Сзади! — закричала она во всё горло, обращая внимание сражающихся на нага.       Вильгельм, едва увернувшись от хвоста ларвека, взлетел вверх, так высоко, что никакая скотина не ударила бы по нему. Те это тоже поняли, попытались плюнуть в него паутиной, но перед ним возникла Тарани, мощной волной пламени сбившая летящие плевки в стороны. Ларвеки заверещали, больно ударяя своим визгом по барабанным перепонкам. Пользуясь моментом, пока чудовища отвлеклись на стражниц, Калеб выводил оставшихся мятежников прочь с поля боя. Волосы вдруг встали дыбом, начали электризоваться. Корнелия глянула на Вильгельма: в его руках медленно рос клубок из трещащих молний, а сам парень не отводил от него взгляда, разводя ладони в стороны. Тарани сожгла ещё несколько плевков паутины, покачнулась, хватаясь за виски. Корнелия рванула к ней, хватая подругу за плечи и не давая ей упасть прямо на раскрытые жвалы одной из тварей.       Рядом неожиданно протрубила труба, Хейл испуганно обернулась, заметив Седрика в десятке метров от них, когда над головой словно лопнул огромный шар. Уши заложило, по телу пробежали волны мурашек; вспышка осветила всё вокруг, а волосы резко поднялись вверх, пропуская через себя статическое электричество. В приближающуюся армию рванули десятки шаровых молний. Ушлый Седрик вовремя увернулся, но многие не успели последовать его примеру. Заверещали носороги, раздались крики и стоны воинов, попавших под удар.       Едва Вилл появился рядом, хватая Тарани и Корнелию за руки, тошнота вмиг отступила. На шее парня висело сердце Кондракара, пульсируя и отбрасывая блики в глаза. Теплые волны силы накрыли Хейл с головой, тело стало гораздо легче, и крылья с новой силой понесли её подальше от подкрепления Фобоса и ларвеков. Тарани сдавленно простонала и, не снимая очки, потерла переносицу. В темноте опустившейся ночи они были отличной мишенью из-за горящего розовым амулета. Прекрасно это понимая, Вилл цокнул языком, сердце Кондракара провалилось внутрь его груди и поток сил сразу же иссяк.       Они зигзагом пролетели над полем, взмыли в воздух, уворачиваясь от стрел, а после резко нырнули вниз, прячась среди раскидистых крон деревьев. Корнелия заприметила впереди убегающую толпу мятежников, оглянулась назад и, вытянув руку, вздыбила за ними землю, заметая следы. Несколько деревьев вырвались вместе с корнями из почвы и рухнули вниз, перекрывая дорогу преследователям.