Морровинд. Пепельные клинки

Темнеющее на закате небо начинало рябить от едва заметного сияния ранних звёзд, нависая над разбитой поросшей травой дорогой. Над холмом слева оно всё ещё напоминало об ушедшем безоблачном дне, мерцая гаммой разных оттенков голубого, озаряя контуры кустов и скал золотистым отблеском. Но Лорелин было совсем не до того, чтобы наслаждаться видами — она освобождала недавно найденное в болоте оружие от прежде скрывавшей его ткани. Как оказалось, меч при падении всё же погнулся примерно посередине клинка, оставаясь по-прежнему идеально прямым при взгляде со стороны дола. Работать им, конечно, надо будет осторожнее, скорее всего, вообще не принимая на повреждённую часть никаких ударов, но эльфийка отлично понимала, что это значило, начнись внезапно потасовка. Всё же отсутствие какого-либо средства защиты вообще было для неё ситуацией, мягко говоря, нестандартной. Неренкар тем временем, не сбавляя хода, натянул кожаные перчатки и накинул на голову мягкий капюшон, поверх которого плотно закрепил свой бацинет. Сталь шлема тянулась вверх и назад, имитируя форму эдакого загнутого колпака, создавая заострение прямо над затылком носителя. Кроме этой мелочи, он был идеально подогнан под форму головы альтмера, надёжно закрывая виски и даже верхнюю часть шеи, оставляя возможность свободно двигать головой. Пока что оставив забрало приподнятым, наёмник продолжал хмуриться и высматривать что-то впереди, попутно пощёлкивая ремешком на своих до неприличия широких ножнах. Они подходили в тишине, но только лишь покончив возиться с клинком, Лорелин почти перестала слышать какие-либо голоса. Сказав об этом вслух, она сразу же обратила внимание на одного-единственного данмера, одетого в драные лохмотья, стоявшего прямо на развилке. На первый взгляд показавшийся совсем безобидным, он держал в руке слегка приподнятую от земли дубину, на конце которой эльфийка смогла разглядеть почти идеальную форму костяного нароста, наподобие хвоста скального наездника. Холодок в мерцающих красных глазах незнакомца словно пробежался и по спине, вызывая, впрочем, странное и даже приятное чувство. Лорелин чувствовала, что сейчас что-то произойдёт, и затаив дыхание готовилась ещё разок выплеснуть скопившиеся в душе страдания. — Держись сзади, — услышала она голос Неренкара. Звуча мрачно и напряженно, он отдавал стальными нотками хладнокровия и уверенности, что было, пожалуй, нормально для представителей его народа. Впрочем, ещё ни разу эльфийка не видела представителей его народа в качестве бойцов передней шеренги, которые бы ещё успешно орудовали мечом. Ей оставалось лишь надеяться, что не придётся прикрывать спутника в ближнем бою, но правда была в том, что Лорелин не смогла бы, даже если захотела. Замедлив шаг, она слышала шаги группы людей, шелест травы и кустарника, отгораживающего от дороги едва видимую теперь повозку. От места, где ещё дымился костёр, выступило четверо, составив компанию незнакомцу с дубиной. Один из них сразу остановился у кустов, поправляя на голове тускло поблёскивающий шлем-тарелку и опустив на землю массивного вида арбалет. Слева, перегораживая западную дорогу на холм, несомненно, ведущую к уже виденному ранее мосту, встал крепкий молодой данмер, защищённый со всех сторон крашеными пластинами светло-серого цвета и придерживающий левой рукой большой овальный щит такого же цвета. Правее, где пролегала тропа на север, между скалой и местом стоянки бандитов, уже занял позицию неизвестный в крашеной броне, наподобие той, что Лорелин могла видеть на выезде из Сейда Нина. Воин, целиком закованный в костяные пластины, крепившиеся одна на другую, выглядел грозно, прослеживая сквозь узкую щёлку в цельном закрытом шлеме и придерживая копьё, возвышавшееся на две головы выше него самого. Щита при нём не было, но при подобном вооружении использовать ещё и его было попросту кощунственно. По крайней мере, в большинстве случаев. Главный в шайке казался знакомым — первым делом он вручил стоявшему на дороге парню с дубиной круглый деревянный щит, которого тому явно не хватало, и обернулся на путников, смело выходя вперёд. Он, хоть и был защищён костяными латами не хуже копейщика, всё ещё держал шлем подмышкой и той же рукой нащупывал длинный эфес меча, вероятно, рассчитанного на двуручный хват. — Мутсера, — резко остановившись в нескольких метрах от Неренкара, поздоровался главарь, в манерах и голосе которого Лорелин безошибочно узнала того самого юношу, что пристал к ним ещё на подступах к перевалу Зайнсипилу. — Кажется, у нас с вами возникло лёгкое… Недопонимание, не так ли? — Не понимаю, о чём ты, — отрешённо произнёс Неренкар, вставший напротив молодого данмера, угрожающе покачивая ножнами меча. — Говори прямо, что тебе нужно, Данделос-младший! Лорелин уже и не помнила, но видимо, именно такую фамилию носил старейшина в деревне на перевале. Быстро прокрутив события с утра, она вспомнила, что этого парня, кажется, звали Куо. Или Куон, хотя тут уже неважно, кого как звали, ведь судя по готовности банды и недобрым взглядам, обстановка не располагала к простому выяснению отношений. Но Куон Данделос явно не торопился переходить к делу. — Начнём с простого: у меня нет никакого желания тратить своё время на вас. Но что касается босмера, размазанного по дороге там, за перевалом, — главарь небрежно махнул рукой примерно в ту сторону. — Он был нам должен. И единственное, чем он мог заплатить, так это своими записями. А когда мы там оказались, нашли только ошмётки его сумок да тетрадные обложки. Вы же были единственными прохожими в тот промежуток, когда он мог бы там… — Да, это я уже понял. Ты решил, что мы застали его и что-то забрали. Неплохо для новичка, парень, но тебе ещё учиться и учиться, — Неренкар был непреклонен. — Ты не понял самого важного, альтмер, — огрызнулся Куон, явно задетый тем, что его перебили. — У тебя последний шанс признаться в том, что ты прибрал к рукам наше имущество. — Разве? Я, так уж вышло, самым прямым образом отношусь к Гильдии Бойцов Балморы. И если у тебя что-то пропало, может, я смог бы помочь, направив соответствующий запрос по возвращении. — Издеваешься? — Вовсе нет. Я предлагаю решить вопрос законными средствами. Что-то не нравится? Тогда ничем не могу помочь. — А я-то думал, что альтмеры интеллектуалы. Нас пятеро, а вас… Полтора, больше не дам, — мельком взглянув на Лорелин, ехидно усмехнулся Куон, чем вызвал смешок среди своих. — Ты подумай дважды, чем красоваться перед бабой. Тем более страшной, как жизнь в шахте квама, ха! Неренкар промолчал, но угрожающе покачнувшиеся ножны лишний раз доказали, что он начинал терять терпение. Эльфийка, которой уже дважды надавили на больное, впрочем, сама была недалеко от впадения в ярость, но, продолжая проклинать своего спутника за наглость и стремление нажиться на чужой смерти, не теряла голову. Она осматривала врагов и понимала, что шансы на победу при схватке будут невелики. Эх, если бы вернулись ей прежняя форма да старые клинок и лук, кольчуга или хотя бы один щит, всё было бы по-другому. Но бесспорно: при первых же признаках драки придётся отступать. И так уж вышло, что она уже решила, куда именно. Скала, торчащая из-под земли точно справа от места, где сходились в одной точке три тропы, имела несколько кривоватых уступов, на которые при желании можно было бы забраться, просто вытянув руки. Эльфы из рода бойчи, также известные как лесные или босмеры, всегда слыли непревзойдёнными древолазами и альпинистами из-за особого строения тела и жизни в вечнозелёных лесах Валенвуда. Сильные пальцы, небольшой вес тела и, безусловно, превосходное чутьё позволяло им легко преодолевать препятствия на пути и забираться на такие неровные поверхности. Но даже если Лорелин провернёт этот трюк и заберётся выше двух ростов врагов, ей будет угрожать как минимум арбалетчик. Значит, он — приоритетная цель, но стрелять по нему ранее, чем она заберётся, смертельно опасно. Учитывая всё это, эльфийка дожидалась, стараясь выгадать момент, когда переговоры зайдут в тупик. Тем временем Неренкар продолжал стоять на своём, и на сей раз уже его голос был насмешливым. — Что же такого было в тех записях мага, что вы так отчаянно стараетесь их стрясти по одному лишь подозрению? Может быть, формулы заклинаний? Или трактат по зачарованию? — Не твоё дело, — выпучив глаза, отрезал Данделос. — С чего бы вдруг это имеет хоть какое-то значение? — А с того, мой юный друг, — уверенным голосом продолжал альтмер, — что ни один волшебник не может оказывать подобного рода услуги, даже в уплату долга, без ведома Гильдии магов. Если всё законно, то мне, как представителю имперской власти, хоть бы и косвенному, необходимо взглянуть на контракт. — Нет его у нас. Он был у самого Тархиэля, вот и всё тут. — Правда? Очень жаль, но тогда, возможно, копия всё ещё хранится в архивах... — Слышишь, альтмер! Мы тут с тобой не шутим! — разозлился наконец Куон. — Выворачивай карманы, а не то… — Дай угадаю, — покрепче сжав рукоять своего меча, спокойно произнёс Неренкар. — Заставишь? Эта фраза определила всё. Данделос, провозгласив пару слов на своём, отступил назад, арбалетчик принялся поднимать своё орудие, а остальные дёрнулись вперёд. Но Неренкар оказался быстрее. Без единого лишнего движения он ринулся прямо на юношу, собиравшегося надеть шлем. Длинный и широкий клинок блеснул в свете звёзд так, что Лорелин едва успела разглядеть грозное, резко расширяющееся к кончику лезвие. Также она заметила, как странное помутнение возникло в воздухе вокруг арбалета, хозяин которого, кажется, рассчитывал первым добраться до самого опасного своего противника. Однако на деле он даже не сумел нормально поднять внезапно потяжелевшее устройство, не то чтобы прицельно выстрелить. Ниспосланный альтмером размашистый удар в наскоке настиг руки Данделоса, разом выбив из них шлем и прорезав совсем молодое лицо по переносице, после чего данмер, вскрикнув, схватился за голову. Он продолжил отступать словно по инерции, таким образом, выходя из ещё не начавшегося боя вторым. «Это шанс!» — восторженно подумала Лорелин, выхватывая клинок мага по имени Тархиэль и готовясь поддержать спутника в битве с тремя оставшимися врагами. Разумеется, последние и не думали дожидаться чуда и уже вступали в бой по мере возможного. Ближайший к эльфийке щитоносец, стоявший на пути к холму, поначалу двинулся к ней, открывая взгляду узкий боевой топор, но, справедливо посчитав его невыгодной целью, Лорелин решила отступить к скале. Концентрируясь на том самом запахе грозы, что исторгал зачарованный меч, она уже чувствовала таинственные колебания на холодной рукояти, гласящие о пробуждении его магических сил. И вот Неренкар, уже отогнавший от себя бойца с дубиной, умелым росчерком своего меча столкнулся с бронированным копейщиком, несомненно выигрывающим в длине оружия. Но на то Лорелин и пробегала мимо, что, незамедлительно представив в своих руках самую настоящую молнию, забежала самонадеянному противнику во фланг, где он, будучи обладателем колющего оружия, оказался открыт. И хотя он несомненно заметил её, внезапно выбежавшую из-за альтмера, так как стоял к ней буквально лицом, пытаясь проколоть вертящегося на месте противника, эльфийка взяла достаточную скорость. Она знала, что с магическим оружием ей необязательно наносить точный удар, и, резко затормозив на расстоянии удара, выбросила меч в направлении его правого наплечника, не прекращая концентрироваться на образе грозы в своей руке. Только и успев слегка дёрнуть копьём вверх, бронированный не отразил удар, словив острие меча Тархиэля прямо в подмышку правой руки. В одно мгновение клинок в руке эльфийки завибрировал, почувствовав малейший контакт, и в яркой вспышке заискрился, с хлопком направляя в противника электрический разряд, заставивший того вздрогнуть. Тогда и копьё, попавшее под беспощадный боковой удар альтмера, покрылось той же дымкой, что и арбалет незадолго до этого, и бронированный, будучи утянут оружием вниз, чуть не потерял равновесие. Но Лорелин, держа в голове как минимум ещё одного врага, оттянула руку с клинком на себя и, повернувшись, заметила щитоносца в серой броне, угрожающе размахивавшего топором над головой. Он находился сзади Неренкара и сбоку от эльфийки, таким образом будучи способным моментально предрешить исход боя, и, какая удача, что всё ещё отвлекался на неё! Отпрыгнув ещё ближе к скале, Лорелин приняла стойку правой ногой вперёд, навстречу нежеланному противнику, и на всякий случай вскрикнула, пока в груди оставался воздух: — Сзади! Не дожидаясь реакции спутника, эльфийка направила клинок на врага в светло-серой броне и, поддержав хват второй рукой, совершила два резких укола в его сторону. Что закономерно, тот воспользовался щитом и встретил оба, не дав им даже застрять в гладком и твёрдом материале, зато остановился, не имея возможности контратаковать. Топор его не обладал и вполовину такой длиной древка, как меч Тархиэля, так что сам нападающий был не особо рад. С другой стороны, щит погасил все посланные с ударами магические искры, оставившие только маленькие тёмные пятна на поверхности, напоминавшей панцирь жука, так что Лорелин было не легче. Неренкар же, вовремя услышавший, пусть и среди всего этого грохота, предупреждение, уже отпрыгнул в сторону холма и сам оказался за спиной щитоносца, о чём сообщил тому размашистым боковым. Тот, видимо, и сам, блокируя атаки эльфийки, заметил перемещение альтмера, поэтому успел двинуться назад и принять удар на щит. Конечно, так он открывался перед предыдущим оппонентом, но Лорелин решила воспользоваться заминкой и дёрнулась тут же к скале. Тем временем сквозь отчётливое дребезжание клинка Неренкара и непрекращающуюся с начала боя данмерскую ругань она различила шаги в свою сторону, теперь слева — там, где только что находился бронированный копейщик. Тот стремительно приближался, обнажив короткий меч, засверкавший в надвигавшемся полумраке. Значит, не так уж сильно его шарахнуло, ну да что поделать — с таким доспехом ему вообще не было смысла страшиться сокращения дистанции, а посему Лорелин лишь только наотмашь махнула магическим мечом, устремившись к заветному уступу. Подпрыгнув на небольшой камень у подножия будущего прибежища, она, стянув все мышцы в теле, резко распрямилась, отталкиваясь от неровной поверхности и искренне надеясь, что длины её рук хватит, чтобы ухватиться достаточно крепко. И вот, когда два последовательных прыжка впечатали её в отвесную поверхность, руки вместе с мечом оказались целиком на первом уступе, и тогда страх от преследования её бронированным по всем частям тела бандитом дал о себе знать. Невиданные силы прилили к конечностям эльфийки, и она так же резко, как и прыгая до этого, подтянулась, не рассчитав силы и влетев лбом в скалу, растущую дальше вверх. Сзади чиркнула о камень сталь, собиравшаяся не иначе попасть по самой Лорелин, но у бронированного ещё оставался шанс — он так просто не сдастся. Даже не дав себе оправиться после удара головой, эльфийка вскочила и прикинула, за что ей придётся схватиться, чтобы оказаться на вершине, и, недолго думая, принялась карабкаться по уступам. И пока она пыталась оказаться на высоте как минимум двух Неренкаров, ей послышался зловещий звук спуска рычага арбалета и свист толстой тетивы. Сердце ёкнуло так резко, что она тотчас решила, что если с её спутником что-то случится, вне зависимости от того, кто виноват в этом конфликте, она не даст уйти живым никому. Эта мысль прибавила сил, и вскоре она оказалась на покошенной набок немного неудобной верхушке крупной скалы, возвышавшейся над развилкой. Поднявшись, она оставила магический меч под ногами, с ходу выхватывая лук из хитина. Победоносно посмотрев вниз, она обнаружила, что Данделос таки смог оправиться, обнажить клинок и вступить в схватку с Неренкаром, а арбалетчик уже присел, перезаряжая своё грозное устройство. Тело самого первого увиденного ими бандита — того, что был вооружен дубиной, — без признаков движения скрючилось посреди дороги, а светло-серый боец с топором почему-то сбросил свой щит и теперь пытался подступиться к умелому альтмеру с фланга. Также она заметила и не оставившего попытки забраться к ней бронированного, шлем которого и стал первой целью. Будучи не таким ловким, как лесная эльфийка, всё же он был на полпути к ней, и стрела с хитиновым наконечником, выхваченная сразу вслед за луком, тут же напомнила ему, что, забираясь в броне на скалу, можно и сорваться. Чуть не потеряв равновесие, только что полезший на второй уступ бандит смог упереться ногами в первый и удержаться, но Лорелин нещадно направила в него ещё одну, наслаждаясь пением тетивы, и, с удовольствием отметив его задержку, занялась остальными. Дальше на траектории оказался арбалетчик, всё ещё возившийся с механизмом. Эльфийка нащупала снаряд для него не глядя, и так же быстро, как только успевала вращать глазами, направила «подарок» в его сторону. Не думая долго, для верности она сразу же потянулась за следующей стрелой и, уже входя в раж, отправила её в полёт навстречу единственному вражескому стрелку. На остальном поле брани происходило что-то странное — Куон Данделос, несколько раз столкнувшись клинками с Неренкаром, всё больше замедлялся, пока вовсе не выронил свой. Торжествующий альтмер уже было отвлёкся на другого, как юноша, извергая из себя невиданные по звучанию проклятия, зажег в руках настоящее пламя. Но не успел он его направить, как Неренкар, мощным ударом подцепив и высвободив топор из рук раненого светло-серого, совершил резкий удар наискосок, пришедшийся по Данделосу как бы снизу вверх. Тот получил удар под наплечник со стороны локтя, отчего громко возопил, окропив землю свежей кровью. Пламя вырвалось из рук незадачливого мага и тотчас рассеялось, а Неренкар, громко и неразборчиво выругавшись на Старшем языке, выплеснул мутноватый всплеск магической энергии в сторону скалы. Лорелин, дважды выстрелившая тогда в спину светло-серого, отчего тот всё-таки потерялся и рухнул следующим, отвлеклась на бронированного, вокруг которого словно расплавлялся воздух. В следующий момент он сорвался с трёхметровой высоты, почти достигнув заветной цели, продолжая словно таять в пространстве, подвергнутый страшному проклятию обузы. И когда он приземлился, чары сразу перестали действовать, но его доспех лопнул, словно переспевший плод — и наружу хлынули потоки тёмной данмерской крови. Чуть не заглядевшись, эльфийка бросила взгляд на арбалетчика, тот, будучи безусловно ранен, с трудом удерживал заряженное устройство у земли нацеленным на Неренкара. С пронзительным криком: «Стрелок!» Лорелин выпустила в него следующую стрелу, но тот лишь повалился набок, чудом удерживая арбалет на весу. Тогда-то прогремел очередной гром. Яркая вспышка молнии озарила всё развилку, и со страшным треском, сопровождаясь криками боли и ужаса, разорвала на части злосчастное метательное оружие. Бой был окончен, двое играючи победили пятерых. Оставаясь честной сама с собой, Лорелин понимала, что это была настоящая прогулка по лезвию ножа. Но глубоко в своей душе она искренне ликовала, готовая сейчас же сорваться обнимать едва знакомого альтмера, прикончившего только что несколько крестьян. Давно уже эльфийка не чувствовала себя настолько противоречиво, но ей было не привыкать. Аккуратно спустившись со скалы, она приметила, что хоть бронированный копейщик и разбился насмерть, остальные ещё кое-как подавали признаки жизни. Тот, что был с дубиной, лежал, корчась от боли, сжимая рукой проколотую грудь, а боец в светло-сером доспехе, хоть и был подстрелен, не оставлял попыток подняться. Вдали от всех остальных расположился обожжённый арбалетчик, чьё орудие разорвалось на тлеющие вокруг тела угольки, но сам стрелок ещё дышал, несмотря на воткнувшиеся в него стрелы. — Для кого нужны записи? Отвечай! — прорычал Неренкар, чей голос от гнева изменился до неузнаваемости. Лорелин даже вздрогнула от него, но альтмер, конечно же, грозно возвышался над лежащим на земле Данделосом, придавив того ногой. Его клинок смотрел в лицо главаря банды своим вытянутым остриём, окроплённым кровью и жутковато мерцающим в полумраке. Этот резко сужавшийся и пригодный лишь для уколов треугольник исходил из причудливых «рогов», выглядывающих на небольшое расстояние из обоих лезвий на третьей четверти длины клинка, тем самым отделяя сильную, рубящую часть оружия. Там, клинок обладал двойным долом, перетекающим в сплошную сталь у основания и после тех самых выступов. Лорелин ненадолго завороженно задержала взгляд на столь странной конструкции, при этом задаваясь рядом вопросов о функционале таких «рогов». Но мешать Неренкару вести допрос она не собиралась. Тем временем поверженный Куон Данделос испуганно хлопал глазами, один из которых застилала свежая кровь, натекающая прямо с подрубленного лица. — Я-я-я не знаю! Не знаю, о чём ты! Прошу, пощади! — повторял он в ужасе, но альтмер, почувствовавший превосходство, вовсе не собирался останавливаться. — Всё ты знаешь, падаль! Бумаги босмера-мага, для чего они? — Это просто в уплату долга! Больше ничего… — Ничего, да? Ты совсем не страшишься лгать мне?! — Пощади… — А ты пощадил бы меня и мою спутницу? Наверное, ещё бы и страже доложил, как же, червь… — голос альтмера уже пересыхал от напряжения, отчего он чуть стих, но по-прежнему держал меч. — Даю тебе последний шанс, и так и быть, я кое-что тебе разъясню. Хочешь или нет, я отказываюсь верить, что вы в своей глуши так уж сильно цените нелегальные магические эксперименты. Это значит, что есть заказчик. И это явно не ты, едва способный на один-единственный бесполезный фокус. Ну? Что скажешь теперь? Лорелин наблюдала сдержанно, пусть ей и хотелось уже остановить Неренкара, готового вот-вот опустить клинок. Не то чтобы её спутник всецело был прав, сначала обнеся мёртвого мага, а затем требуя ответы у тех, кто его знал, но дело, в которое они ввязались, оказалось едва ли простым. Посему, что бы ни ответил Куон Данделос, он скорее всего, лишь пешка в чьих-то руках. Тяжело вздохнув, эльфийка мысленно готовилась к тяжёлой дороге, ведь новые места встретили её более чем прохладно. Тем временем главарь банды заговорил: — Я не знаю его! Понятия не имею, кто мог купить… Эти глупые заклинания! — Глупые, значит! А нарываться на меня, скажешь, не было глупо? — клинок в руке Неренкара дрогнул, опустившись ближе к лицу допрашиваемого, от чего тот в страхе завизжал. Тем временем Лорелин, заметив, как поднимается голова бойца в светло-сером, прошлась к нему и с силой приложила его пяткой по шлему. И хоть каблук её ботинка жалобно скрипнул, своей цели она добилась, видя, что недобитый противник обмяк, лёжа на земле. — Нет! Не надо! Я не знаю, кто он! Возьми всё что хочешь! Там, в повозке есть вода и деньги! — дрожащим голосом восклицал Данделос. В этот момент весь хриплый данмерский колорит окончательно выветрился из него, поставив серокожего в один ряд со всеми трусами, что оказывались на грани жизни и смерти. — К скампу твои деньги, мразь. Но я тебя предупреждаю, и боссу своему передай. У меня есть свои связи в канцелярии и Доме Хлаалу, и я очень надеюсь, что мне больше не придётся заниматься такой падалью, как ты и твои дружки. Ты понял меня? — голос Неренкара стал спокоен, оставив за собой лишь незначительные угрожающие нотки. Получив на последний свой вопрос утвердительный кивок, он убрал клинок от лица данмера. — Перейдёте мне дорогу ещё раз, и я лично тебя размажу в такую грязь, что твои останки не сможет пожрать скальный… Нет, даже фуражир квама не станет тебя жрать! Помяни моё слово, Данделос. И хоть Лорелин не раз доводилось слышать подобные изъяснения, сейчас она поймала себя на мысли о том, как ей не хватало своего жениха. Пусть Неренкар был явно старше, сейчас невольно напоминал заносчивого юношу, склонного к самым разнообразным, далеко не всегда тонким сравнениям. Но не было времени страдать по прошлому, когда на второй день дороги они столкнулись с бандитами, а путь ещё неблизкий. Так Неренкар тоже не стал задерживаться. Путники отобрали у врагов всё оружие, разве что кроме дубины из хвоста скального наездника. Самой Лорелин достался светло-серый длинный щит, который был определён её спутником как трёхслойный хитиновый — в силу того, что с внутренней стороны он оказался деревянным. Весил он, на первый взгляд, немало, и с ремешком пришлось повозиться, но эльфийка в бытность свою легионером обычно таскала обмундирование и потяжелее, с поправкой на кольчугу или ламеллярные пластины. Вымыв трофеи и собственное оружие с помощью питьевой воды бандитов, Неренкар и Лорелин поправили свои сумки и пустились дальше, не оглядываясь назад. Когда они преодолевали последний холм, относившийся к Зайнсипильскому Нагорью, и редкая роща, стоявшая на пути к мосту, предстала их взору, путники наконец немного успокоились. — А ты неплохо держишься, должен заметить. Так быстро оказалась наверху! Не знаю, что делал бы, не будь тебя, Лорелин, — произнёс вдруг альтмер. Его слова напомнили о знаменитой любви ему подобных к иронии в речи, но эльфийка не стала принимать это близко к сердцу. Тем более сейчас в голосе Неренкара вовсе не звучало никакой наигранности, он был уставшим и довольным, но никак не пытался спровоцировать. — Ну, тут, скорее, наоборот, — придерживая меч Тархиэля, который немного скрипел и пошатывался, получив новые ножны прямо с пояса Данделоса, ответила Лорелин. — Ты хорошо сражаешься. Ну, в смысле, для альтмера. Только вот не пойму, насколько у них должны быть дырявые руки, что ты постоянно выбивал у них оружие. Повезло? — А-а, это? Вовсе нет. Это всё магия обузы, — произнёс Неренкар мягко, а эльфийка припомнила странные замутнения в воздухе, а вернее, в самом пространстве, что настигли чуть ли не каждого из их противников, а одного и вовсе лишили жизни. — Я в какой-то мере специализируюсь именно на весовых чарах. — Значит ли это, что ты колдовал и фехтовал почти одновременно? — осведомилась Лорелин, но её спутник, поймав недоверчивый взгляд, лишь улыбнулся ей: — Не только. Мой меч тоже зачарован, пусть и не искрился чуть что. — Кстати, насчёт твоего меча… — Его форма? Да, безусловно, нетипичная для простого боевого меча. Но это, насколько я могу судить, лишь традиционная особенность фехтования, ничего кроме. — Разве традиционная? Я много оружия видела в своей жизни, но такого — никогда, — вспоминая странные «рожки» почти у самого острия, сказала эльфийка. — Брось. Конечно же, тебе вряд ли повезло ознакомиться с искусством Пиандонейских мастеров. — Неужели маормеры? — глаза Лаурелин округлились от удивления. Эльфийский народ, проживающий далеко на юге от границ Империи, считался заклятым врагом других альдмери, и его представители редко с миром показывались в водах близ Тамриэля. — Они самые. Но этот меч — лишь трофей, и ручаюсь тебе, очень удобный, если научиться им управляться. Равно опасен против любых оппонентов, — утвердительно произнёс Неренкар. — Ты бывал там? В их землях? — Я? Нет, что ты… Сам я получил этот клинок в честном поединке, но это, поверь, совсем другая история, нежели та, откуда он вообще оказался на Ауридоне. — А, ведь и правда, — Лорелин, пытаясь хоть как-то отвлечься, чуть призадумалась, но ей казалось, что, учитывая закрытость южных собратьев, ответ был очевиден. — Значит, его захватили у маормерских пиратов, так? — Ты догадливее, чем я думал, — кивнул Неренкар. Тем временем они преодолели уже около половины пути к мосту. — И да, кстати. Я сам поговорю со стражей, и не свети трофеями лишний раз, когда будем уже внутри, договорились? — Конечно, — согласилась Лорелин, и не думавшая выхватывать из захваченных в повозке чехлов оружие. — Но могу я спросить тебя о том, что будем делать дальше? — С чем именно? — уточнил альтмер, хотя, судя по вернувшемуся беспокойству на лице спутницы, сразу понял, о чём речь. — Насчёт бумаг. И этого Тархиэля. Данделоса. Ты так и не узнал, кому и для чего были нужны заклинания. — Не волнуйся на этот счёт, — устало махнул рукой Неренкар, поморщив лоб. — Едва ли имя мне о чём-то сказало, тем более в этом случае куда важнее сделать вид, что я настроен серьёзно. На деле же, как бы мы ни хотели разобраться, нам едва ли это позволят. Даже если настучать по инстанциям… — А твои связи в доме Хлаалу? — Ничто иное, как очередная фикция, — отрезал Неренкар. — Послушай меня! Если желаешь обсудить это, давай выберем время и место получше. Лорелин не спорила. Но меньше всего ей хотелось не добраться до Балморы из-за идиотской перепалки с бандитами или ссоры кем-нибудь из покровительствующих им дворян, что в уже описанных ей реалиях этой страны было бы совсем неудивительным открытиям. Когда они взошли к мосту, их тут же встретили частично облачённые в крашеные жёлтые доспехи данмеры, вооружённые фонарями и небольшими ровными дубинками, окольцованными металлом. Неренкар быстро решил вопрос с проходом, не вызывая лишних вопросов, и путники без труда преодолели раскинувшуюся на ширину ста шагов реку, добравшись до поселения, что именовалось Хла Одай. Оказалось, что оно стоит не на берегу, а на крошечном речном островке. Застройка была не такой плотной, как в Сейда Нин, но поселение всё же выгодно отличалось от большинства мелких болотных деревушек Горького Берега. Просторный трактир сразу привлёк внимание, там нашлись и свободные комнаты, в одной из которых и заночевали путники. Наутро Лорелин с трудом встала, отмечая боли в конечностях и тот факт, что сквозь тонкие стены второго этажа всю ночь слышала шорохи и голоса, отчего не раз просыпалась. Но вкусный завтрак из приготовленной на открытом очаге грудины скального наездника, разумеется, по разрешению хозяина, быстро привёл эльфийку в чувство, пока альтмер ходил договариваться с местным купцом. Тот, хоть и не сразу, согласился скупить хоть весь трофейный арсенал. Разумеется, провернуть сделку надо было тихо, чтобы не вызывать ещё больше внимания, что и было сделано с молчаливого согласия трактирщика. Перед тем, как они покинули место ночлега, тот очень странно косился на эльфийку, что, впрочем, более смущало Неренкара, чем её. И хотя в какой-то момент у путников промелькнула мысль оплатить услуги лодочника, какой-либо крупной перевозки вверх по реке не планировалось, что означало неизбежный рост цены или, что хуже, ещё большей потери времени. Не готовая в своём нынешнем состоянии несколько дней грести самостоятельно, Лорелин сама предложила продолжить путь пешком, и Неренкар, недолго раздумывая, её поддержал. Так или иначе, следующий день встретил путешественников яркой и тёплой улыбкой позднего летнего солнца и лазурно-голубыми чистыми небесами, буквально манящими покориться зову дороги. Крутой берег, величественно возвышавшийся над сверкающими водами реки Одай, тянулся всё выше и выше, постепенно сливаясь с холмами, что прежде лишь вырастали слева вдоль русла. Лорелин шла бодро, несмотря на вчерашнюю потасовку, а вот её спутник очевидно, тяжело переживал непрерывный с начала пути подъём. Спустя полчаса он вновь стал тяжело дышать, смотря то под ноги, то в небесные дали. После небольшой остановки, когда эльфийка всё-таки поделилась своими сомнениями насчёт сделки с первым же купцом, Неренкар только пожимал плечами, пока уже в пути речь случайным образом не зашла про ту самую грудинку скального наездника. Прежде вялый, глядевший хмуро на мелькавшие по сторонам сосны и грибы альтмер внезапно начал улыбаться. — Ну, тогда всё понятно, — заявил он. — Что понятно? — Он, видишь ли, испугался мяса, которое ты приготовила, — продолжал сиять улыбкой Неренкар. — Ты издеваешься? Как можно бояться мяса? — теперь Лорелин ничего не понимала, но смысл в словах альтмера всё же обнаружила, припомнив, что впервые тот взгляд трактирщика уловила ещё до возвращения Неренкара от купца. — Да бред какой-то… — Не спеши судить. Я не остановил тебя, хотя хотелось в какой-то момент. Видишь ли, та тварь выглядела голодной, но никак не больной. — Больной? Как это ты понял? — по-прежнему недоумевала эльфийка. — Да очень просто, я не раз видел моровых больных. Животных, данмеров, птиц, скальных наездников — неважно. Несколько секунд Лорелин осмысляла фразу, сказанную альтмером, но, поняв его сравнение, не сдержалась и хихикнула. Хотя в её голове крутилось много вопросов насчёт Морровинда, которые пора было бы осветить, в дороге нет и никогда не было ничего лучше доброй шутки, кроме, быть может, хорошей песни. — Впрочем, тебе это всё знать неоткуда, и правда. Мор, да будет тебе известно, есть ничто иное, как местная разновидность волшебной чумы. — Что-то напоминает, — весёлость Лорелин как ветром сдуло после этих слов. — Это что-то вроде Трассианской? В этот момент её саму покоробило от одной мысли о древнем, давно забытом заклятии, наложенном на жителей всего Тамриэля чудищами-некромантами слоадами из потонувшего королевства. Насколько она помнила легенды, скорее, страшилки для детей, дошедшие с времён Первой Эры, Трассинская чума истребила каждого второго жителя Большой земли, не пощадив ни детей, ни стариков. Но одно дело — старые истории, совсем же по-другому воспринималось нечто подобное, происходящее здесь и сейчас. — Нет, что ты. Не настолько. Мор не покидает пределов этой провинции, ну, или почти не покидает. Его чаще всего переносят звери, да, но порой и эшлендеры. Это местные аборигены из пепельных земель. — А кто заклинатель? — Что? — Ну, если чума волшебная, то… — Лорелин даже немного удивилась, что её спутник, являвшийся настоящим магом, не понял её вопроса. Для неё этот факт был очевиден — если есть чары, то неподалёку должен быть чародей. Впрочем, реакция альтмера поразила её ещё больше. — Нет-нет, заклинателя не существует. Хотя некоторые суеверные из серых считают, что наслал на них заразу дьявол. Я не знаю, правда это или нет, но мои знакомые из Гильдии Магов уверены в обратном. Они склоняются к Теории Башен и считают, что проклятье исторгает сама Красная Гора, ну, то есть из-за магических сбоев в её собственных недрах. В чём, надо полагать, могут быть виноваты только живые боги данмерского Трибунала. — Так, погоди. Начнём с простого, — Лорелин была несколько обескуражена тем, куда привёл их праздный разговор. — Что из себя представляет это проклятие? Я имею в виду симптомы… — Бывают самые разные. Но у гуманоидов, вроде нас с тобой, ничего хорошего. Порой кто-то теряет способность двигаться, другой же — просто слепнет, и никак это не вылечить. Как ни странно, монополию на исцеление от этой заразы держит Храм Трибунала. Я не знаю подробностей, но только у них есть подходящие исцеляющие чары. Иногда это выходит у священников Девяти, но, возможно, это скорее укрепление ауры, чем лечение. По крайней мере, об этом говорят сухая статистика и те, кто не смог поправиться у алтаря Мары. — Не может быть… — Очень даже может. Серые гордо нам заявляют, что на их земле наши боги не работают. Понятия не имею, как к такому относиться, сам я к богам не имею никакого отношения. Ни к каким. Могу сказать тебе точно лишь одно — способности данмерских жрецов «божественной силой» исцелять подобные проклятия играет совсем не в пользу Храма. Пытаясь осмыслить сказанное Неренкаром, Лорелин и сама задумалась, что должен быть подвох, как в случае с любой божественной карой. Снять такое проклятие мог или тот, кто ниспослал свой гнев, или союз остальных богов, что поддержат грешника. Но никогда кара хоть одного из Девяти не настигала множества смертных одновременно, так же, как и не походила на болезнь. Здесь определённо было что-то нечисто, но вот что именно — ещё предстояло узнать. — Так что имей в виду, — многозначительно посмотрев на спутницу, альтмер подытожил свой рассказ. — Скальные наездники, гнездящиеся более всего на безымянных скалах близ Красной Горы, считаются наиболее опасными разносчиками Мора вообще. Данмеры ужасно их боятся и время от времени пытаются истребить. Но помяни моё слово — пока большая часть из гнёзд закрыта за Призрачным Пределом, это будет невозможно. — Ладно, это, допустим, я поняла. А что ещё за Предел? — О боги, — театрально закатил глаза Неренкар. — Ты совсем ничего не знаешь о Вварденфелле. Для меня будет честью быть первым, кто тебе расскажет всё, что слышал о возведении самого длинного в мире крепостного вала. — Ну раз так, то я просто не смогу выдержать всякое молчание, — передразнив его манеру, Лорелин усмехнулась. Порой альтмерская речь невольно пробуждала высокого эльфа в ней самой, хоть и в шутку. Эльфийке давно пора было признаться самой себе в том, что представители братского народа дурно влияют на неё. Посему, заметив в лице Неренкара лёгкое удивление, она тут же поправилась: — Давай рассказывай. Он рассказал о войне, закончившейся десять лет назад. Это заняло некоторое время, полностью переключив внимание Лорелин на немногие известные её спутнику детали. Дело в том, что случаи заражения моровыми болезнями продолжались уже пятое столетие подряд, отчего многие данмеры связывали его с установлением имперских порядков в стране. Из-за этого лояльность, к примеру, Великих Домов Морровинда постепенно ослабевала, при условии, что вообще была когда-либо. Злую шутку сыграла и наихудшая форма заболевания, до сих пор не изученная и невероятно опасная, способная превращать обезумевших от боли и страданий больных в безмозглых чудищ. Навсегда меняющая ауру и тело, она называлась корпрусом или проклятием плоти. Из-за того, что свидетельства разнились от наблюдения простых живых зомби до невероятно уродливых монстров, Неренкар не сообщил, как же именно эта болезнь действует. Но даже ему было понятно, что храмовники чего-то не договаривали, на протяжении почти двух десятилетий посылая в мясорубку на склонах Красной горы лучших своих воинов и свежее мясо в придачу. Так же альтмеру был известен случай, когда на подмогу Трибуналу пришло войско эшлендеров, но те только наблюдали, как несколько тысяч несчастных язычников погибают, будучи окружёнными полчищами жутких тварей. С тех пор вокруг Красной горы и её предгорий, высоко над уровнем моря, в самом сердце острова Вварденфелл, возвышался Призрачный предел, ограждающий остальной мир от хаоса вечной моровой бури. Сам Неренкар видел издалека, как гигантские обелиски, выставленные по чёрным скалам, сияли потусторонним светом, генерируя прозрачный, но непроходимый барьер. Не знающую, что и думать, Лорелин мучило ощущение, что их праздный разговор отвлекал от темы посерьёзнее. Так было с ней и не раз, ведь её бывший жених Аркарион тоже мог надолго уйти в увлечённый рассказ о своих любимых реагентах и чарах для зелий, совсем не считаясь с интересами невесты. Но эльфийке и самой нравилось наблюдать за горящими энтузиазмом глазами, пытаться разгадать странные формулировки речи, рядом с таким она всегда ощущала уязвимость — не физическую, сколько умственную. Оттого и особенно тяжело было проваливаться в подобное состояние сейчас, ведь, если приглядеться, Неренкар был вовсе из другого теста, и всё, что он делал и говорил, лишь подтверждало это ощущение. И тем не менее она прекрасно понимала, о чём шла речь, и постепенно мозаика в голове складывалась. Война с тысячами жертв, закончившаяся установлением стены от невиданного врага, вечная грызня среди политиков и их преступное бездействие вселяли безысходность. Где же Империя тогда, когда она так нужна? Или эти серокожие сами не допустили к своим потерянным святыням проклятых чужеземцев? Ответа на эти вопросы не знал никто из тех двоих, что медленно, но верно продвигались на север вдоль русла реки Одай. Но наконец, когда Неренкар закончил свой рассказ, былая усталость начала к нему возвращаться. Лорелин и сама то и дело поглядывала на ноги — но не столько из-за усталости, сколько из-за боли в ногах, всё же новые ботинки, хоть и успели растянуться, не обошли стороной старые мозоли. Под этим предлогом она сама предложила устроить привал. Они присели под пологим грибом у края скалистого обрыва, откуда было хорошо видно солнечные блики на реке внизу. И только заняв своё место на прогретом камне, Лорелин вспомнила, о чём хотела поговорить. — Неренкар, — окликнула она альтмера, сидевшего напротив в тени шляпки и копавшегося в своей сумке. — Что? — Записи, что ты забрал. Что с ними теперь? Ты сообщишь в Гильдию Бойцов о произошедшем? — А, это… Я думаю, что нет, — уставшим взглядом Неренкар уставился на свою спутницу, как бы говоря, что ему не до того. — Мы уже разобрались, считай. Дальше толку не будет, поэтому ты оставишь себе магический меч, а я попытаю счастья самолично изучить эти записи и продать их. — То есть? Ты не собираешься ловить их начальника? — Лорелин наклонила голову с напряжённым выражением лица, но альтмер был непреклонен. — Это не так уж и просто. Мы не знаем, кто он и что ему нужно. Да и вообще, с чего это ты вдруг решила, что сами записи могут сказать больше, чем тот, кто по указке готов был напасть на всех и каждого, кого лишь подозревал. Тебе бы тоже поутихнуть, здесь тебе не Валенвуд: тут, куда не плюнь, растворишься в луже отходов. Лорелин хмыкнула. Да, а он будто бы хорошо знал, что творится на её родине в такой же глуши. Если бы путники нарвались там, то даже Неренкар вряд ли бы унёс ноги от перекрёстного шквала стрел с ветвей деревьев, нависающих просто над дорогой. — Могу себе представить, — огрызнулась Лорелин. — Только вот на нас напали и едва не убили. А могут ещё добраться… — Сомневаюсь. — Что? — Что их господину есть дело до нас с тобой. — Неренкар! Ты что, не понял? В бою я засветила меч этого… Тархиэля! — Это я понимаю — сколько угодно. Только они даже твоего имени не знают, а меня хорошо запомнили, и едва ли кто-то, не сумевший обеспечить нормальные условия содержания или охраны должника-мага, станет, нет, вообще сможет как-либо отомстить! А что касается правосудия, если это тебя волнует больше… Лорелин промолчала. Она сама не успела осмыслить происходящее. — В общем, всё это уже неважно. Лучше забудь, как страшный сон, — махнул рукой Неренкар и уже с менее раздражённым выражением лица прибавил: — И всё же у тебя превосходная выучка. Сражайся я с ними один, было бы туго, а ты должна была думать только о себе в том бою. Без серьёзного оружия и защиты ты не забывала и обо мне. Неужели в легионе и такому учат? — Смотря чему, — судорожно выдохнув, ответила Лорелин. — Полагаю, меня спасло то, что эти пятеро не приняли меня всерьёз. Я уже думала, что конец. — Ну, одно мы знаем точно, — на лице Неренкара просияла улыбка, слегка подтянувшая имеющиеся морщины. — Зря они тебя недооценили. К середине дня берег пошёл на спуск, открывая редкие крутые проходы к воде в виде многочисленных горных ручейков. Вдалеке, над холмами блестела крепость Альт Оадрун, охранявшая низовья реки Одай. Три массивных башни, так или иначе видневшиеся лучше всего, напоминали дом старейшины в деревне на перевале, но разглядеть ближе их всё равно бы не получилось. Плато, где стояла твердыня, возвышалось слева от дороги практически непреодолимой стеной. Но чуть дальше начинался длинный и закрученный склон, который, перемешиваясь со скалами, вёл напрямую к прибрежной деревушке. Путники прошли мимо двух сторожевых башен, окружавших охраняемую зону крепости, и оба раза воины в костяной броне спрашивали, кто они и с какой целью проходят. В ответ на их вопросы Неренкар нетерпеливо подсовывал им свои документы бойца Гильдии и контракта, и переход через окрестности «величественного дома госпожи Ретан», а именно так стражники и называли главный охраняемый объект, проходил успешно. Так и прошли несколько дней в пути — одни пейзажи сменялись другими. Крутые подъёмы и спуски превращались в смешанные лиственные и грибные леса, цветущие пёстрыми цветами луга верховья Одай. На следующий день, в районе полудня, всё так же в горной выси показалась ещё одна крепость, что возвещала о приближении путников к окрестностям Балморы. Лорелин шла вперед, совсем не жалея собственных ног, торопясь выполнить поручение Селлуса Гравиуса и найти-таки того самого таинственного Косадеса, ну, а Неренкару час от часу становилось всё тяжелее. Замечая, как силы покидали закованного в сталь альтмера, эльфийка всё же решила останавливаться почаще, время от времени спрашивая его про всякую ерунду, мол, чего ждать от Балморы и как надо там держаться с местными. Безусловно, ответы на свои вопросы она получала неоднозначные — но не потому, что Неренкар хотел её запутать. Он вообще, по меркам своих сородичей, казался ей весьма странной личностью в своих сильно упрощённых манерах. И всё же Балмора была городом сильно разнящихся нравов, главным образом, из-за засилья чужеземцев, а потому и выработать тут строгую систему поведения никак не представлялось возможным. <empty-line> Область Южного Нагорья острова Вварденфелл встретила путников лёгким туманом и росой утром двадцать второго числа месяца последнего Зерна. Множество троп и дороги вели через покатые холмы и перевалы, возвышавшиеся над узкими зелёными долинами, над которыми паслись стада сверкающих на солнце летучих медуз, так называемых нетчей, разводимых главным образом из-за дешёвой и качественной кожи. Виднелись в дали этих полян и силтстрайдеры — то и дело повизгивающие своим безобразным воплем, от которого у чувствительной эльфийки если и не закладывало уши, то как минимум росло раздражение. Последнее, впрочем, всё так же мог сгладить Неренкар, если ещё не так сильно уставал идти. На языке данмерис слово «Балмора» означало ничто иное, как Каменный лес. И если поначалу Лорелин казалось, что именем этим город обязан грозным скалам, выпиравшим из каждого мало-мальски крупного холма в предместьях, то, когда путники уже к полудню забрались на высоты близ деревни на пастбищах, намного ближе горизонта их взору открылся вид на реку, обильно истончившуюся и окружённую огромными пятнами грязно-серого и жёлтого цветов. Сплошной камень и глина сглаженных кубических домиков, во многом однообразных, ограничивалась полосами естественных холмов, сменявшихся массивной насыпью, сглаженной и поросшей травой, над которой сразу вырастали протяжённые галереи с каменными ограждениями и небольшие башни причудливых округлых форм, напоминавшие перевёрнутые «головой вниз» панцири могучих силтстрайдеров. На ближайшей части города, что стоял на крутом берегу Одай, чуть поодаль от самой воды, возвышался хорошо обработанный по бокам холм, на котором поблёскивали крупные дома, самым величественным из которых был Дворец Совета Хлаалу. Его массивный купол отблёскивал золотыми обручами на солнце, в то время как само строение, с двором и длинными галереями, тянулось на добрую четверть верхнего района, ничем не уступая огромной площади, которую отлично было видно даже издалека — и высокие богатые дома не были способны закрыть её, идеально ровную, даже сверкавшую в лучах света. — Да, именно там, но чуть ниже, — комментировал Неренкар, показывая пальцем на район дворца. — Поближе к реке на широкой улице у подножья этого холма стоят гильдейские офисы. — Ты направляешься сразу туда? — уточнила Лорелин, в голове перебирая варианты, как именно отвязаться от своего спутника. Всё же ей нужен был трактир Южная Стена однако, как таковых стен у Балморы не было видно. — Разумеется, мне нужно отчитаться перед главой, — ответил Неренкар. — И тебе стоит сразу остановиться там, самая дешёвая ночлежка в городе есть только у членов Гильдии. Женское общежитие в том же комплексе… — Давай поторопимся, — не дослушав альтмера, Лорелин двинула вниз по перевалу, так и не сообразив, как бы сказать ему, что сейчас им будет точно не по пути. — Или тебе не хочется поскорее отдохнуть от дороги? В тот момент ей стало не до разговоров. В сумке всё ещё не вскрытым лежал пакет с бумагами, который необходимо было передать неизвестному, способному помочь ей вернуться на службу. А Лорелин никогда не упустила бы второй, и, видимо, единственный шанс начать всё сначала.