Морровинд. Пепельные клинки

      Спокойные воды широкой реки слегка рябили от тёплого ветерка, который, словно прощальный подарок лета, нёс за собой запах цветущей воды и свежесть уходящего дня. Небольшая лодка больше десяти часов шла вниз по течению, плавно минуя живописные пейзажи, возникающие по обе стороны судна. Слева картина почти не менялась — почти всё время это были пологие пляжи, нередко сменяющиеся густыми зарослями камыша. Среди них мелькали мелкие деревушки, рядом с каждой из которых кто-то обязательно закидывал в воду удочку, стоя на хрупком старом причале, берегу или даже на собственной лодочке. Изредка удавалось увидеть и расстилающиеся вдали поля, окружённые холмиками и грибными лесами, что возвышались совсем незначительно, достаточно лишь для того, чтобы закрывать собой горизонт.       Правый берег, напротив, встречал взгляд путешественника сплошной стеной холмов разного размера, чьи зелёные вершины закрывали далёкие, почти незаметные с поверхности реки горы. По этой стороне несколько часов подряд не было видно ни одного поселения, а те немногие, что показались впоследствии, находились в низинах у притоков реки Одай. Раскинувшиеся на разных высотах домики соединялись между собой не только просёлочными дорогами, но и импровизированными лестницами, когда из дерева, а когда просто прокопанными в грунте подобиями ступенек. Ещё совсем недавно именно там, неподалёку, проходил путь Лорелин в Балмору, занявший почти пять дней. Сама эльфийка сидела на ящиках у кормы судна, имевшего один-единственный парус и всего шесть мест для гребцов, и уже безо всякого интереса осматривалась. Она то и дело переводила взгляд с сидящего рядом Неренкара на крутившегося у рулевого весла капитана, порядком устав от одних и тех же видов. Крупный бородатый норд, взявшийся их перевезти, периодически вытирал свою лысеющую макушку мокрой тряпочкой, строго взирая на двух своих сыновей — единственных членов экипажа, кто сейчас подгребал воду, ускоряя движение судна хоть как-то. Остальные трое были данмерами и, насколько можно было судить, даже не являлись его подчинёнными, а скорее либо грузчиками, то ли владельцами перевозимого груза. Как бы то ни было, серокожие со скучающими лицами просто развалились под выступающим носом лодки, в тесноте переговариваясь на своём причудливом языке. Какое-то время Неренкар поглядывал на них с опаской и недоверием, но и его здесь хватило ненадолго, если первые часы после отплытия альтмера было не заткнуть, то сейчас он задумался о чём-то, состроив совершенно каменное выражение лица.       Лорелин тоже, поддаваясь общему настроению, постепенно погружалась в себя, представляя себе запутанное подземелье, тесное и тёмное, созданное роем гигантских насекомых, которые лишь при отдалении могли бы напоминать своим поведением термитов. Фантазия рисовала жуткие сцены, где два солдата квама в узком проходе зажимали неосторожных наёмников и безжалостно расправлялись с ними при помощи своей разрушительной магии, не считаясь даже с тем, что пылающими вспышками заденут и друг друга. Нет, конечно у бронированных гигантов, по словам того же Неренкара, имелось слабое место, а именно выдвигающаяся голова, напоминавшая червя-фуражира, одну из стадий взросления этих существ. Пока эльфийке не доводилось иметь дело с этими тварями, но она понимала, что не всё здесь так просто, вероятно, поразить склизкого гада нужно достаточно сильным ударом, проникая клинком дальше внутрь непробиваемого панциря, чтобы единожды раненый враг уже не смог ответить ни натиском ответной атаки, ни заклятием. И всё же о таких вещах легко только говорить, ведь стоило эльфийке всерьёз задуматься о возможностях защитников яичных кладок, становилось не по себе. Она вновь смотрела на альтмера, словно ожидая от него какого-нибудь ободрения, но лучшее, что получала, это такой же тяжёлый, полный мрачной решимости взгляд, которым он уже целый час бороздил голубое небо. Возможно, Неренкара до конца не устраивал собственный план, большую часть которого, он, видимо, всё ещё держал в голове. И хотя вчера он рассказал эльфийке немало о том, как лучше всего попасть к искомому поселению, сами подробности о спуске в шахту он не мог продумать на месте. По его же словам, известно было только то, что браконьеры скрылись в районе верхней яичной кладки, и, вероятно, имеют доступ к одному из дальних выходов, возможно, даже где-то в горах. Одного здесь Лорелин не могла понять — неужели среди местной стражи и работников шахты не нашлось никого, кто, зная каждый поворот в кишащих насекомыми подземельях, вычислил бы преступников сам?       Но узнать это им ещё предстояло.       На седьмой час после отплытия наёмников высадили неподалёку от высокого моста, что громоздкой аркой возвышался над рекой. Благополучно поднявшись наверх по холму к сторожевой вышке и стоявшему у моста трактиру, Лорелин и Неренкар продолжили путь, ведущий их через уже знакомые смешанные лиственно-грибные рощи и холмы на запад, откуда ввысь тянулись невысокие горы, разделяющие пополам регион Горького берега.       Если поначалу они шли, сохраняя в общем и целом тишину, то спустя всего полчаса после высадки эльфийка откровенно устала молчать. Тем более, узкая тропа завела путников в лесное ущелье, откуда можно было двигаться только вперёд и назад либо продираться разве что сквозь плотные заросли кустов и ветшавших деревьев, что значило: засад здесь даже при желании не устроят ни хищники, ни разбойники. — Та-ак, — задумчиво протянула Лорелин, идущая чуть позади альтмера, в надежде, что тот обернётся и хоть что-то скажет. Не удостоившись в течение первых пяти секунд ни ответа, ни взгляда, она даже немного удивилась. — Неренкар? — Да, я всё ещё здесь. Ты хотела что-то сказать? — слегка повернув голову, произнёс альтмер. Вопреки прозвучавшему в его голосе ровному будничному тону, эльфийке показалось, что он от чего-то напряжён, но пока она решила не придираться к словам. — Я? Да не то чтобы что-то важное… — Не беспокойся, сейчас можно поговорить и о ерунде, — пожал плечами Неренкар. — Так что выкладывай, что хотела.       Соображать долго не пришлось, ведь одну тему она хотела поднять ещё на лодке, но выждала, помня, что альтмер отказывался откровенничать об Осмире Гроохвосте при свидетелях. Несмотря на то, что эта тема касалась её очень мало, вскормленный со временем праздный интерес не давал Лорелин покоя, стоило лишь вспомнить ту самую девицу или плакат со страшной нордской рожей. Даже события последних дней, такие, как драка с Мадраль Тирит и двухдневная прогулка по лесу с Девятипалым, косвенно напоминали об этом. А Неренкар, очевидно, что-то про него знал, ведь такой наёмник не мог пропустить настолько громкую историю мимо ушей. — Вчера ты сказал, — наконец собравшись с мыслями, сказала она, — что насчёт Осмира Грозохвоста мы поговорим наедине. — Что? — чуть было не остановившись, альтмер запрокинул голову. — Ты забыл? — Про Осмира? Нет, — выровняв шаг, ответил Неренкар. — Хотя… Кажется, я что-то упоминал. — Ты сказал, что нам лучше поговорить наедине о нём, так? — не отставая, продолжала упорствовать Лорелин. — Ты что-то скрываешь от других? — Скрываю, — кивнул альтмер, оборачиваясь на спутницу с насмешливым взглядом. — Только не это. Здесь нет никаких секретов, Лорелин. — Тогда почему бы тебе не рассказать мне? — И правда… Почему бы и нет, — согласился Неренкар, допустив между фразами многозначительную паузу. — Тогда определимся с тем, что ты сама знаешь о нём и его людях? — Ну, я знаю имена, некоторые помню, — почёсывая голову, произнесла Лорелин. — То есть ничего? — Ну, кроме того, что они помогали Игмунду Крепкому кулаку расследовать дело об убийстве купца… Кажется, Хлаалу или как-то там его звали, уже не помню, — запоздало вспомнив, что имя упомянутого ей норда также красуется на розыскных плакатах, очень неуверенно отвечала эльфийка. — Во-первых, убили Ралена Хлаало, а не Хлаалу, — напомнил Неренкар со своей исконной невозмутимостью. — Разница в том, что фамилия Хлаалу, обрати внимание, принадлежит королевскому роду Морровинда. Но это сейчас не важно. Должно быть, ты слышала о том, что они натворили, так ведь? — Да. Поубивали кучу людей в Клубе Совета. По сути, данмерских наёмников. — Совершенно верно. Не знаю, кто тебе про них рассказывал, в том числе, насколько достоверны были эти слова… — альтмер ещё раз обернулся, пересекаясь взглядом с сосредоточенной эльфийкой, но теперь и сам был достаточно серьёзен. — Суть их проступка очевидна. Другое дело, что по ряду обстоятельств, которые мне известны, я сильно сомневаюсь, что это было, знаешь ли, эдакое вероломное нападение. Об этом мне позволяет судить личный опыт общения с этими людьми, понимаешь? — Ага, — кивнула Лорелин и снова стихла, ожидая, что он скажет дальше. — Так вот, я, конечно, не призываю поверить мне на слово, но лучше не удивляйся. Я думаю, что их подставили. Эти норды не способны на такую резню, они, как бы сказать, недостаточно тупы. — Тупы? Ты хотел сказать, кровожадны? — Нет, с кровожадностью в порядке форс-мажора у них проблем не было никаких, сколько помню. Я лично знаком с каждым, даже успел короткое время поработать с ними, немного сократить численность бродячих эшлендеров в Южном Нагорье. Ну, то есть в окрестностях Балморы… — Это ещё что за звери такие? — внезапно перебила его Лорелин. — Кто, эшлендеры? — первое мгновение он, казалось, был сбит с толку. — По-моему, я тебе уже упоминал о них. — Из чудовищ ты рассказывал разве что про квама. — Да будет тебе известно, — усмехнулся в ответ альтмер, — эшлендеры не какие-то монстры, а лишь местные аборигены. Данмеры, не изменившие своим первоначальным родоплеменным традициям, к которым так стремятся вернуться остальные… В общем, да, те ещё звери.       Тут уж Лорелин вспомнила, когда Неренкар про них упоминал — ещё по пути в Балмору, но лёгкий стыд за свою невнимательность она опустила, предпочтя звонко хохотнуть в ответ на его последнюю фразу. — Кстати, разве мы сейчас об этом собирались поговорить? — Верно. Продолжай, пожалуйста… — Помнится, я сказал, что я знаю всех этих нордов и работал с ними? Ну так вот… Рассказ о личных качествах членов банды Грозохвоста не занял много времени. В действительности, сам Осмир виделся Неренкару личностью чрезвычайно простой, но исключительно деятельной. На первый взгляд казавшийся простым наёмником, любителем выпить и подраться, главарь нордов прославился неудержимым нравом, храбростью и искусным умением обращаться с копьём, чему его научил не менее известный, но более умеренный Игмунд Крепкий Кулак. И если у самого Грозохвоста хватило ещё дури и горячности совершать необдуманные поступки, то его наставник приглядывал, чтобы это не переходило границ. Хотя сам учитель всячески открещивался от лидерства, по сути, из всех членов банды имел наибольшее влияние что в городе, что на самого Осмира, для которого стал почти как отец. Впрочем, тот был круглым сиротой, чьи родители подлинно неизвестны, но несмотря на это, был выращен в полной семье, а именно в местном клане Рыжих Хвостов, откуда родом был и весельчак, названный брат Грозохвоста, Ригмир. Путешествие в Скайрим, о котором Осмир так любил вспоминать, добавило в его команду ещё двоих остолопов — молчуна Эрика, по прозвищу Пастух, и Хротгара Великаньего Лука, такого же неудержимого авантюриста, как и их лидер. Шестым в их группе не так давно стал Балор Юный, приходящийся официантке Астрид из гильдейского кабака родным братом. Такой же сирота, как и Грозохост, он безусловно, не успел ещё стать ни разбойником, ни мародёром, ни убийцей даже в той мере, в которой таковым являлись остальные.       Лорелин с интересом слушала, стараясь как можно живее представить себе этих людей, чтобы наконец понять, чего добивается от неё Неренкар. Альтмер же, поймав не то вдохновение, не то нужное настроение, продолжал, казалось бы, позабыв обо всём на свете, а тем временем тропа расширилась, а плотные заросли сменились вековыми деревьями при подъёме на холм и дополнились гигантскими грибами на следующем спуске. — И конечно же, с учётом того, как эти парни работают, а это контекст, обрати внимание, вне которого рискуешь ничего не понять, — расслабленно говорил Неренкар. — Я думаю, они не пошли бы на такую резню добровольно. Если сильно захотелось побить кого-то, даже людей Омани, они вызвали бы такого на честный поединок. Да, прикончили бы, но законным путём. Но то, что случилось…       Он не договорил — услышав впереди в кустах подозрительный шорох, Лорелин подалась вперёд, попутно готовясь отстегнуть от плеча покоящийся на длинном ремне хитиновый щит. — В чём дело? — возмутился альтмер, остановившись. В ответ ему эльфийка только приложила палец к губам, и тот, не задавая лишних вопросов, замер, озираясь по сторонам.       Чуть дальше по тропе, из-под чахлого кустика в тени тополя, выглянул здоровый червь, чем-то напоминавший ещё и гусеницу. Почти бесшумно поднимая свою слепую голову, обнажая круг острых клыков, он неуклюже переваливался, отталкиваясь от земли задней частью тела. Эльфийка, первая его заметившая, сопоставила облик этого существа с описанием фуражира квама, верного знака, что шахта поблизости, но тем не менее, по-своему опасного монстра. Впрочем, по себе Лорелин ещё не знала, только слышала прежде, что недооценивать прыть этих тварей не стоит. — Ха! Так и знал, что нам помешают! — воскликнул Неренкар, резво выхватывая меч из ножен. Лорелин, в свою очередь, тоже не мешкала, сняв щит с плеча и крепко уперев его нижний край в икру ведущей левой ноги. Издав угрожающий, но при этом весьма жалкий писк, червь быстро, почти моментально сжался — и тут же прыгнул вперёд, совершенно не считаясь с размерами своих противников.       У многих так называемых воинов само по себе слово «бесстрашие» вызывает благоговение, а встреча с кем-нибудь из таких легендарных храбрецов и вовсе трепет. Только вот часто такие бойцы забывают о важности страха. Если ты вооружён кинжалом, топором, боевым молотом, булавой или мечом, но не имеешь ни щита, ни шлема, то ты обязан бояться любого лучника и мага, даже если расстояние не такое уж и большое. А всё потому, что при таком раскладе тебя могут убить буквально одним выстрелом, попав почти куда угодно. Если это возможно, страх позволит спастись тому, кто его не игнорирует.       Однако Лорелин терпеть не могла тех, кто пренебрегал страхом даже при нулевых шансах. Такие люди, звери, существа или даэдра просто умирали зря, даже не пытаясь по-настоящему добиться победы. И такая участь ждала безмозглого фуражира квама. Пролетев пару метров, червь плюхнулся прямо перед путниками, тут же выгнувшись колесом, словно кот, и снова разогнулся, направив своё мелкое тельце в полёт. Он явно метил в Лорелин, причём прямо в голову, и та лишь за последние доли секунды успела встретить его. В едином порыве она оторвала щит от ноги, рванув его вперёд и вверх, словно собираясь наскочить на червя сама. Что поделать, даже меч некогда вытащить, да и не нужно это было — в тот же миг, когда верхняя кромка хитиновой пластины загородила эльфийке обзор, раздался звук тупого удара и хруст. Подобный гусенице червяк наскочил на непреодолимую преграду, затем оторвался от приближавшейся ему навстречу поверхности и подлетел вверх, совершая в воздухе неконтролируемую мёртвую петлю.       Но что-то пошло не так — нервишки заиграли у эльфийки тогда же, когда она посчитала, что победила. А всё дело в потустороннем пурпурном блеске, озарившем бледное тельце маленького монстра, отлетавшего назад. Она не могла понять, что происходит, просто не было времени как-либо готовиться ещё и к магическому поединку с червём. А значит, придётся-таки применять меч. Молниеносно пальцы эльфийки добрались до оружия, сомкнувшись на его рукояти, однако в тот самый миг она просто замерла, тупо уставившись на тропу, куда приземлилась тушка червя. С неестественно тяжёлым хлопком, почти треском, мягкое тело фуражира квама сплющилось, лопнуло и почти разорвалось, выпуская во все стороны свои внутренние соки светло-зелёного цвета. Он даже не успел пискнуть, даже поднять пыль. Просто упал и разбился насмерть. — Чего? — возмутилась Лорелин, лихорадочно пытавшаяся понять, что здесь произошло. Но долго её мучиться с этим вопросом не пришлось — Неренкар вернул свой клинок в ножны и, обходя её, подошёл к фуражиру поближе, ткнув носком сапога мерзкое месиво. — Он мёртв, как видишь, — сухо констатировал альтмер, поднимая голову и оглядываясь по сторонам. При этом его глаза достаточно заметно светились, став полностью белыми, из-за чего непонятно было, куда именно он смотрит. — Неренкар? — окликнула его эльфийка, постепенно вспоминая любимый вид чар, применяемый её спутником. А ведь сразу после разбойного нападения банды Куона Данделоса он что-то говорил о весовых чарах. — Что у тебя с глазами? — Не обращай внимания, просто хочу проверить, есть ли поблизости ещё одна такая тварь.       Значит, заклинание обнаружения жизни ему тоже известно. Более-менее сообразив, что произошло, Лорелин отпустила клинок и принялась вешать свой щит обратно на плечо, попутно не забыв и спросить: — Так это ты его проклял? Червя? — Да, а что? Непохоже, что этой высоты для него мало, чтобы разбиться? — усмехнулся альтмер, разглядывая уже дальние кусты. — Просто не могу удержаться, когда кто-то падает вниз. — Я и сама бы справилась. С этим-то, — всё ещё не скрывая возмущения, заявила эльфийка. — Конечно же, справилась бы, это же фуражир, — отмахнулся альтмер, чьи глаза описали уже полный круг по местности и начали гаснуть, опустившись на эльфийку. — Но как я мог позволить тебе замарать руки об это существо? — Неважно, — наконец сдавшись, Лорелин усмехнулась, — кстати, ты очень быстро колдуешь. — Не мне объяснять тебе, что скорость выстрела порой важнее точности, — пожав плечами, ответил Неренкар. — Однако моя меткость всегда на высоте!       Усмешка эльфийки быстро превратилась в широкую улыбку, сопровождаемую порывами смеха. Даже мерзкие останки фуражира, перемешанные с желтоватой жижей наподобие гноя, в том числе и экзотический запах, исходящий от этого жуткого натюрморта, не могли так просто остановить смешок опытной воительницы. Зато собственный разум смог, и вскоре Лорелин невозмутимо продолжила путь, умудряясь идти в ногу со своим рослым спутником, при этом не отставая.       Один случайно встретившийся на дороге фуражир мог оказаться первым из многих. Посему с того момента Неренкар принялся осматривать округу магическим взором спустя каждые двадцать шагов. О чём они говорили до встречи с червём-переростком, оба и думать забыли, а потому шли молча, невольно вслушиваясь в каждый шорох.       По пути к шахтёрскому городку стояла одна-единственная деревушка, население которой состояло преимущественно из людей — имперцев, редгардов и нордов. Там же, прямо по проселочной дороге, между оград и домиков неприкаянно бродило создание, вокруг которого аккуратно, насколько это было возможно, сгруппировалось трое детей разных полов и рас. Они держались по бокам от серебристого жука, что был размером с собаку. Приглядевшись, Лорелин отметила радужные переливы по его панцирю, также обнаружив его текстуру похожей на поверхность своего щита. Это животное, называемое скрибом, по словам альтмера, являлось личиночной стадией квама. Иначе говоря, превосходя любого фуражира в размере, жук был по сути, его младшим братом.       Ох уж эти чудеса метаморфоз! Как головастик, скорее рыба, становился лягушкой, так и слепое миролюбивое животное с большой яйцеобразной головой рано или поздно обращался чудовищным, агрессивным и крайне назойливым червяком. Немного задержавшись посмотреть на скриба, Лорелин словно превратилась в ребёнка, ведь в самом деле, среди детей она и стояла. Самая смелая из них, темнокожая девочка, протянула эльфийке маленькое яблочко, сказав, что прикармливать скриба спереди нельзя, а то слепой жук почувствует преграду на пути, испугается и укусит. Не замечая у себя никакого желания спорить, а потом валяться с отравлением на земле, она выждала момент и подбросила фрукт прямо перед мордой существа, которому одного звука хватило, чтобы направить свои жвала в сторону внезапно образовавшегося объекта, легонько при этом вздрогнув.       Но задерживаться долго путники не могли, вскоре горная дорога продолжила уводить их вверх по холмам, в сторону солнца, грозно нависшего над горизонтом. Так, прохладный воздух сменился холодным, стоило только попасть в тень скал и высоких горных пихт, хотя чувствовала эльфийка скорее собственный жар, усталость и прилипающую к спине рубаху.       После того, как тропа пошла вниз, западные горы преобразились, сияя в блеске уже рыжеватого солнца. Там, где на первый взгляд небольшое ущелье заворачивало вбок, проходя вдоль скалистых хребтов, стояло множество больших, в основном одноэтажных домов. Приближаясь, эльфийка видела, что далеко не все из них были данмерского типа, встречая всё больше деревянных изб со множеством мелких окошек. То были шахтёрские бараки, и чем ближе Лорелин подходила, тем беднее и мрачнее ей казалось это место.       Под холмом, предшествовавшим городку, расположился охранный пункт, представлявший собой обыкновенную бревенчатую халупу, из которой выглядывала такая же стена с калиткой и неровными бойницами, загораживающая ещё и часть дороги. Дежурным стражем оказался данмер, отличавшийся удивительно ровными чертами лица и сильным голосом, говоривший безо всякого акцента, свиста, хрипа и кряхтенья. Лишь только голубовато-серая кожа и алые глаза не давали забыть о его народной принадлежности. Обходительный и предельно вежливый, стражник с охотой указал путникам место, где живёт и принимает гостей шериф. Этим местом оказался единственный на всю округу двухэтажный дом, возвышавшийся над пыльной площадью в самом сердце городка. — Собственно, вот и весь имевшийся в наличии план, — мрачно констатировал Неренкар, стоило им только распрощаться со стражником. — Что? — эльфийка напряглась, надеясь, что её спутник неудачно пошутил, однако его очевидная усталость, проявлявшаяся даже в походке, говорила о другом. — Ты что, хочешь сказать, что насчёт спуска в шахту у тебя не было ни единой идеи? — Идеи, Лорелин? Они всегда есть. Да будет тебе известно, идеи способны появляться даже у самого больного рассудка, располагал бы момент. Но увы! Иногда самая смелая импровизация требует хотя бы простейший набросок необходимых действий, примитивнейший план… — Значит, его нет? — снова переспросила Лорелин, скорее уже просто из вежливости. — Без понятия, что делать завтра, но сегодня спускаться смысла немного, — выждав небольшую паузу, отвечал Неренкар. — Пока можем только узнать подробности, а там разберёмся…       Отчего-то эльфийке стало легче. Быть может, эта неопределённость в последних словах альтмера звучала обнадеживающе, равно как и то, что он, очевидно, был предельно честен. Сама же Лорелин не первый раз оказывалась в подобной ситуации, и знала, чем чревато отсутствие чёткого плана, равно как и наспех разработанная последовательность действий. Она просто изначально не была уверена в том, что сидя в Балморе и не зная толком ни местности, ни разыскиваемых, можно придумать адекватные для выполнения задачи меры. Стало быть, теперь недостающие элементы мозаики, словно сами складываясь в голове, успокаивали эльфийку тем, что всё происходит именно в ту сторону, в которую она и ожидала. Неренкар точно знал, как добраться, но, как и его спутница, не имел и малейшего понятия о том, что делать с шахтой и парочкой бандитов-браконьеров. По крайней мере, к нему самому больше не могло быть вопросов, которые хоть что-то здесь решат.       Тем временем они подошли к порогу дома шерифа. Улыбчивая данмерша, наряженная в пёстрое длинное платье желто-красного цвета, открыла дверь через несколько секунд после стука и, лишь услышав про то, что путники относятся к Гильдии Бойцов, пообещала, что господин Тадрас сейчас же к ним спустится сам. Пока они ждали, подошёл ещё один стражник с ярким фонарём в руке, довольно грубо поинтересовавшийся, что пришельцы делают рядом с этим домом. Неренкар ответил быстро и сдержанно, с готовностью ткнув своим контрактом в лицо, и тот, продолжая недоверчиво посматривать, скрылся за ближайшим углом, продолжая патрулировать улицы при полном снаряжении из матово-жёлтого доспеха, кроме разве что висевшего на поясе шлема.       Вскоре раздался скрип двери, и на пороге показался пожилой данмер с грозным взглядом, по пути поправляющий блестящие застёжки новенького дублета, сделанного из качественной гладкой чёрной кожи. Хотя волосы шерифа Тадраса уже давно поседели, а лицо покрылось сеткой шрамов и морщин, походка его была уверенной и вполне бодрой. Единожды оглянувшись на пустынные улицы, он спустился с крыльца — и теперь его интересовали только Лорелин и Неренкар. — Я Авин Тадрас. Это вы бойцы из Балморы? — типичное данмерское произношение вновь покоробило слух эльфийки. — Да, — кивнул Неренкар. Уверенно двинувшись навстречу старику, он сразу протянул в его сторону контракт. — Меня зовут Неренкар, а это Лаурелин. — Неужели всего двое? — остановившись на расстоянии, достаточном, чтобы взять бумагу из руки альтмера, данмер строго осмотрел путников. — Всё именно так, — ответил Неренкар, пока шериф раскрывал полученный документ. — Мы не побеспокоили бы вас, но нам требуются подробности. — Как же, подробности, — буркнул данмер, разглядывая бумагу. — Вас там не хватит, альтмер!       Неренкар промолчал, хотя Лорелин почти готова была отметить скользнувшую по его губам язвительную ухмылку. Он не собирался спорить, ему важен был результат. Однако если шериф будет продолжать в том же духе, то эльфийка и сама, после целого дня пути в сбитом режиме сна, будет готова его заткнуть. — Почему молчишь, чужеземец? — пробежавшись глазами по контракту, данмер вручил бумагу обратно Неренкару. — Неужели так сложно было набрать кого-нибудь ещё? Или хотя бы пониже? Вам же конец, стоит появиться хоть одному солдату на пути… Видимо, шериф только начал. Что же, эльфийке совсем ничего не осталось. — Мы всё прекрасно знаем, — перебила его Лорелин, приблизившись к данмеру. — Эти солдаты опасны, да! Я слышала это, наверное, тысячу раз! Только вы нам не консультант. Вы — должностное лицо, и у вас есть обязанность объяснить нам, как и где, в какой стороне мы должны искать двух трусливых ублюдков, которых вы со всеми своими солдатами до сих пор не смогли повесить!       Голос её постепенно повышался, начиная хрипеть, а выражение лица искажалось до момента, пока сама эльфийка не почувствовала, что Неренкар сделал к ней шаг и мягко дотронулся до плеча. Господин Тадрас, только что пытавшийся строить из себя важного человека, и сам отшатнулся, всем своим видом выражая растерянность. Конечно, он быстро вернул себе самообладание, но альтмер заговорил с ним первым: — Прошу прощения за горячность моей коллеги, шериф. Как вы понимаете, мы не просто так пришли сотрясать воздух, нам нужны ваши данные о браконьерах. Все, что у вас есть. Мы можем рассчитывать на это, или дальше будем выяснять, кто из нас наиболее халатен?       Он разговаривал спокойно, но тоже чувствовал усталость, что и отражалось в голосе. Шериф, уже полностью придя в себя, попытался просверлить Лорелин взглядом ещё раз, но, столкнувшись с сопротивлением повторно, принялся с неохотой отвечать альтмеру: — Только чтобы это было в последний раз. Хорошо, вы получите бумаги с записями свидетельств, только под расписку. — Мы вернём вам утром, если устроит, — кивнул Неренкар. — Однако я хотел пообщаться лично насчёт самих преступников. — Я их не знал, — отмахнулся данмер, разворачиваясь в сторону дома. — Лучше спросите о них в таверне, а пока ждите здесь.       Даже когда он зашёл обратно в свой дом, Неренкар, смотря ему вслед, продолжал держать руку на плече Лорелин. — Эй, — окликнула эльфийка своего спутника, и тот, повернувшись, наконец отпустил её. — Не стоило этого делать, — покачал головой альтмер. — Послушай, в таких глухих селениях нужно держать себя в руках… — Ага, как же, — огрызнулась Лорелин. — Что дальше? К мартышкам в лес с поклоном заходить? — Нет, это немного… Другое, — альтмер нахмурился. — Ты сейчас специально издеваешься? — Я вполне серьёзна, если ты об этом, — сухо отозвалась эльфийка. — если они такие умные, то не понимаю, зачем мы им тут. На большее количество людей не хватает оплаты. — Понимаю, — вздохнул Неренкар, уставившись в темноту ближайшего переулка. — Но прошу, не доводи до ссоры по таким пустякам. Если один старый ленивый дурак, тем более, данмер, решил открыть рот, в большинстве случаев его всё равно заткнут. Дело в том, что если этим займёшься ты, у нас могут быть проблемы. — Ладно, — согласилась Лорелин, которая и сама не могла полностью понять причин, по которым так взъелась. Это ведь всё ещё чужая страна, а они с Неренкаром явно не дотягивали до целой манипулы имперских солдат. — Наверное, стоит лучше держать себя в руках. — Поверь, — продолжил альтмер, предварительно оглядевшись. — Я бы его проклял на месте, дай мне только повод. Зато знать будет, как выпендриваться перед лихими людьми… — Лихими? — А как иначе зовутся те, кто убивает за деньги? — Неренкар горько усмехнулся, а затем и вовсе подмигнул ей.       Вскоре к ним вышел шериф, потрясая в руках несколькими документами, скреплёнными между собой толстой ниткой. После того, как Неренкар оставил свою подпись о том, когда обязуется вернуть эти бумаги, путники, уставшие и голодные, наконец добрались до таверны.       Отдельных комнат здесь не сдавалось — только гамаки в общем зале да места в хранилище, коих нетребовательным наёмникам было вполне достаточно. Но пока они уплетали местную рисовую лапшу, довелось пообщаться и с несколькими пьяными шахтёрами, теми, что сидели поодаль от больших сборищ. Вдоволь отъевшись и пролистав личные дела браконьеров, Неренкар выслушивал тех немногих серокожих, кто согласился ответить на его вопросы. Лорелин пристроилась рядом и тоже всё слышала, но немного отвлекалась на то, чтобы правильно размешать в суджамме купленные вчера зелья.       Последний час перед сном пролетел неожиданно быстро — и вот эльфийка уже развалилась, свесив ноги с одного из полутора десятка гамаков, заполнявших единственную в заведении гостевую комнату. Неренкар лежал совсем рядом и, смотря в потолок, легонько двигал губами, напряжённо размышляя вместо того, чтобы позволить себе наконец отдых. Конечно, из полученных сведений было вполне понятно, что сами по себе браконьеры действительно не представляют угрозы — разведённая с супругом данмерша средних лет, привыкшая к уюту домашнего очага, и её родной брат, всю жизнь проведший в этой шахте и прежде замеченный разве что за отлыниванием от работы. Одно не понятно — почему вдруг они оба пошли по скользкой дорожке? — Что, есть какие-то мысли, Неренкар? — спросила Лорелин и не стала молчать, когда он повернулся к ней с немного растерянным выражением лица. — Тебе не кажется, что не настолько уж наша парочка ушлые ребята, чтобы самим додуматься до такого безумства? — Безумства? Ну, пожалуй, нет, — помотал головой альтмер, вернув взгляд к потолку, по которому ползли блики от пламени камина. — За ними однозначно кто-то стоит, а эта женщина, Дайнила Валас, скорее всего, главная. После неудачных родов и развода, а также долгих раздумий о жизни она решила подбить заскучавшего и вечно всем недовольного братца на авантюру… Она воспользовалась его знанием рабочих троп подземелья и, конечно же, всё это потому, что у неё нашлись связи на стороне. Некий друг, готовый скупать лучшие яйца квама, зачем-то продавая их на чёрный рынок. Причём делец этот, кто бы он там ни был, зачем-то предложил кругленькую сумму за это простое дельце, оформил чёрный караван, который всё это будет вывозить, и вообще… Мне кажется, что для окупаемости такого предприятия требуется платить за яйца квама втридорога. — Хочешь сказать, что это невыгодно? — Лорелин напряглась и тут же поняла, что задала неправильный вопрос. — Кстати, а с чего ты всё это взял? Что именно Валас подбила Отана и что именно у неё был такой криминальный друг? — Я? Да ни с чего, — зевнув, задумчиво ответил Неренкар. — По своему обыкновению, я лишь прорабатываю версию. А что, не похоже? — Ну как… — ещё пару раз пропустив сказанное им в своей голове, эльфийка невольно кивнула. — Да вроде складывается что-то, а вроде ещё больше вопросов. Не знаю. — Какова вероятность, что на месте нас ждёт не два шахтёра, а десяток головорезов? — Зависит от того, насколько далеко находится скупщик и насколько он полагается на их поставки, — разведя руками, предположила Лорелин. — Думаю, это кто-то из Хла Оуда или Хлормарена. Едва ли причастны бандиты из Балморы. Здесь нужны те, кто найдёт хорошую цену для яиц, а в Балморе цены на всё довольно низки. — Так это ещё низкие? — Лорелин вспомнила, как недавно прогуливалась по оружейным лавкам на рынке, застав там на продаже простой имперский строевой меч за целых четыре септима золотом. — Смотря что сравнивать. Конечно, сталь в Сиродииле дешевле, но здесь ещё надо делать поправку на золото. На Вварденфелле до сих пор добывают золото, и это прерогатива их Храма, в основном. Таким образом, здесь сохраняется качественно другой курс, примерно четырнадцать серебром и триста двадцать два медью, когда на континенте пятнадцать с половиной и триста пятьдесят один соответственно. — В Валенвуде было шестнадцать и триста сорок девять ещё в прошлом году, — вспомнила Лорелин. — Помню, один септим золотом шёл за двадцать пять серебряных. — В мелочи? — Ага. Задуматься, что творят эти банкиры. — И не говори, — усмехнулся Неренкар. — Завтра нам надо будет раздобыть шахтёрскую одежду, Ту самую, которую не стирают. Вспомнив о ещё одном неприятном факте о шахтах с квама, Лорелин горько усмехнулась. Твари ориентируются на обоняние, отчего проход незнакомца вглубь может быть намного опаснее, чем просто стычка с немногочисленными квама-солдатами. — Это чтобы рабочие квама не разодрали нас до того, как доберёмся до солдат? — Ну или мы лишим целую колонию этих прелестных насекомых их основной добывающей силы, вырезая всех тварей подчистую, отчего оставим голодными весь правый берег Одай от Альт Оадруна до владений Тарисов. — От чего до чего? — Не важно.       Лорелин только сейчас поняла, что он предложил, и, не удержавшись, прыснула со смеху. Остановилась она почти сразу, как вспомнила, что в помещении они не одни, да и не очень смешно получилось бы, если сказанное Неренкаром оказалось бы воплощено. Пообещав себе подумать над своим ожесточившимся чувством юмора, она пожелала альтмеру спокойной ночи и продвинулась чуть дальше по гамаку, чтобы наконец поспать.       Наутро, позавтракав, парочка тут же принялась за дело. После душного помещения, скрипов гамаков и бесконечных ночных шорохов лучшее, что могло взбодрить эльфийку, так это глоток свежего горного воздуха. И пока она наслаждалась утром, пытаясь понять, куда испарились её собранность и самоконтроль, Неренкар разбирался с местными самостоятельно.       Лорелин стояла возле входа в шахту, расположившегося в противоположной от входа в поселения части, под зелёным холмиком, от которого в обе стороны тянулись возвышенности покруче, а справа и вовсе хребет перерастал в скалистые горы, тянущиеся, возможно, до самых окрестностей Балморы. Здесь рядом располагалось несколько грубых кривоватых сараев, куда шахтёры заходили прямо перед работой, вытаскивая длинные канаты и инструменты. Некоторые и не шли в шахту, оставаясь сидеть неподалёку на табуретах, с кислыми лицами обсуждая что-то своё. Серокожих при этом было на удивление немного — а вот люди, имперцы или редгарды, пожалуй, преобладали над остальными. Не обошлось и без соплеменников, например, низенького парня с длинными ушами, торчащими по бокам от грязных непослушных волос. Одежда его давно утеряла свой настоящий цвет, но местами было заметно, что эта туника, преимущественно цвета человеческой кожи, казалась резко светлее или темнее. Босмер тащил на себе большую, перевешивавшую его веревку, но шёл бодрым шагом и, заметив Лорелин, остановился около входа в шахту. Хитрые светлые глаза при этом на пару мгновений разбежались по сторонам, будто бы он ожидал увидеть поблизости большую группу вооруженных людей. — Эй! Кого ждёшь? — произнёс он, стоя к эльфийке вполоборота. Лорелин, не придавшая этому вопросу большого значения, только отмахнулась: — Не твоё дело. — Ха! Ты у нашей шахты стоишь, — не унялся сородич, сверкая глазками. — У тебя хороший меч, вижу. Собираешься убивать наших квама? — Скорее, парочку шахтёров, которые мне не понравятся, — поняв, что по-хорошему отделаться от него не выйдет, Лорелин решила говорить по-другому. — А ты чего тут стоишь, не работаешь? Не нравятся мне парни, которые ничего не делают… — Да ну, — чуть дёрнув левой щекой, собеседник отклонился назад. В его взгляде мелькнул страх, что эльфийка видела в людях не раз и не два, но этот через мгновение взял себя в руки. — И что ты мне сделаешь? Лорелин промолчала, многозначительно закатив глаза. — Или спрячешься за этим своим альтмером? Заколдуете меня? — босмер снова заулыбался, словно насмехаясь. — Ну только если сам просишь. Ещё и денег за это возьмём. Как насчёт оформить контракт, чтобы тебя публично заколдовали? — огрызнулась Лорелин, но тут же поймала себя на мысли, что снова начинает выходить из себя. Раздражали её такие вот идиоты, что поделать. В ответ шахтёр только скривил губы и, направившись к двери, бросил через плечо: — Обойдусь без твоих чар, уродина.       Что-то воспылало из самой глубины эльфийки от того, что она только что услышала. Правая кисть, свободная от ремня со щитом, сделала будто разминочный поворот, готовая в любой момент выхватить оружие. Негодование захлестнуло Лорелин, но она, вспомнив недавние слова Неренкара, держала себя в руках, наблюдая, как шахтёр отворяет дверь и исчезает в тёмном проёме между деревянных балок. Ну, попадись он её потом… — Лорелин? — окликнул её сбоку альтмер, тем временем возвращавшийся к шахте. — Есть пара проблем. Они хотят продать нам свои грязные тряпки по десять серебряных септимов. — Что? — резко переспросила эльфийка, увидев раздражённого Нереркара, подступающего к ней. — Серьёзно, за десяток каждая? — Она прекрасно знают, что без знакомого запаха для всех насекомых мы мишень. Эти шахтёры захотели лёгких денег, и захотели очень уверенно. — альтмер огляделся, выглядя озабоченным. — Так что спуск отложим, пока не сходим к шерифу. Пусть сам разберётся. — Да чушь. Сейчас ещё рано, даже солнце не поднялось высоко. Они наверняка не все сейчас при деле, — Лорелин оглянулась в сторону склада, где на табуретах просиживали штаны шахтёры, отмечая, что эта самая грязная одежда отнюдь не на каждом из них. — Интересно, они вообще своё тряпьё стирают где-нибудь? — Разве что ополаскивают, как я слышал, — задумчиво ответил альтмер. — А ты что уже задумала? — Подожди здесь, — ответила Лорелин, и направилась в сторону отдыхающих. Сейчас она почувствовала, как разум практически полностью остыл, и крутившиеся в голове мысли обретали несколько вариантов своего воплощения. Не могло быть такого, что вымазанные в слизи насекомых тряпки хранились так тщательно, никто не станет за ними приглядывать и специально охранять. Тем более, их должно быть довольно много здесь, возможно, даже сложенными в одном месте. За складом были растянуты верёвки, которые уже пустовали — а дальше находилось ещё одно строение с прогнившей соломенной крышей, где расселось ещё несколько шахтёров, уже измазанных грязью и облачённых в зловонные рубахи. Она обошла их и вскоре увидела на углу стол, у которого отдыхал серокожий работяга. Наконец, на самом столе были плотно уложены те самые одеяния. Чёткого плана не было, но Лорелин он был не нужен. В чём она была уверена — пропитанной выделениями квама ткани было предостаточно, и, по большей части, некому было эти тряпки красть. А значит, нет и конкретного охранника. — Здравствуй. Могу я кое-что спросить у тебя? — чуть приостановившись, эльфийка продолжала идти к противоположному от шахтёра краю стола, но тот просто поморщился. — Вопросы… Задавай их начальству, чужеземка. — Я бы, может, и с радостью, — ответила Лорелин, наблюдая, как данмер хмуро отворачивает взгляд. Именно в этот момент она плавным движением опустила свой щит прямо на стопку одеяний, постепенно проявляя на лице лёгкую и доброжелательную, как ей казалось, улыбку. — Но меня интересует мнение того, кто работает в шахте, а не командует. — Да ну… — серокожий помотал головой, причём его жёсткие короткие волосы даже не шелохнулись от движения, оставшись частично торчать в разные стороны. — Ладно… Чего тебе надо? — Спасибо, — эльфийка облокотилась, положив руку на щит. — Скажи, а ты знаешь Дайнилу Валас? — Ну, знаю. — Мой друг думает, что в паре со своим братом именно она главная. — Да? С чего бы вдруг? — Ну это, мол, потому, что для того, чтобы быть яичным браконьером, нужно иметь связи, которых не могло быть у Севило. Что скажешь? — А что, ты сама не додумаешься? — закатил глаза шахтёр. — Честно говоря, нет. Я новенькая в Гильдии. Лорелин пронизывала его взглядом, стараясь сделать свой голос как можно ровным, хотя и тут обретённая прежде хрипота давала о себе знать. Данмер усмехнулся. — Я не был близким другом Отану, а с его сестрой мы почти не общались. Но вообще-то и правда может быть, что сбывают они всё её знакомым, да только Севило, вроде как, за бабами никогда не прятался. — Поэтому он не был женат? — Да, кажется, поэтому. Я не привык лезть в чужое, — он смерил эльфийку усталым взглядом. — У тебя ещё вопросы, босмер? По крайней мере, он перестал указывать на то, что она чужая. Скорее всего, это было хорошо, но Лорелин и не рассчитывала на разговор по душам, а скорее, просто согнать его отсюда разной неуместной болтовней. — Да, пожалуйста, ещё мне интересно знать, хорошо ли он дерётся? И хотя здесь шахтёр нашёлся, как ответить быстро, при последующих двух вопросах терял интерес всё больше и больше. Всё надо надоедливой наёмнице — и знать, как далеко проложены тоннели, и как глубоко засела матка, и почему яйца добываются не прямо рядом с ней!       В конце концов данмер просто ушёл, не сказав ни слова. Для верности бросив ему вдогонку ещё пару слов, эльфийка, державшаяся за дальнюю часть щита, нащупала под ним предположительно две-три мантии. Предварительно оглянувшись и обнаружив растущее число шахтёров поблизости, она сделала вид, что потягивается, а затем быстро и, насколько могла, грациозно шмыгнула за угол. Шахтёрские одеяния она придерживала пальцами вместе со щитом.       И вот, спустя пару обходов, когда она спрятала заветные полотна в сумку и заодно поглядела на готовящуюся к очередному рабочему дню массу, она вернулась к Неренкару, что болтался у входа в шахту с недовольным взглядом. — Ну? — спросил он, когда эльфийка приблизилась, довольная собой. — Полагаю, мы готовы. — Ты не сбивала цену, верно? — взгляд его был ещё напряжённым, но Лорелин подмигнув, лишь отмахнулась: — Мне ничего и не продавали! — сказала она, тут же отметив, что альтмер расслабился. — Восхитительно. Полагаю, они и не заслужили получать за то деньги. Правда, они же имели право не выдавать своё имущество… По имперским законам так? — Шахтёры потеряли, а я нашла, — усмехнулась Лорелин. — Потом ещё спасибо скажут, что бесплатно верну! — Потрясающе! Так вот чему на самом деле учит государственная служба… — разразился иронией Неренкар, поворачиваясь к двери, ведущей в гигантский улей, смердящий как рвота, кишащий гигантскими насекомыми. — Ладно, пойдём уже. Мрак шахты тщетно пытался поглотить наёмников, но альтмер уверенно держал перед собой старый масляный фонарь, свисающий со стального кольца. Свет, пожалуй, не очень хорошо распространялся сквозь мутное стекло, но на пять-шесть метров вперёд Лорелин очень хорошо различала склизкие стены и ребристые своды пещеры. Периодически Неренкар наклонялся, не забывая выставлять обе руки вперёд. Зная, что много места размахнуться просто не будет, оба держали оружие наготове, клинками вперёд.       Они не знали точно, куда нужно идти. Вернее, было понятно, что, судя по рассказам шахтёров, яйца пропадали прямо с нижних кладок — те, что находились у самого лежбища матки, самые крупные и дорогие. А значит, так или иначе, придётся проверять там, и одновременно с этим пройти дальше, в поисках хоть каких-то следов браконьеров. Но до первых встреч оставалось недолго, и вскоре нарисовался первый рабочий квама — куча хитина высотой с осла и шириной с двух едва протиснулась мимо проходящих мимо эльфов, придерживая в клешневидных лапах несколько крупных, размером с голову человека, белых яиц. Впрочем, это как раз-таки и была мелочь. Подобных встреч вчера обещали много — благо шахтёрские одеяния уже были надеты, а готовое зелье против ожогов уже постепенно впитывалось в кровь, давая хоть какую-то надежду на выживание, если на пути встретится существо пострашнее. — Лорелин, — тихо произнёс Неренкар, всё ещё внимательно вглядывавшийся в темноту. — Не скажешь пока кое-что? — Что? — Как ты очутилась на Вварденфелле? — Нет, — вспомнив свою первую встречу с Каем Косадесом, Лорелин почувствовала холодок, пробегающий по коже. Напоминать себе все те ощущения от мучительных воспоминаний она не стала бы и в более дружелюбной обстановке, не то что сейчас. Ей уже и не вспомнилось, что номинальную причину она ему уже называла, а потому, чтобы не оставалось напряжения, решила выкрутиться. — Давай не сейчас. — Хорошо. Я вообще не то чтобы так сильно хочу знать, но… — Если тебе скучно, можем обсудить что-нибудь другое, — отмахнулась эльфийка, с досадой обнаружившая, что в голове уже крутятся болезненные воспоминания. Неренкар промолчал, продолжая путь в напряжении. Лорелин, вглядываясь в красноватую, влажную породу, старалась перебороть свой собственный страх. Они оба могли умереть и шли на риск, рассчитывая друг на друга. Казалось бы, к чему молчать? Сказала бы — да и лети всё в Обливион.       Но она ответила себе твёрдое «нет», попутно ощущая, как призраки прошлого смотрят на неё сквозь темноту прохода, который вёл словно не в пещеру, а скорее, глубже внутрь огромного, неведомого зверя. Только вот эльфийка не боялась чудовищ — напротив, она твёрдо знала, что сама является одной из них.       А тем временем их путь продолжался, с каждым шагом приближая неотвратимую опасность. Эльфийка уже устала думать и молчать, её всё больше хотелось уже вступить в схватку, и вовсе не с неровностями каменного ландшафта, докучавшими высокому Неренкару, то и дело пригибавшемуся от верхних порожков. Последние шахтёры встретились в более-менее широком зале с кладками яиц почти полчаса назад, без тени сомнения направив путников далеко вниз, по естественным, выструганным насекомыми в камне ступеням. Время от времени она слышала, как гигантские членистоногие перебирают своими лапами, то двигаясь навстречу им, то перемещаясь куда-то вбок, по своим тоннелям. К этим звукам она уже привыкла, но продолжала ожидать, когда квама окажется хоть саму малость умнее, чем остальные, и решится дать отпор.       Но пока ничего не происходило — пока не показалась расщелина в боковой стене и справа, на уровне своей головы, Лорелин не увидела что-то бледное, упорно проползающее в тесноте, издававшее мерзкие чавкающие звуки при этом. — Это оттуда? — с этими словами Неренкар приостановился и чуть повернул клинок в сторону, откуда раздавались звуки. Фуражир, на мгновение замерший, взвизгнул и понёсся к своей новой цели. — Да! — незамедлительно отозвалась Лорелин, заметившая, что червь уже пришёл в стремительное движение и почти оказался снаружи, сокращая расстояние по кратчайшей до альтмера. Проколоть? Точно нет. Рубить? Тоже нет, длинный меч отнюдь не самое подходящее оружие для точной работы в узкой земной трещине. Но выход был, если точно просчитать, в какой точке квама собирается выпрыгивать из своего укрытия, а ведь времени оставалось немного. Быстро сообразив, эльфийка перебросила свой клинок на левое плечо, продолжая держать тот на полусогнутой руке. — В какой… — начал было альтмер, но уродливая голова уже показалась сбоку от острия его меча вместе с половиной бугорчатого туловища, готовая в любой момент прыгать. Но Лорелин уже ничего не дожидалась, сорвавшись в ту сторону, устремляя на червя лишь только металлическое навершие рукояти и сжимавший его небольшой, но твёрдый кулак. Оттолкнув руку Неренкара, она оказалась в тот самый момент перед готовым прыгать фуражиром и одним ударом вбила кусок его плоти в угол расщелины. С глухим хлюпаньем плоть лопнула, и безжизненное склизкое тело, тотчас показавшись полностью, рухнуло на пол. — Видал, какая хитрюга? — спросила Лорелин, уставившаяся себе под ноги. — Точно, — произнёс альтмер, не скрывая удивлённый тон. — Но лучше уж эта, чем её собратья покрупнее. — Ага, — с силой наступив на останки всей своей ступнёй, эльфийка повернулась. — Куда дальше? Мы сейчас не выйдем где-нибудь в горах? — Не переживай, — мотнул головой Неренкар. — Скорее всего, такими темпами вернёмся на Горький берег. Вернее, другую его часть. Я следил за направлением. — Компас? — Не совсем, — усмехнулся альтмер. — Чтобы найти правильный путь в таких подземельях, знания сторон света недостаточно. А так уж вышло, что я знаю чары и поинтереснее. — Отлично, тогда веди. В крайнем случае, как выберемся на поверхность, передохнём. — В том и проблема, — задумчиво отвечал Неренкар, медленно двинувшись дальше по тоннелю. — Воздух должен поступать неподалёку отсюда, но если это всё-таки выход, то мы, скорее всего, идём не туда.       В ответ на последние слова спутника Лорелин лишь отмахнулась, мол, ничего страшного, хотя и саму её не прельщало долго находиться в длинном замкнутом пространстве. И вот, как некстати, своды начали то и дело брать правее, полностью игнорируя повороты влево — кроме нескольких мест, где в шахту попадал дневной свет через глубокие разломы в потолке, чаще заводящие именно на левую стену. Через ещё десять минут ходьбы, когда стали видны завалы и узкие пещерные ответвления, в которых даже Лорелин боялась застрять, вариантов уже не оставалось — этот путь не вёл на Горький берег, а только дальше вниз.