5.
20 июля 2013 г., 23:24
С п у с т я 6 м е с я ц е в.
Шакира
Когда загремел мобильный телефон, в моём сознании словно включается свет. Слабый, но достаточный для того, чтобы больно резануть по глазам. Неожиданный, правдивый свет. Марк Антони убирает своё рот с моих губ и как-то преданно смотрит в глаза. - Шакира… - Я всё понимаю, - и после моих слов щелчок в мозгах – захлопывается ловушка. Сплошные знаки. Я понимаю, что не умею различать их. Прежде всего, думаю сердцем, а потом уже головой. Оно как-то быстрее реагирует. И не заморачивается на разные там «нужно, не нужно». Он гладит меня по щеке и встаёт с постели. Я поворачиваюсь и набрасываю на уши одеяло. Мне противно, когда он разговаривает с ней. К тому же не она его законная жена… А я? Смотрю на своё обручальное кольцо из белого золота. Он же не остался со мной, он пошёл как собака на её зов. Он до сих пор, не осознанно влюблён в неё. От неё нельзя так просто уйти. Дженнифер – роковая женщина. Обольстительная, как демоница. Мне хочется его снять. Но вместо этого я закрываю глаза. Нужно поговорить с Марком. - Шакира… - и я обожаю его голос. Вытаскиваюсь из-под груды ткани и смотрю на него. В его глазах я подтверждаю ответ на свои мысли. От неё нельзя так просто уйти. Сейчас он скажет, что ему нужно… - …идти. Извини меня, я подонок, я знаю. Мои дети... И я не уверена, что «его детям» так часто нужен отец. Они слишком малы для этих вещей. Молоко и сухая простынь, вот и всё, что им нужно. А Дженнифер нужен постоянно объект её обожания. А мне нужен мой муж. - Конечно, - говорю я, и мне даже удаётся улыбнуться. – Я всё понимаю. Которое количество раз я произносила эту фразу? Бред в том, что я ни хрена не понимаю… Целует меня в губы. С виноватой страстью. Я хочу его. Я люблю его. Марк Антони – мой мужчина. И смотрю, как он выходит из нашей спальни. Я провожала взглядом своего мужчину и при этом не делала никаких шагов, чтобы остановить это безумие. Зато я набираю номер Хорхе. - Мне нужен самолёт. И машина в аэропорту Нью-Йорка. Только в такси я понимаю, что за ошибку только что совершила. Внезапно ногтям больно и я удивлённо смотрю на них – они все покусаны, даже заусеницы мои зубы не оставили без внимания. Таксист сворачивает глаза в зеркало заднего вида и по мыслительному процессу, отображающего все действия на его загорелом лице, понимаю причину его мучений. К счастью, в кошелке есть значительная купюра, чтобы сгладить неловкость между нами. - Пожалуйста, не говорите никому, что я в Нью-Йорке, я буду вам очень признательна, - и показываю 100$-ую купюру. Причина его мучений ещё больше выступает на лице и он, кажется, не соображает, что творится в его салоне. - Сделайте, музыку тише, пожалуйста, - прошу я. И смотрю в окно. Только чтобы не встречаться с ним взглядом в зеркале. Руки мои покрыты гусеничной дрожью. И мне так и хочется вместе с ногтями покусать и их. Он должен быть дома. Закрываю глаза и откидываюсь на сидении. Внезапно мне хочется большего, чем просто ощутить его ненависть. Кожей, всеми порами и мышцами… этот взгляд хищника. Отравленный собственными придуманными байками обо мне плохой. Я бы с удовольствием поцеловала бы его. Ни в коем случае не нежно. Поцелуй бы напоминал выгоревший ад, распустившуюся пустыню, разбитую посуду, в отражении которой мы не нашли бы своих отражений. Я бы до боли сжимала его плечи и прокусывала бы язык. А потом ушла. Наверное, под застывший мат изумлённого Эминема. Улыбаюсь. Разумеется, я не воплощу свою мечту в жизнь. Он отец моей лучшей подруги. Должна же быть какая-то этика… - Приехали, - объявляет таксист, и я смотрю в окно. Мрачный забор, за который стоит не менее мрачноватый дом, потрясающий своими размерами и удобствами. Оставляю купюру на сидении, цепляюсь за сумочку и открываю дверь. До сих пор молчавшйи таксист всё-таки решается сказать напоследок мне пару тёплых фраз: - Вы знаете, моя жена и мой сынишка очень любят вас. Мне пришлось просто полюбить ваш последний альбом! – улыбается – искренне, с чуть нервоватой дрожью. Улыбаюсь в ответ ему. - Мне очень приятно, поцелуйте вашу жену и сына от меня, я буду вам очень признательна. И закрываю дверь. Таксист ещё долго стоял, то ли фотографировал меня, то ли звонил жене, то ли отходил от моих слов. Наконец, машина отъезжает, и я могу расслабиться. Последний раз я была тут осенью… Он готовил для меня, а потом указал на дверь. Как только я делаю робкие шаги к массиву чёрного забора, ко мне подбегает охранник – в зелёной кепке. Так мило, если бы не было так страшно. - Добрый вечер, сеньорита. Какими судьбами? - Здравствуйте, - улыбаюсь, немного не так дружелюбно, как хотелось бы, но это от волнения. - Я проведу вас. Странно, что вы приехали на такси. Могли бы позвонить Эминему, он бы встретил вас. Удивлённо смотрю на него. Неужели вся охрана Эминема и весь остальной мир считает нас «друзьями», только потому, что я дружу с его дочерью?! До этого момента, меня не волновал этот казус. - Спасибо, но это сюрприз, - да уж. - Что ж, пройдёмте, - указывает на разъезжающие ворота и пропускает меня вперёд. Когда с глухим «вах» они захлопываются позади меня, я чувствую волну ненависти, вдруг окружившей меня… с такой родной заботой, будто караулила мою тень.Эминем
Варю кофе в своей кухне – небольшая поправка - в своей необъятной кухне. Как-то не замечал, что она вместит в себя небольшой квартальчик Детройта. Вот дерьмо, и сколько я только бабок вложил в одни эти матовые красные плиты из старо- какого-там-века? Зато тут приятно пахнет: запах дерева (не понятно только, откуда ему здесь взяться, где кругом плиты и плиты, и плиты?!), запах кофе – ну это понятно, запах жареной курицы – недавно купленной за один автограф в одном супермаркете. Присаживаюсь на тонкий барный стул и ловлю своё размытое отражение в потном зеркале холодильника на всю стену. А я неплохо выгляжу для конченого затворника. Даже лучше, чем хорошо. Начинающийся животик «мужика за телеком» исчез под прессом изнуряющих упражнений в тренажёрке. Волосы на голове одновременно дико росли и угрожали мне этим. Щетины нет – спасибо хорошему настроению этим днём. И плечи взбугрились приятным полукругом под новыми мышцами. Вытаскиваю банку пива из холодильника и подхожу к окну. С одной стороны вид на лес, с другой – на небоскрёбы, с третьей – на речку, опять забыл, как называется. Кажется, из всех рек мира я знаю только две – Темза и Нил. Телефон ругается моим матом, и я вынужден ответить. Часто ловлю себя на мысли, что было бы прикольно, если бы мне отзвонился я сам. - Шеф, тут к вам сюрприз… - это Джиллиан. - Не шути такими вещами, - суховато отрубаю я, с тех пор как не имею возможности увидеть дочь, пропало желание получать сюрпризы. И он знает об этом. - Извините, я просто подумал… - Кто там? - Сюр… Точнее она пожелала остаться неизвестной. Пустить её в холл? - Ты хренеешь с каждой секундой… Кто она. Какого чёрта. И какая причина вечером ко мне. Он молчит. - Это Шакира… Шеф, она не сказала мне причину визита. Сказала «сюрприз». Я думал, вы в курсе, что она… - А она совсем охренела, - выдыхаю я, и по моему телу расползается знакомое чувство барьера рядом с её присутствием. Слишком много Шакиры нынче в моей жизни. - В холл её, - и отключаюсь. Не спеша выпиваю банку пива и довариваю кофе. Насыпаю сахар в кружку и делаю первый глоток… Теперь я готов к ней. Чёртова женщина. Это ей не Колумбия, двери здесь с замками и по вечерам не шастают.Шакира
- Спасибо, - отпиваю немного текилы и бросаю сумку на диван. Вот по этой лестнице он должен спуститься. С проклятиями. Я так увлечена своими мыслями, что не замечаю, как уходит «зелёная кепка». Оглядываясь на меня, с ехидной улыбочкой «сейчас что-то будет» и этим мужским взглядом сканирующим каждую складку на майке в районе груди. Мне холодно. Не по себе. И хочется обратно в такси. Его долго нет. Скотина! – не выдерживает запас моих оставшихся нервов. - Уже пьёшь, - он появляется на лестнице. И моё тело автоматически замораживается, словно кто-то нажал на кнопку. Но перед этим я успеваю подавиться воздухом. Эминем… великолепен. Без рубашки. Смотрю на него и не могу сказать ни слова. Дрожь в руках постепенно начинается… Разливается по моему телу вирусом. И я молчу. Оглушённая своими эмоциями. Он спускается с лестницы и выпускает в холл порцию ароматного дыма из сигареты. Он потрясающе курит травку. Этот дым ударяет в мою голову, как ни странно проясняя её. - Привет… Вскидывает брови. - Ну, и тебя также. Какого… - Я вышла замуж, Эминем. Вместе с дымом холл заполняет тяжёлая тишина. Между его губ застывает сигарета. Чуть покачивается на пятках, и его безмолвие начинает меня раздражать. - Я стараюсь не читать газет, в которых печатают тебя, - говорит он и мне уже смешно. До слёз. - Но эту новость даже передали по Дискавери – тоже мне нашли открытие! Всё в нём таит угрозу, размышляю про себя я. Даже подбородок и тот угрожающе квадратен! С новой силой вспыхивает кончик сигареты, Эминем затягивается. - Ну, если ты пришла мне лично сообщить об этом, то так и быть…поздравляю! – он по-клоунски кланяется мне. - Мне… - я дотрагиваюсь до виска. – Извини, я… - Тебе плохо от травки? – и в тоне ни капли сочувствия. - Нет. Просто… Поклянись, что не убьёшь меня, - тихо говорю. Делаю шаг навстречу к нему. Ещё... И ещё. Он затягивается и убирает сигарету в зажатые пальцы. - Ты чокнутая, Шакира. Я всегда это знал. Будь добра, выметайся отсюда. В венах загорается кровь. В висках стучит желание. Просто поцелуй его. Приподнимаюсь на цыпочки (под застывший взгляд Эминема) и дотрагиваюсь до его губ прежде, чем обнимаю его за шею. В меня выстреливает чистое удовольствие. Адреналин выпускает в мою кровь бессчётное количество эндорфинов и по моим внутренностям взрываются те самые бабочки. Господи, так сладко! Его рот неподвижен и я не спеша погружаюсь в него. Сигарета, кофе и мясо, - впервые мои вкусовые рецепторы заработали на полную катушку. Он ел мясо до моего прихода. Возможно, курица. И жареная. Пальцы погружаются в складки его кожи. И натыкаются на стальные мускулы. Язык обводит контуры его губ, в то время как я сама не могу поверить в то, что делаю. Прижимаюсь к нему всем телом. Видит Бог, если бы существовал способ проникнуть ему под кожу – я была бы уже в ней. Скольжу пальцами по его груди. Словно обвожу стальные брусья. И в этот момент на моих плечах защёлкиваются его пальцы. Где-то рядом тлеет сигарета. Сейчас он убьёт меня, твёрдо верю я, завершая поцелуй.Эминем
Она провоцирующе непредсказуема. И какого хрена вообще? С тяжким пришибленным изумлением – фактом смотрю на неё, вернее разглядываю её губы, ставшие полнее от поцелуя. О, Срань Чёртова, она только что накрыла мой рот своим и её язык… Мои зубы заскрежетали. Наверное, с такой силой дробят алмаз. И плечи у неё такие… Слабые? Нет. Мягкие? Нет! Привлекательные? Мать твою, да! У неё привлекательные плечи. Их приятно накрывать своими ладонями. И они тёплые. И не дрожат. - Зачем? – спрашиваю. Когда она выпускает из губ воздух, её плечи чуть прогибаются под моими руками, и я почувствовал, как сердце с груди переместилось в висок. И застучало там. Кувалдой, отбивая бит. Что за хрень вообще?! - Это просто поцелуй. - Я тебя спрашиваю, зачем. В её глазах мне мерещится ужас. Наверное, своим пуленепробиваемым взглядом я напоминаю ей собственную смерть. Она молчит; и когда пытается ответить, смотрит на моё лицо, лихорадочно пробегает там глазами и изо всех сил пытается не столкнуться с моим ищущим взглядом. - Почему я должна отчитываться перед тобой? Мне просто… захотелось. И я давлюсь её последним словом. - Ты чтоо? Ты совсем чокнутая?! Улыбается. Уголками губ, так по-детски. Будто сейчас признается в своей шалости. - Эминем… - Маршалл. Зови меня Маршалл, - я не понимаю, что я сейчас говорю. Теперь она давится моими словами. Ну что ж, мы квиты. - Просто… - Ненавижу это слово. - Почему? - Его успешно заметит «потому что», зачем упрощать то, что и так упрощено до нас? Удивлённо разглядывает меня, именно разглядывает. Не как учёный букашку. А как Колумб Америку, первый раз увидевший. - Мне захотелось поцеловать тебя, просто захотелось. И именно просто, именно потому, что это просто. Естественно. Выгибаю бровь. Ух ты, не знал, что я так могу! - Ясно, - вру. - Отпусти меня, тогда. - А если бы мне не было «ясно», ты бы не сказала это «тогда» и ля ля ля? Усмехается. Даже красиво! - Ты всегда проявляешь чудеса философии после поцелуя? И начинаю смеяться. Умная женщина, ей не просто «выебать» мозг. - Ты знаешь, - когда говорю, я всё ещё смеюсь (- странно), - со мной это впервые. Шакира изумляется. - Ты первый раз целуешься? - Да нет. Меня первый раз поцеловали. Не думал, что мой первый раз будет с тобой. Нахожу себя водящим романтические кружочки на её плечах. Она не делает изумлённое лицо, не пытается отойти; мы ведём себя так, словно так и нужно. И когда я наклоняюсь, она с поспешной готовностью подставляет мне свои губы…опять. Но теперь я играю по своим правилам. Вонзаюсь в неё языком, обхватываю её за шею, и она стонет глубоко внутри меня. Наши пальцы переплетаются, царапаются ногтями; я улыбаюсь в неё. Она спускается языком на мой подбородок и долго целует его. Нет, чёрт возьми, эту женщину я должен испить до дна, на своей кровати, и будь я проклят, если это случится не сейчас. Я подхватываю Шакиру на ноги, она легко стонет и крепко прижимается ко мне. - Мы не совершаем ошибку? - Можешь выпить для храбрости. - Ты даже сейчас невозможен. Бросаю её на постель. В ней она смотрится шикарно. Как недостающая деталь для автомобильного двигателя. Маленькая, но необходимая. Смешно-то как: я хочу ее, как никогда не хотел ни одну женщину. В конце же концов, радость ли — жить без риска и не ходить по краю? Улыбаюсь собственным мыслям. Мне приятно как она смотрит на меня. Мягко, не настойчиво, но с глубоким животным интересом. Боже, все в ней излучает Секс: крепкое тело, манера смеяться, запах губ. Раньше такие женщины мне не встречались. Я понимаю это и телом, и умом, и той штуковиной, чьи клетки трепещут от дикого воя оказаться внутри неё. - Поцелуй меня… Маршалл. Я замираю. В её словах нет приказа, лишь чёткая необходимость. Немедленно поцелуй меня. Отрешённо снимаю с себя штаны, и с удовольствием наблюдаю, как распахиваются её глаза, сосредоточившиеся между моих ног. - Ты… огромен. - Не представляешь, как приятно мне это слышать. Я ложусь на неё; её тело с точностью копирует изгибы моего тела. В уменьшенном варианте, разумеется. Она выгинается подо мной, чуть приподымая нас над кроватью. А она горяча. Достаточно горяча, чтобы растопить мой лед, хоть ненадолго. Но пока я не хочу думать о том, что случится после этого самого. Слишком уж долго я был один. - У меня давно не было никого, - выдавливаю из себя. Эта женщина целует мои щёки; одну за другой. С такой нежностью, что мне даже дышать отвратительно. - У нас всё получится. Целую её в губы, ищу язык. - Ты такая… сладкая. Шакира широко улыбается. - Я тоже так подумала, когда целовала тебя. Рукой вхожу под складки блестящей тряпки и накрываю гладкий, тёплый живот. Не спеша ползу вверх. Она замирает. И меня как обухом по спине. Она без лифчика. Я хрипло стону. Но мне кажется, я кричу… от ужаса удовольствия. Накрываю её грудь… Невыразимо маленькая/приятная и тёплая/напряжённая/сексуальная/сосок идеален для моих пальцев. И её стон приятной музыкой крадётся в уши. Я похоронен в своих ощущениях…это ли не рай? - Да, я тоже так думаю. - О чём ты? – спрашивает она, проглотив хорошую дозу воздуха. - У нас всё получится. И я раздвигаю её ноги, чтобы показать ей, насколько сильно она нужна мне.
