Я спущусь за тобой в ад

Аврил

Серая лента грязного от засохших кусков грязи асфальта, как и моя душа, выглядела ужасно отталкивающей; без малейшего намёка на былое величие и гордый прославленный похуизм. Чёрт возьми, многое изменилось. С того момента как мы сумели выбраться из подвала. Первое что ударило по нервам – звенящая тишина. Как оказалось, то была тишина мёртвых. Они никого не пощадили, да и глупо было надеяться на это, они съели и не даже не подавились берцовыми костями. За собой они оставили перемазанные стены с кровью, шерсть беспорядочно разбросанных клоков волос, кое-где валялись зубы с почти целой челюстью, единственный пересчитанный скелет со сломанными костями отвратительно лежал возле двери выхода. Везде стоял смрад гнилых кусков мяса и свернувшейся крови. Целого тела я так и не нашла. Настя покорно прождала меня в подвале и я в который раз поблагодарила Бога за мысль оставить девочку здесь. Я пособирала в портфель банки с консервами, бутыли с водой, фонари, свечи (пусть будут), спички, пачки сигарет, вложила в отдельный пакет алкогольные напитки, также медицинское снаряжение и, разумеется, отдельный рюкзак для оружия с обоймами. Последняя херь весила больше всех. Завязав девочке глаза и нагрузив на себя все эти сумки, я впервые почувствовала себя мулом. К счастью твари не тронули машины, и почти новенький джип с целым баком бензина был выбран из 150 машин, которые Сашка и зэки пригнали с автостоянок. Сашка… Заводя машинку, я верила, что он не вернулся и благополучно где-то скрывается. С неба опускались первые тревожные сумерки, и требовалось как можно быстрее найти надёжное укрытие с крепкой дверью и желательно без окон. Настя спит на задних сиденьях, свернувшись в комочек. А я кручу баранку и курю. Да… Мне похеру на то, что со мной ребёнок. Её лёгкие переживут сигаретный дым, а мне сохранит нервы в относительном порядке для быстрой работы мозга по спасанию наших с ней задниц. Мы в пути уже три дня и за это время мы так и не встретили людей. Я потихоньку начинаю думать, что в целом мире мы остались одни. Нелегко мне. Особенно мне. Молчаливый ребёнок это отстойно. Если бы она щебетала о какой-нибудь ерунде или громко плакала по маме, я бы отвлеклась на крики и нелепые объяснения. А в тишине мой мозг перекручивает эту картину из разбросанных кусков мяса, стенами в крови, этим чёртовым скелетом (в разобранном виде я видела его первый раз) и напряжённо думает о Сашке. Вот и всё, чем заняты мои мысли. Выбрасываю сигарету в пепельницу и закуриваю следующую. И резко торможу. Мне не показалось. Возле небольших домиков с дверями почти во всю стену стоял мини-вэн. Тот самый мини-вэн, что обычно брали зэки с Сашкой! С возгласом надежды я выпрыгиваю с джипа и бегу к нему. Пожалуйста, ну пожалуйста… Но кроме мешков с верёвками я ничего не обнаруживаю внутри. Зато в зажигании нет ключа. Они могут быть в этом домике, больше смахивающем на гараж. Выхожу из машины и подхожу к двери. Не заперто… Оружие! Настя! – выстреливает мой мозг в откуда-то взявшийся адреналин. Нехотя разворачиваюсь к джипу. - Насть, ты посиди пока, - говорю я, подыскивая полегче пистолет с целой обоймой. Вставлять её я так и не научилась. – Я сгоняю, проверю кое-что… Нашла, не хватает нескольких пуль для полной уверенности, но я буду быстро. Настя хватает меня за руку и с мольбой смотрит на меня. Я всё время забываю, что не знаю, о чём она думает в своей тишине и как она объясняет своим детским умишком происходящее вокруг. И я с ней так и не поговорила насчёт отсутствия мамы. - Девочка моя… - я крепко держу её маленькую ладошку, - всё будет хорошо, я клянусь. Я только туда и назад. Я закрою машину, а ты ляг под сиденья, мне будет спокойнее. Я быстро. Джип легко икнул, когда я закрыла его и под тяжёлым взглядом Насти (я чувствовала кожей, что она смотрит мне в спину) устремилась в гараж. Там темно, не лучше чем в подвале. Воздух нормальный, не стёртый, всё-таки дверь была открыта. Фонарик, мать твою, я забыла фонарик! Но возвращаться не думаю, вместо этого открываю по шире дверь (когда она скрипит, мне немного становится страшно) и впускаю того жалкого света, что остаётся до полных сумерек. - Аврил?.. Раздаётся неуверенный слабый голос. Это голос…Сашки. Сашка!!! Это Сашка!!! - Сашка! О Боже… - я всхлипываю; на меня накатывается тяжёлая волна чувств, где всё – боль, надежда, оптимизм, любовь, вера, счастье, дом. - Я здесь, малышка, - и я почти лишаюсь чувств, когда выхватываю из мира полутеней его распластанную фигуру у стены. Помещение оказалось маленьким, и я молниеносно преодолеваю те несколько шагов, разделяющих меня от его объятий. Я бросаюсь в них. Ещё больше припечатываю его к стене. Он охает, но его стон смешивается с моим, когда я, наконец, чувствую его, дышу его запахом, дотрагиваюсь до него, когда он со мной, вот в такой спасительной близости. - Сашка… - плачу в его грудь. Похер… Теперь я могу быть слабой. Он гладит мои волосы, и я чувствую охранительное чувство спокойствия. - Ты нашла меня. Я думал сдохну и не увижу тебя. Эйв…любовь моя, - он находит мои губы и со всей страстью врывается в них. Я отвечаю ему тем же. Я дома. Он застонал, когда я обняла его. Как оказалось слишком крепко. Так я узнаю, что он ранен. - Где? – спрашиваю. – Что случилось? - Помоги мне встать... Сердце падает, когда я вижу, как тяжело ему встать. Спасибо адреналину за то, что мои ноги и плечи не сломались под его весом. - Сильно больно? - Нет, терпимо. Используя моё плечо и автомат вместо посоха, он всё-таки выбирается из этого гаража. Сашка ужасен. Перевязанная левая нога его же курткой, царапины на обнажённых руках, где-то мелкие, где-то глубокие, из них до сих пор сочится кровь, на правой скуле неровный порез и из-за вида скопившейся сухой крови он навевает на меня смутные подозрения. Лишнего я большего не обнаруживаю на его теле и благодарно выдыхаю воздух. Как оказалось зря. Я не рассмотрела детально Сашкины руки, лишь пробежалась беглым взглядом по ним, отмечая множество царапин. На правой руке нет кисти. Твою мать… Сквозь тонкую тряпочку на месте раны я отчётливо вижу все его разорванные сухожилия и обильно сочившуюся кровь. От ужаса я не могу пошевелиться. До меня никак не может дойти, что Сашка без кисти. - Сашка… - выталкиваю я и глухо глотаю большую порцию воздуха. Начинаю кашлять; он бьёт меня в спину. Левой кистью. - Пойдём в машину, - наконец, говорит он. Я подставляю ему плечо и до машины я всё кошусь на его правую…конечность. К глазам поступают слёзы. У двери машины я долго вожусь, грёбаный ключ всё никак не может повернуться в нужную сторону. - Аврил, - твёрдо произносит Сашка и разворачивает меня к себе. Рукой. – Дай мне, пожалуйста. В его руке ключ уверенно входит в замочную скважину и легко переворачивается внутри. Машина открыта. - Сашка, - я прижимаюсь к нему. – Как это случилось? Его подбородок опускается на мой затылок. Я почти счастлива. - Это долгая история, - с усмешкой произносит. – Я расскажу её позднее. - Ладно, присаживайся. Я помогаю ему сесть на переднее сиденье. Сашка с благодарным стоном откидывается на нём. - Больше никого нет? – я оборачиваюсь на гараж. - Я один, - и это звучит как приговор. Обхожу машину и устраиваюсь на своём месте. Будь всё по-другому, на нём сейчас бы сидел Сашка… - Настён, вылезай, - весело говорю я, развернувшись к задним сидениям. Девочка вылезает из-под них, и они с Сашкой удивлённо смотрят друг на друга. - Ты не помнишь её? – завожу джип. - Это та девочка, которая… - Да, наша Настенька, - перебиваю его и выезжаю на главную дорогу, ведущую к Ленинскому проспекту. Я прекрасно знаю, что он хотел сказать, но лишний раз напоминать девочке о её недуге не стоит. Она и так всё переносит в себе, в абсолютной изоляции. - Привет, - он улыбается ей. Настя смущённо переводит взгляд на меня и смотрит в окно. Будем считать, они познакомились. - Мне нужно перевязать тебя. - Хорошо, но когда найдём убежище. Я киваю, но внутри негодую. - Сашка… Боковым зрением я замечаю, что он посмотрел на меня. - Ты расскажешь мне всё подробно, обещаешь? - Да. Если выживу, поблагодарю Бога за то, что оставил его в живых. - Я люблю тебя. Смотрю на него – он улыбается. Глубоко и искренне. - А я люблю тебя. И горжусь тобой. И ты тоже всё мне расскажешь! - Есть, сэр. Спустя неделю. В Москве начался снегопад. Он завораживает. Взбитая пена удивительно гармонирует с окружающим безмолвием. На часах пять утра. Давно наступил рассвет. И я в кои-то веки сумела выспаться. Мы нашли хорошее место для ночлега. Тут сухо, относительно тепло, есть душ с холодной водой и три старые книжки на французском языке. Закутываюсь в какую-то шерстяную тряпку и смотрю на обнажённую спину Сашки, он неподвижной красивой статуей стоит у окна. Она испещрена ушибами, царапинами, порезами – следами от того, что мы не забудем никогда. Его нога потихоньку заживает, она оказалась не сломана, просто ушиблена, по сравнению с рукой, это было мелочью. Он начинает жить с осознанием того, что больше нет одной руки. И его чудовищное спокойствие по поводу этого факта пугает меня. Сашка не жалуется, не просит помочь застегнуть одежду или наоборот снять её, ни слова не говорит о том, что не может писать и… Он как Настя, молчаливо принимает свою судьбу. С улыбкой вспоминаю, как за нами гнались толпы тварей в 8 часов вечера, когда мы опоздали найти безопасное место для ночлега. Три дня назад мы все верили, что смерть бежит за нами и нам никуда от неё не деться. Но я всё равно до упора нажимала на педаль газа и с бешеным нетерпением выкручивала руль, пока Сашка расстрелял всю обойму одного из автоматов по тварям. Когда мы оторвались, мы смеялись. Дико, безумно. Мы так и не поняли, что висели на волоске от смерти. Настя всё также молчит, но по крайне мере не прячется от нас по углам. Должно быть сейчас она спит, она любит это дело, каждую безопасную минутку она тратит на сон. Я завидую ей. Я поднимаюсь с постели и закутанная в шерстяную тряпку подхожу к Сашке. Обнимаю и прижимаюсь к его спине. Он тёплый. - Доброе утро, - на своей талии он находит мои скреплённые ладони и накрывает их своей рукой. - Почему не спишь? - Бессонница какая-то… И мыслей много. - Например? Он вздыхает, и я на цыпочках становлюсь, что поцеловать его шею. - Например, о том, что когда-нибудь еда закончится… - Но ещё осталось куча магазинов, которые мы… - И еда в магазинах тоже скоро закончится, - он мягко перебивает меня. – И пули. Зима, Эйви, а у нас нет даже тёплых вещей. - Тогда, заглянем в какой-нибудь бутик, м? Я всегда обожала Кавали, как думаешь эти твари ещё до него не добрались? – я пытаюсь шутить, и Слава Богу Сашка тихо смеётся. - Эйви… Он поворачивается и берёт моё в лицо в свою ладонь, другая рука заходит мне за спину. Я чувствую, что знакомая истома наконец-то просыпается. Полубезумный нарастающий жар снова бьётся в моих венах. - Я горжусь тобой. Я не думал, что у моей малышки столько храбрости и мужества. Ты молодец за Настю. Она жива только благодаря тебе, и я тоже. - Саш… - Тш…Я обещаю не мешать тебе, не тянуть назад. Я справлюсь, а это… - он поднимает вверх правую руку, на месте кисти которой бинт и крепкий жгут. – Это временное недоразумение, в конце концов, левши всегда были лучше правшей по части изобретательности. Слабо улыбаюсь. И дрожащими рукой беру его руку и прижимаюсь к бинту губами. - Ты настоящий мужчина… Просто будь всегда рядом, - он обнимает меня и носом зарывается в волосы. – Никогда не оставляй меня, обещай! - Клянусь. Я практически повисла на его шее, пока со всей силы и страстью целовала его сухие надтреснувшие губы. Его язык горячо переплетается с моим, и я чувствую, что хочу… - Сашка… - шепчу я, опускаясь губами к его плечам. - Аврил, подожди… Его рука мягко останавливает меня, но я снова врываюсь в её объятия и покрываю его лицо влажными требовательными поцелуями. - Ты же не откажешь мне сейчас?.. Ну, пожалуйста. Его терзают сомнения, он не уверен в себе, но я хочу доказать ему обратное. Мы сможем пройти и через это. - Доверься мне… Он усмехается. - Чувствую себя долбанной девственницей. - А мне так нравится роль змея-искусителя… - защёлкиваю зубами его мочку уха. Мои руки доползли до его ширинки. И в этот момент я смотрю ему в глаза. - Я слишком долго ждала… И я прокляну тебя, если ты сейчас мне откажешь. Он прикрывает глаза и прикусывает нижнюю губу. - Эйви… - Да или нет? - У меня нет… - У тебя есть вот это, - я глажу его через брюки и мы оба чувствуем его эрекцию. – Пожалуйста… Он впивается в мои губы и, подхватив меня за талию, швыряет на постель. …- Мне кажется, Настя видела нас. Сашка поворачивается ко мне, немного сонный, ещё до конца не проснувшийся. - Хорошее пробуждение, - он находит моё свернувшееся тело в комочек, сгребает в охапку и кладёт на себя. - Ну, извини… Я прокручивала в голове всё, что между нами было. Целует меня в нос. - А я реально думал, что больше не смогу. Правда, - улыбается он, когда замечает мой недовольный взгляд. - Это был лучший секс в моей жизни! Мы тихо смеёмся. Он гладит мою голову. - Когда всё закончится, ты станешь моей женой? - Да… - еле слышно соглашаюсь, чувствуя, как сильно забилось сердце. Крепко обнимает. - Саш… - М? - Скоро всё это закончится? - Да, малыш. Нас найдут. Возможно, уже ищут, Кэртис так точно… - я улыбаюсь, вспоминая чёрную мрачную фигуру «большого и сильного». – И… я думал о том, что надо перестать бегать от них, искать убежище, дрожать за то, что не найдём вовремя его. - Что ты предлагаешь? – я поднимаю голову от его груди. Он убирает с моего лица упавшие волосы. - Нам нужно найти остальных людей, они ведь тоже есть, только прячутся как и мы… Найти хорошее место, засесть там, укрепить его. - Ты думаешь, это сработает? У нас уже так было. И всё равно эти твари нашли нас и всех убили… - снова эта кровавая картинка. Сашка целует мой лоб. - Там была какая-то брешь, то, чего мы не учли. Гуд бросал все силы на продовольствие и воду, когда нужно было укрепить убежище и искать оружие. А другие люди занимались бы поиском еды. - А чтобы делала я? Улыбается. - Что хочешь, но в пределах разумного. - Чёрт возьми, какой правильный ответ! - Фурия маленькая… - Русский свинтус. - Что? – он, смеясь, опрокидывает меня на постель. – Повтори, что ты сейчас сказала. - Свинтус, ты жирный свин… - в этот момент он целует меня и да, я счастлива. Курю, а Настёна заметно нервничает. У неё при этом начинается полное обездвиживание по всему телу, девочка тупо отключается от всего мира и только глаза выдают её обеспокоенность. Приобнимаю за плечи. - Настёнка, вернётся наш Сашка… Уж поверь моему опыту, этого чёрта не так легко сделать! – да, Аврил, молодец, ещё бы чуточку уверенности в голосе – цены бы тебе не было! Девочка кладёт голову на моё плечо. За всё время мы с ней очень сблизились. Я научилась понимать Настёнку практически без слов и с лёгкостью распознаю все её молчаливые знаки. Их много и каждый - это новый цвет в светофоре, если бы она могла говорить, не сомневаюсь, что через каждое слово она вставляла бы словечко, приближённое к мату. Сашка скрылся в метро, ему показалось, что он что-то слышал. И уже полчаса его нет. На мою инициативу сходить-посмотреть самой он в жёсткой форме дал понять, кто тут мужик. Мне хватило благоразумия промолчать и не напоминать про недавнюю травму ноги и отсутствия правой кисти. Физическую силу он компенсирует острым и расчётливым умом. По крайне мере я надеюсь на это. Он выберется оттуда. Ему осталось пять минут, иначе в метро спускаюсь я. Денёк сегодня не ахти. Мороз, гололёд, голод-холод. Плюс дни стали короче. Форы, разумеется, тоже. Сигарета стала большим, чем просто разрушающим никотином, который, сука, латает мои нервы. Она мой воздух. Так как нервов совсем не осталось. - Настёныч, посиди тут… Я к Сашке наведаюсь. Девочка поднимает голову и пристально смотрит на меня. Эх, как я не люблю её взгляды-лезвия. - Ну, не начинай… Всё будет хорошо. Я вернусь…в любом случае, слышишь? – она кивает. Целую её в макушку, забираю автомат, фонарик(!) и открываю дверь машины. И тут же проваливаюсь в стену холода. Твою же мать…сюда бы сейчас норковую шубку. На мраморных ступеньках скользко. С жутко тяжёлым автоматом я выгляжу примерно также как и утка, но без автомата. На второй ступеньке я услышала выстрел. Потом человеческий крик. Ветка «Белорусская» безлюдна, зато серыми быстрыми тенями под ногами шныряют оборзевшие крысы. Спасибо Богу за то, что не боюсь этих тварей. Спускаюсь на рельсы. Было бы глупо предположить, что мне навстречу может выехать поезд. Всегда хотела пройтись по ним, увидеть «свет в конце тоннеля»… Не ради смерти, ради этого предсмертного чувства, о котором я ничегошеньки не знаю, но о котором столько говорят! Глупая была. Фонарик перехватывает то и дело куски паутины, провода в стенах, ставшие относительно электрически-безвредными. Иногда мне кажется, что позади меня кто-то идёт, но как только я останавливаюсь, прекращаются таинственный шум. Это просто эхо… Наверное, я прилично шла, так как увидела впереди следующую ветку. Плохо всё. Сашки нигде нет. Следов борьбы тоже. Но выстрел и последовавший за ним крик до сих пор раздаются в голове. Хочется пить и курить. Воды нет, а сигарет много. Достаю одну…Может, не стоит курить на рельсах? С каких пор я так благоразумна?.. У меня мать твою ребёнок в машине один! Не то чтобы я боюсь полицейских штрафов… Взобравшись на пыльную поверхность платформы, оглядываюсь. Фонарик освещает пустоту. Щёлкаю зажигалкой. И тут до меня доходит, что я в абсолютной темноте… Тут же тушу сигарету и выключаю фонарик. Ахренеть, блять! Попалась как последняя… Темнота… Пауки… Подвал... Вырванные конечности вместе с их же кровью размазанные по стенке… Не думай об этом. Ты Аврил Лавин, ты справишься с приступом страха. У тебя нет выбора, иначе подохнешь тут… от собственных иллюзий. Только бы тут не прятались эти твари. Под землёй, в кромешной темноте, огромный подземный мегаполис, в темноте их должно быть около миллиона. И Сашки нет. Настёнка в машине. Решаю на хер выбираться отсюда. Только вот какую дорогу выбрать? Той, что шла сюда или же выйти на поверхность? Мне больше нравится первая мысль. Во-первых, я знаю, что на «Белорусской» нет никого (по крайне мере не было), во –вторых, я знаю дорогу назад ( а тут попробуй найди ступеньки на улицу), в-третьих, возле той линии припаркован мой джип. С Настей. Без вариантов спускаюсь на рельсы опять. Глупо вышло, конечно. Но хотя бы уверена, что Сашки на 2 линии вперёд нет. Может, буду надеяться, он уже в машине ждёт меня. По рельсам я бегу.

50Cent

- Прямая линия с Президентом, сэр. Синий смартфон в руках оживает низким голосом Президента Соединённых Штатов Америки. - Надеюсь, у тебя срочное дело… - Какого хрена ты делаешь с Россией?! – выплёвываю слюну в снег. Она не сливается с ним, как я предполагаю. Поэтому, просто затоптал ботинком. Ну и погодка… - Кэртис… - Мне доложили, что ваши сказочки про временное выжидание и не проникновение в Россию оказались мать вашу настоящими сказками! Ты хочешь стереть 1/8 часть Земли?! - Это немного не так… - Молись, чтобы это не было «не так». Потому что, клянусь Богом, мне придётся напомнить тебе, кто посадил твою ниггерскую задницу в Белый Дом, и делать я буду это с превеликим удовольствием. - Выслушай меня… - Я внимательно слушаю тебя. - Ты можешь приехать ко мне или я к тебе, чтобы всё нормально обсудить. - Вот в этом я сильно сомневаюсь. Смотанёшься в Россию, чтобы по пальцам объяснить мне, какого хера мне тут докладывают, что НАТО готовит «большой взрыв» на Россию? - Что… Ты сейчас там? - Здесь. - Но что… - Ищу тут двоих… В трубку вырывается воздух, наверное, лёгкое Президента не выдержало удара моих слов. - Тогда, тогда это всё меняет… Тебе нужно было сообщить мне, что собираешься туда. - Что меняет? - надавливаю я. - Я… Мы действительно готовим нечто подобное на Россию, но не в таких масштабах. Больше всего заражённых в Москве. Именно там мы хотим начать нашу операцию. - Объясни, что за хрень тут происходит? – сажусь на деревянную лавку, их тут тьма. - Ты поехал туда, даже не имея понятия, что там творится?! - Да. Больше не могу ждать. - Из-за Эминема? - Из-за Аврил! Тебе не идёт быть базарной бабкой, докладывай! - По спутниковым данным… там не люди уже. Там что-то типа зомби, Кэртис. - За дурака меня держишь?! – взрываюсь я. - И на рассвете они погибают. С приходом ночи выходят. Если ты бы был в Америке, я бы прислал тебе пару снимков этих… чудищ. И не давая мне переварить эти слова, как вываливает ответ на мой главный вопрос. - Я дал письменный приказ НАТО стереть с лица земли не Россию, а Москву, потому что именно там их очень много. А потом провести мониторинг ликвидации всех зомби из России и начать поиски вируса. - Зачем тебе вирус без носителя? – удивляюсь. - Потом объясню. Хорошо, я попридержу пока приказ о взрыве у себя. Но Кэртис я не могу его удерживать вечно. - Сам знаю… - Сколько тебе нужно времени для поисков? Смотрю на своих ребят… И я не могу долго удерживать их. В отличие от меня, этим головорезам есть куда вернуться. - Я не знаю… За всё время, что мы здесь, мы не видели ни одной живой души. Даже элементарной бездомной собаки нет! Пауза. Какие слова будут после неё, я уже знаю. - А может, вы опоздали? И не никого уже живого? Настала очередь молчать мне. Оказывается, я не готов слушать правду. Не сейчас. Слишком долгий путь мы проделали… Смотрю на ребят. И точно знаю одно: без Аврил я не вернусь. - Дай нам месяц, Барак. Я прошу так мало… всего лишь один грёбаный месяц! - А если не найдёшь её? - Найду. - Не будь ребёнком, Кэртис. Там не осталось живых! - Барак, не дай Бог тебе когда-нибудь потерять дочь… Ты знаешь, как я люблю её. Я вырастил её, я, чёрт возьми, учил её ходить, я ей сопли подтирал, когда она болела. И ты приходишь ко мне с этим дерьмом, что я не найду её?! Что она мать твою мертва?! У тебя нет шансов переубедить меня. Ты даёшь мне месяц? - Да. Я понимаю тебя, вернее пытаюсь понять. Слава богу, мои дочери в безопасности. Снова сплёвываю. Херовая привычка. - Их можно убить? Твоих зомби… - Наверное, мои учёные ещё не изучили до конца… - Говоришь, приходят с началом темноты..? Смотрю на часы: 19.00. - Да, и к рассвету, кто не успел спрятаться – уничтожается. - Сами по себе что ли? - От солнечных лучей… - А если рассвет будет без солнца? - Я не знаю, Кэртис. Тебе следовало… - До связи, Барак. Спасибо, я надеюсь ты сдержишь слово и не поджаришь мне и моим пацан задницы. - Удачи, Кэртис. Когда отрубил смартфон, дал пацанам приказ двигаться дальше. В конце концов, ветка «Белорусская» должна когда-нибудь кончиться! В который раз подправляю съезжающую винтовку. Наверное, старею. В былые времена я никуда не выходил без того чтобы не вооружиться с ног до головы. Застрелить мог даже повар в ресторане или «бедняк» на улице. Но сейчас всё другое. Каждый тащит на себе около 10 килограммов различного оружия, из них винтовки HM149C, автоматы АК-74, АКМ, АКС-74У, Хорна, Vektor CR-21, стрелково-гранатомётный комплексы AR – 18, Штурмовые винтовки ТАP – 21, Снайперские винтовки: SIG-SSG3000, SUPER Magnum, гранаты – ручные осколочные, универсальная осколочная, магнитная кумулятивная, километровые ленты патронов и пуль. Вообщем, я приобрёл самые новейшие пушки 21 века. Их хватит, чтобы взорвать саму преисподнюю. - 50, на радарах странное движение, - ко мне подходит Томас и суёт под нос датчик на котором, много белых точек приближаются с сумасшедшей скоростью. - Что за хрень? - Вот я о том же… Приказать занять оборону? - Давай. Я стащил с горба мешки и взвёл мой любимый COVERT. Тут же послышались щелчки остальных затворов. - Стать в круг - мешки на середину, - командую. После того, как я занял первую позицию, обращаюсь к остальным. - Вы же знаете, что это вирус не простой… - … а золотой, - не удачно шутит Вектор, за что получает от меня средний палец. - В аду уверен будет, чем занять твой язык, а пока, будь добр послушай, чтобы не загреметь туда сейчас же. Так… Он делает людей, - чёрт, как бы так назвать их, - не людьми, типа они сдыхают, но ходят. Все видели фильмы ужасов? - Типа зомби? – не различаю кто высказывает верное предположение. - В точку. Стрелять на поражение. Не подпускать их слишком близко. Эти черты чертовски быстры, будем надеяться, что и глупы тоже. - А если кто-то из нас заразится? – тот же незнакомый голос. - Ваши семьи уже получили по миллиону, думаю вы тоже хотите выжить, чтобы получить остальные 2 миллиона. - Значит, стрелять. - Иначе заразимся все. Алгоритм прост. - Как война. - Если не хуже, - подхватывает Томас. Сначала мы услышали визг, от которого кровь готова была свернуться в трубочку, примерно такую, куда кладут шоколад и во рту приятно хрустит. Мы стреляли и стреляли. Оружейные очереди не замолкали ни на минуту. Они визжали, мы вторили им проклятиями. Эти зомби были ужасными. Без волос, полуголые в ошмётках былой одежды, с гладким черепом, откуда текла скользкая слизь, с жёлтыми глазами без зрачков и без глазных яблок, у них отсутствовали ногти, пальцы напоминали ящеровидные клещи, скелет неестественно выгнут, отчего они большую часть времени проводили на 4х конечностях. Когда пуля попадала им в тело, оттуда сочилась сочная бесцветная жидкость, которую мы все остерегались. Я слышал, как кто-то истошно вопил «где мать вашу патроны»? Кто-то пытался залезть в спасительную середину, из которой я за шкирку вытаскивал каждого. Это были лучшие криминальные авторитеты Америки, прошедшие войну в Ираке, кому то даже удалось пройти и Вьетнам. Никто не знал, с чем придётся тут столкнуться, но все пришли за деньгами. Я не винил их слабость, у самого дрожали руки, пока нажимал и нажимал на курок. Сколько таких нажатий я сделал за минуту один Бог знает! - Держать круг! Плотнее! – кричал я и не слышал собственного голоса. Он вязнул в визге и крике остальных. Слова «ад на земле» я понимал лучше, чем тот, кто сказал их. Эти зомби шли и шли. А мы стреляли и стреляли. Мне даже удалось оглянуться на ребят как-то, круг заметно поредел, и многие лежали с откушенными конечностями на холодных плитах метро. - Стать в круг, а мешки беречь! Миллионы, мать вашу, вы за этим пришли! Внезапно рукам становится больно и меня со всей силы толкают вниз. Голова взрывается тупой болью, я быстро вытаскиваю из карманов брюк нож и успеваю вонзить в горло того, кто чуть не прокусывает мне вену. - Сука! – кричу я, отбиваясь от остальных, набросившихся на меня. Тут я понимаю простое правило: нельзя падать, ни в коем случае нельзя падать. Встать мне не удаётся, штуки три зомби сидело на мне и вовсю клацало зубами. Я резал им шеи только так. Мой COVERT валялся в трёх метрах от меня, а достать пистолет у меня нет возможности. Я действую точно и быстро, как робот. Отбиваюсь, ломаю им кости, режу шеи, отбрасываю тела и так по цепочке. Слышу долгожданную автоматную очередь, после которой круг нападающих на меня заметно редеет. Когда мне удаётся встать на ноги, я не верю своим глазам. Тонкая, короткая фигурка в нелепом широком пальто с автоматом АК, не отрываясь палит по зомби вокруг меня. Они обездвиженными мешками с грохотом падают на пол, а я стою и не могу поверить, что это моя девочка. Аврил машинально щёлкает затвором, заправляет следующую патронную ленту и стреляет и стреляет по ним. До меня не сразу доходит, что я нашёл её. Точнее, она меня. Подбирая свой COVERT, замечаю, что она в относительном порядке. Только страшно исхудала, щёки как явление напрочь отсутствуют, вместо них впалые ямки, глаза лихорадочно горят, вся она – воплощение смерти и потрясающей выдержки. Господи Боже, видел бы её сейчас Эм! Взвожу свой затвор и присоединяюсь к стрельбе. Эти сукины дети только пребывают и пребывают. - Аврил! В круг иди! – кричу я ей. Но она будто не слышит меня. - Чёрт, - подбегаю к ней. В это время она достаёт нож и отбрасывает автомат в сторону одного из зомби. - Аврил! – за локоть разворачиваю её. Сквозь тряпку ощущаю, как она худа. Одна кость… Она смотрит на меня и не видит. Её губы шевелятся, но я не понимаю, что она говорит. Потом понимаю, что она общается со мной на русском языке! Аврил не узнает меня. Вырывается, но без криков. В конце концов, хватаю её на спину и бегу к своим. С радостью обнаруживаю, что круг стоит, а зомби редеют. Большая их половина валяется на полу, эдаким ковром.